Клара Колибри – Желать надо осторожно (страница 35)
— Не поняла. Что тебя поразило? Что этим объектом может быть кто-то другой или что?
— Ты можешь помолчать пять минут?
Я молча достала ключ от номера и замерла рядом с дверью, прислонившись спиной к стене. Приглашать Филатова в помещение в мои планы не входило.
— Гришка, он не привык к глухим преградам, никогда их не обходит, если можно идти напролом. Мы дружим с детства. У меня была благополучная и обеспеченная семья, а у него наоборот. Мне доставалось все легко, а ему с потом и кровью. Он прошел сложный жизненный путь и стал таким, какой есть. Моя сестра любит его. Очень. А у меня нет никого дороже нее. Поэтому я посчитал, что должен защитить их брак от тебя.
Я стояла и слушала. Вертела в руке ключ и ждала, что еще он скажет.
— Повторю, что всегда стараюсь поступать наверняка. Чтобы принять правильное решение, надо глубоко вникнуть в проблему, изучить ее и только потом действовать.
— И здесь, в Египте, у тебя, значит, была возможность вникнуть в проблему, — подняла на него глаза, стараясь лучше рассмотреть лицо.
— Конечно. Это ты правильно поняла, — Олег заложил руки в карманы брюк, держа небольшую паузу. — Вначале были мысли предложить тебе денег. Не дергайся. Это было еще там, дома, а потом…
— Ну, да. Потом ты глубже погрузился в проблему и…
— Вижу, как тебя раздражает этот разговор. Поэтому опустим мои размышления. В конце концов, я задумал использовать тот факт, что ты работаешь в моем банке.
— Очень интересно, — сложила я крестом руки на груди.
— По иронии в твоем голосе, что слышу сейчас, понимаю, как правильно отказался от мысли сделать тебя руководителем в одном из филиалов банка подальше от нашего города.
— Что, все так плохо? Даже хотел рискнуть своим бизнесом? Представляю, как бы я там «руководила». И, что же ты решил? Мне страсть, как интересно!..
— Ты не забыла, милая, что я твой работодатель?
— Ну конечно! Ты меня уволил! Или уволишь, как только вернешься.
Я отлепилась от стены и закружилась по просторной террасе. Он наблюдал за мной молча, сурово сведя брови у переносицы.
— Тра-ра-ра-рам! Как мудро! И главное, наверняка думаешь, что этим решишь все проблемы, — резко остановила вращения в своем диковатом танце, встала рядом, продолжая рассматривать его лицо. — Что уволил, я поняла, но для верности все же кивни. Так, понятно! И как же это сможет разрешить выдуманную тобой проблему? Твоя цель — это отлучить меня от Берестова, а не наоборот! Он предлагал мне содержание, какое мне никогда даже не снилось, но я продолжала работать, а еще всеми силами его избегать. Ты, разве, этого не замечал? К чему, скажи, все это было мне нужно, тогда?!
— С этим-то все ясно. Чтобы он глубже заглотил твой крючок.
— Повторяетесь, господин банкир. Это мы уже обсуждали. Как то, тему женских уловок и коварства. Ты меня уже несколько раз глубоко обидел, а я вот все продолжаю отчего-то с тобой беседовать, Олег Петрович.
— А может, все же я дальше скажу?..
— Да чего уж, все ясно с тобой. И дался тебе этот «крючок». Да, если бы я только захотела…
— Я тебя уволил потому, что так надо. А эти фотографии? Как считаешь, зачем я их сделал в память телефона?
— Ничего хорошего от тебя больше не жду, — с серьезным выражением лица наставила на его широкую грудь указательный палец.
— Отошлю их Гришке и скажу, что ты со мной теперь. Против нашей с ним двадцатилетней дружбы он не попрет.
— Что ты там говорил про женские уловки, милый? Ведь ты о них не можешь все знать. И каждая из нас исполняет их на свой лад, — я попятилась и скоро ощутила спиной стену бунгало, ее камни еще хранили тепло солнца, и их прикосновения придали спокойной решимости. — Подойди. Я покажу тебе то, что твой друг пока еще не знает.
Дважды повторять не пришлось. Филатов с готовностью приблизился, но руки продолжал держать в карманах. Может, оно было и к лучшему — у меня получилась свобода действий. Виртуозом по части соблазнения я себя не считала, но кое-что в арсенале имела. А тогда еще была очень зла, хотелось рвать и метать. И только мое вечное здравомыслие не позволило распустить себя, ограничив месть этому мужчине только лишь… поцелуем.
— Что это было? — задышал он мне в губы, как только смог говорить. — Новое бактериальное или, какое другое оружие? Я теперь заражен?
