Клара Колибри – Желать надо осторожно (страница 40)

— Какой еще Берестов?! — нервы Ивана, похоже, были на пределе.

— Сейчас все объясню.

Но перейти к рассказу не получилось. В дверь снова позвонили, а мы все трое дружно выразили неудовольствие. Я же еще и растерялась, не зная, какой еще от жизни ждать каверзы. Поднялась, пошла в прихожую, собираясь с силами открыть дверь.

— Не тяни, милая, и ничего не бойся: мы с тобой, — подгонял меня Филатов, стоя за спиной, успев немного оттеснить Смирнова. — Может, уже сейчас познакомимся с твоим «некто».

Я подумала, что и правда не стоило с этим затягивать, и решительно повернула ключ в замке. Широко распахнув дверь, обнаружила на пороге Вовку. Он стоял, как-то нахохлившись, руки держал в карманах пальто, воротник приподнят, пуговицы до середины расстегнуты, и шарф вытянулся наружу. Подняв откуда-то снизу на меня глаза, в первый момент как бы ничего не замечал, потому что его мысли еще витали где-то.

— Вика, привет, — вот теперь в поле его зрения попали мои непрошенные гости, что теснились в не очень просторной прихожей. — Олег Петрович?!

Главным объектом наблюдения для моего друга стал Филатов, потому что нашего работодателя он знал в лицо. Вовкины глаза округлились, сам застыл на месте, ничего не понимая и не решаясь переступить порог. Но ему помог войти Смирнов, отпихнув в сторону Олега и отстранив меня, схватил за полы пальто и втянул в квартиру.

— Пожаловал, голубок! — шипение не сулило ничего хорошего, мало мне было его стычки с Филатовым, так теперь еще и с Володей.

— Подожди, подводник, — притормозил расправу Олег. — Это, может быть, ко мне. Владимир Ильич, какими судьбами? Я, вроде бы, не посылал за юристом.

— Не посылали… Я сам… К Вике…

— Ах, к Вике он! Заходи, заходи. Тебя-то нам и не хватало.

— Иван, Это не то, что ты думаешь, — поспешила вмешаться, но, похоже, только масла в огонь подлила, не успела оглянуться, как Вовка уже получил по скуле. — Ванька, прекрати! Немедленно! Володя — мой друг. Давний друг.

— Так это тот офицер?! — Вовка еще ничего не понял, но уже завелся, а я даже не представляла, что мой всегда спокойный приятель способен так сердиться.

Они сцепились, и теперь погром стал грозить прихожей, а заодно и коридору. Первой досталось вешалке. Ее перекосило, а потом и вовсе свалилась на пол вместе с висевшими на ней вещами. Когда эти двое обрушились на тумбу с обувью, и она затрещала, Филатов схватил меня за руку и выдернул в комнату. А потом больно сжал плечи и стал трясти.

— Ах, ты, змея! Что еще не знаю о тебе? Сколько вообще около тебя вьется мужиков? Это он? Говори!

— Не-е-э-т! — от тряски даже такое простое слово произнести было не просто. — Не он!

— Как?! Еще кто есть? — Филатов оторопел и ослабил хватку.

— Есть.

— Эй! Подводник! Уймись! Это не тот! Другой еще есть! — он толкнул меня к дивану, заставляя присесть. — Иди сюда. Сейчас она нам все расскажет. Иди, не то все пропустишь. У меня уже нет терпения, дольше ждать откровений от этой мурены.

— Ничего не расскажу, ни одного слова не произнесу, пока не отпустите Вовку. Скажи Ваньке, чтобы прекратил.

В этот момент в дверном проеме показались те двое. Намертво схватив друг друга за одежду, не хотели разжимать рук, так и ввалились к нам.

— Вика, что здесь творится? Это от этого психа ты пряталась? А Филатов причем? — Прохрипел свой вопрос Вовка.

Олег придвинул стул и сел напротив меня, не позволяя подняться с места.

— Иван Семенович! — игнорируя Вовку, заговорил Филатов, не спуская с меня внимательных глаз. — Проводите господина Третьякова на площадку. Я эту штучку знаю, если она что вбила себе в голову…

— Вовик! На выход! — дал задний ход Иван, воспользовался заминкой соперника и выпихнул его за дверь.

Не успела захлопнуться за моим другом входная дверь, как у меня моментально ожил мобильный. Только достала телефон из кармана джинсов, как его у меня отнял Филатов.

— Кто это у нас здесь? Вова. Настырный какой! На, ответь. И уверен, что полиция нам ни к чему.

— Вика! Чем тебе помочь? Хочешь, я вызову полицию? — раздалось из трубки.

— Володь, не волнуйся так. Все обойдется. Уже завтра будет все нормально. Вот увидишь. Завтра встретимся, и я тебе все расскажу. Иди домой.

— Лучше сегодня. Позвони мне сегодня. Ладно?