Я почувствовала его улыбку, а еще руки на своем теле. И они очень, однако, решительно вели себя. Сама-то я рассчитывала сжечь и испепелить его своим поцелуем, или, на худой конец, лишить сознания, в смысле, чтобы он рухнул к моим ногам, моля о пощаде.
— Теперь я совершенно уверен, что принял правильное решение, — тряхнул Филатов головой утвердительно.
Дальше уже мне пришлось, призвав силы, устоять на ногах. Теперь он меня целовал.
— Ты станешь моей? Скажи «да».
— Это не возможно, — пролепетала, как только появилась возможность унять сердцебиение и выровнять дыхание.
— Почему? — по его голосу было понятно, что мои слова серьезно не воспринимал. — И что мы здесь делаем? На мой взгляд, нам давно пора войти в твой номер.
Оказывается, ключ от номера уже был у него. Когда вынул его из моих ослабевших рук, даже не почувствовала. Поддерживая меня одной рукой, другой открыл нам дверь.
— У тебя тут вполне прилично, — сел на кровать и стал расстегивать рубашку. — Иди ко мне. Не стоит зря тратить время на всякую чушь. Подойди же! Ты была так горяча только что…
— Милый! — с голосом справилась на пять, звучал, как надо, в меру ласково и достаточно иронично, еще бы с дрожью в теле было совладать. — Ты, верно, решил, что я сейчас целовала тебя? Нет, дорогой. Это все для твоего друга теперь. Я тоже приняла решение.
— Не ври. Меня не обмануть. Я все о тебе знаю. И потом, я же чувствовал… Мужчина всегда…
— Да, да, да. Наслышана. И помню, что ты досконально изучил объект. Сидеть! Не то заору так, что прибегут охранники даже из твоего отеля.
— Сдаюсь, рыбка моя, — он поднял руки вверх, но всего на пару секунд.
— Ты очень правильно мыслил, Олег. В самом начале. А потом тебя куда-то в сторону повело.
— Ну, так ты же не сидела, сложа руки. Признаюсь, твои действия иногда достигали цели. Если не сердце, то тело и душу мне изранили. Вот и…
— А давай выпьем! — кивнула на поднос, что так и остался, со вчерашнего дня стоять на тумбе у зеркала. — Открывай.
— С удовольствием, — он медленно поднялся, как демонстрируя свою безопасность для меня, подошел и разлил вино по бокалам. — И за что пьем?
— За твое исцеление, например.
— Зачем? Нет, не согласен. Я готов болеть тобой долгие, долгие годы. Если не приобрету иммунитет, то хоть может другим вирусам места не достанется в моем организме.
— Тогда предложи ты. Думал же ты о чем-то, когда заказывал это вино.
— За нас! За тебя и за меня, но вместе. Чтобы у нас было много общего.
— Предлагаешь банк поделить?!
Он чуть не поперхнулся вином. Кашлянул, посмотрел на меня искоса, потом снова сделал несколько глотков из бокала.
— Быть любовницей тебя не прельщает. Я правильно понял?
— Даже никогда не задумывалась над этим и впредь не намерена. Но, если бы было иначе, то у тебя гораздо меньше шансов, чем у Берестова.
— Это я уже понял, ты меня давно убедила. У него не только деньги, но и власть. Не знаю надолго ли, но сейчас безграничная.
— Вы, банкиры, народ понятливый. Одно удовольствие с тобой общаться. Так объясни же ты мне, бестолковой, что прилип-то ко мне. Зачем все усложняешь?
— Ладно, вижу, что иначе нельзя. Готов жениться на тебе. Довольна?
— А должна?! — ухмылка моя ему очень сильно не понравилась. — Не надо! — пришлось на него прикрикнуть, когда заметила, как сжались мужские пальцы в кулак. — И поставь бутылку на место. Уборщик потом замучается отмывать пятно.
— Ты захочешь брачный договор, как понимаю.
— Это обязательно. Я не я, если все не рассчитаю, и не подстрахуюсь, — и засмеялась, а смех, что выдала, даже мне самой не понравился.
— Согласен. Прилетим и все обсудим. А сейчас иди ко мне, я тебя обниму.
— Рано. У меня есть еще дела. Да и у тебя их хватает.
— То есть? Что ты имеешь в виду?
— Твою невесту, к примеру. Как с ней быть? Мне ее отчего-то жалко. Уже по этой причине, подумываю, не взять ли свое слово обратно.
— Если ты об Ирине, то я не клялся ей в любви. Можешь мне поверить.
— А есть еще кто-то, кроме нее? Как-то меня на радует твое «если».
— Рыбка моя, разве я похож на человека, с путами на руках и ногах?
— Это, как раз и настораживает. Зачем тогда надумал на мне жениться?