— Хорошо. Постараюсь. Иди домой.

Пока говорила, рядом со мной на диван сел Смирнов и сложил на груди руки, изображая готовность слушать.

— И так, ты, милая, познакомилась с Берестовым, — подсказал мне Олег то, на чем остановилась недавно, но от былого его спокойствия теперь не осталось и следа.

Меня тоже начало трясти от перенапряжения. Самым спокойным казался Ванька, но и на его счет не стоило обманываться. С трудом собравшись с мыслями, я продолжила свои признания. Когда речь касалась ухаживаний Григория Ивановича и его настойчивого внимания ко мне, Смирнов дергался, как от нервного тика, Филатов же противно улыбался и хмыкал. И только, когда начала говорить о неизвестном, осмелившемся внедриться в мое жилье, оба мужчины, как по команде, выразили мне откровенное недоверие.

— Ты завралась, милая, — откинулся к спинке стула Олег.

— Я же просил: без мистики, — вспыхнул Иван.

— Рассказала, как было, — уперлась я.

— Какие-нибудь доказательства у тебя есть? Реальные, имею в виду. Не то я решу, что умышленно наговариваешь на себя, чтобы я подал на развод.

— Зачем это ей? Могла бы просто развестись, подав заявление. Не особо у нас зацикливаются на причинах. А так, ты сам дал ей колоссальный повод разорвать брачные отношения, отличившись любвеобильностью. Это я не для того, чтобы вновь досадить тебе. Просто размышляю.

— Размышляй. Только аккуратнее. У меня терпение уже на пределе.

— Брось, не о тебе сейчас речь. Выходит, что все же, что-то было из того, о чем она нам поведала. Может, милая, еще что расскажешь, припомни, как все происходило.

— Припомнила! — я вскочила, стараясь заглянуть на верх шкафа, где раньше стояла ваза, а теперь ее не было видно, но Олег не дал сделать никаких телодвижений, молниеносно толкнув обратно на диван.

— Полегче! — поморщился Иван. — Муж здесь по-прежнему я. Так что ты хотела сказать, дорогая?

— Там, наверху раньше стояла ваза, — указала на шкаф. — Я в нее выбросила те записки. Возможно они еще там. Валяются в опрокинутом сосуде. А может, ваза разбилась, записки упали на пол, и вы их выбросили. Может и так.

— Черт! Посмотри, Иван.

— Сейчас. Стул дай. Что-то есть. Ваза точно там. Битая, правда. Вот, комки бумаги нашел.

— Это я листки скомкала, а потом туда забросила.

— Читай, Иван.

— Все верно. Все, как она говорит. Текст совпадает, но он отпечатан на принтере. Любой мог это сделать.

— Ты начинаешь соображать, господин капитан первого ранга. Эта штучка еще та хищница. Заглотит и не потрудится разжевать. Ей ничего не стоило самой отпечатать записки, как бы про запас, на всякий случай. Дальновидной оказалась, рыбка моя. Не стоит нам развешивать уши. Любимый прием дам давить на жалость и демонстрировать сильному полу свою незащищенность.

— Ну, надо же! Наверное, богатый личный опыт лишил господина банкира доверия к женщинам. — Фыркнула на него.

— Мы сейчас говорим исключительно о твоем опыте, милая.

— Ладно. О моем. И что дальше? Я ведь уже все рассказала. Добавить мне больше нечего. Что вы станете делать? — теперь я сложила руки на груди, демонстрируя, что зашли в тупик, если им нечего больше сказать.

— Что ты думаешь, капитан?

— Мне кажется, что она все же чего-то боялась. Срочно уехала в Египет по горящей путевке. Не скалься, не могла она знать, что встретит там тебя. Нет, здесь что-то другое. Да и тот Гаврик, как его, Вова что ли, сказал, что пряталась от кого-то. А какая у тебя версия?

— Давай вернемся к истории с ее мужьями. Оба сыграли в ящик при разных обстоятельствах, но смерть была насильственной.

— Не может же наша птичка-рыбка их убрать?!

— И я того же мнения. Это значит, что у нее есть сообщник. Смотри, какая спокойная, при моем упоминании о нем ничуть не дернулась. Аферистка высшего класса!

— Вот, дураки!

— Но, но! Не разочаровывай меня руганью, милая.

— И сколько же у тебя добра скопилось, дорогая?

— Не мало. Есть квартиры, машины, есть даже яхта и шикарный дом на берегу моря. Средиземного.

— Почему же ты не шикуешь тогда? — склонил голову Иван в задумчивости.

— А ведь ты, Ваня, на правильном пути, — воспрянула я духом. — Согласитесь, что глупо иметь такие богатства и ничем не пользоваться.

— Может, у тебя болезнь такая, остановиться не можешь, все стремишься преумножить накопления. Или твоему напарнику этого всего мало, решил, что тебе еще рано на пенсию.