Клара Колибри – Желать надо осторожно (страница 32)

— Сидеть и за руки держаться?

— Мне бы хотелось этого, но тогда, с Вадимом, такого не получалось. Мы много тренировались, как говорят, до седьмого пота. Он был очень целеустремленной натурой. Поставил себе планку, и ничто не могло его остановить.

— Двигался вперед, как танк. Я таких, как раз, уважаю. Но тебе-то, какая была радость? Насколько смог понять, получается история вроде нашей с Ириной.

— Угадал. Ну, прямо в самую точку попал, — теперь засмеялась я, но получилось не весело. — А потом он не удержал меня во время поддержки, и случилась моя первая серьезная травма. Лежала в больнице, долго, но он не пришел ни разу навестить. А когда вышла снова на лед, Вадим делал программу с новой партнершей.

— Ну, вот, а где счастливый конец? Ведь у всех сказок бывают счастливые концы, разве, нет? Ты всю себя принесла в жертву, а он…

— Но твоя история хуже моей. В несколько раз.

— Почему? Не вижу причины, так утверждать.

— Как же! Мне никто ничего не обещал. Я была для Вадима просто партнершей. Спортсменка не должна хныкать, винить кого-то в неудачах. Ты же собираешься назвать ту женщину своей женой, в любви, наверное, клялся.

— А, что было потом? У этого Вадима и у тебя, или история была такой короткой?

— К счастью, нет. История продолжалась.

— Расскажи-ка, интересно!

— Вот это вряд ли. Интересного там было немного. Я продолжала любить, а он все продвигался к своей цели. У него после меня было еще две партнерши, были успешные выступления, награды и почет. А потом он взял и сменил цель. Спорт перестал его интересовать. И, правда, с его жестким характером и упорством, мог себе позволить, что угодно. В одночасье взял и все поменял в своей жизни. Вадим пошел в военное училище, с успехом закончил его, отправился на настоящую войну и там окончил свой жизненный путь.

— Тогда почему ты сказала, что история имела продолжение, да еще и к твоему счастью.

— Неужели не понятно?! Мне было за благо просто видеться с ним. Я его ни в чем не винила, с какой стати. А мы тренировались еще какое-то время у одного тренера. Я могла наблюдать его судьбу и не только в спортивной жизни. Моим новым партнером стал его родной брат. Мы трое были дружны, много времени проводили вместе. Может, ты и не веришь, но мне ничего не надо было от него. Достаточно было, просто, видеться.

— И ты решила, что это и есть настоящая любовь? Я же говорю, детство! Нет, рыбка моя, с тех пор прошло время. Изменилось многое, и ты сама тоже уже не та. Допустим, что у тебя на горизонте появился мужчина. С теми же качествами, как у того Вадима, или другой, не важно. Но он появился. У тебя возникает влечение. Чем оно обусловлено, не стану сейчас выяснять. Что ты станешь делать? Наблюдать за ним, вздыхая в одиночестве? Или попытаешься обратить его внимание на себя? И если он заинтересуется, то станешь ли его удерживать?

— Не прикидывайся, что увидел меня в той истории этаким зайчиком. Я и тогда боролась, и старалась стать для него значимой. Просто проиграла. Не сопернице, а в его мечту я не вписывалась. Тогда была девчонкой, теперь женщина. С этим не спорю. Я все пыталась тебе сказать, что бывает так сладко на сердце, и для этого порой бывает так мало надо…

— Чисто женская логика. Это все ваши дамские штучки. И ты права: я тебе не верю. Ваша сестра может мечтать о любви и одновременно с этим затягивать потуже путы на некоторых легковерных мужиках. Такие, знаете ли, котятки, зайчики, белочки или даже рыбки…

— О, знакомая песня! Не трудись, про пираний я уже слышала, — оказывается, спор и расхождение во мнениях тоже могли согреть, в порыве я вскочила, и он тоже. — А я все думала, куда ты клонишь… Я ему про одно, а он мне про мое коварство.

— Да все вы хищницы. У меня никаких иллюзий на этот счет нет.

— Если так, то кто вы, мужчины? Я правильно поняла, ты сейчас от лица всех тех выступил, кто под хомутом ходит? — мое лицо запылало, рукой резко отбросила с глаз челку, чтобы не мешала твердо смотреть на этого агнца. — Между прочим, твой друг, Берестов, аж трижды, уже был окольцован пронырливыми, как ты сам считаешь, дамочками. Последняя из них даже тебе сестрой приходится. Ах, извините! Ничего личного! Так вот, что же он в четвертый-то раз подставляется?

— Умеют же некоторые задеть за живое…

— Я ему, Григорию Ивановичу твоему, сказала «прощайте», а он мне снова «здравствуйте». Еще и бугая своего приставил, Юриком называется.

— Не смей трогать Гришку!

— Больно надо! Но что значит не трогать? Поясни-ка!

— Правильно, акуле нужна жертва, она хочет лопать! Скажешь, нет такого? Что ты хочешь? Сама, ты. Могу предложить замену.

— Вот как! Я уже и акулой стала.

— Я все понял. Эта твоя история… Была любовь, не стало любви. Теперь тебе все равно, кто будет рядом, раз не стало того, кому когда-то отдала сердце. Только не дождешься от меня слез умиления и жалости тоже. Я сам видел, как ты умеешь расставлять ловушки.

— Сдуреть с тобой можно! Нет, я, правда, как последняя дура, распиналась здесь…

— Так что?! Какого отступного ты хочешь?

— Пошел к черту!

Последних слов, наверное, говорить не следовало, но уж больно обидно стало, и не сдержалась. В порыве совсем забыла, где мы, и кто мы. Особенно надо было помнить, что передо мной мужчина, и ни к чему будить в нем зверя. А этот в одно мгновение из довольно вялого и безразличного создания превратился в первобытного дикаря. Мне в голову не приходило, что он может так себя вести. Какой-то один шаг, и он уже рядом, взмах, и я зажата так, что и не пошевелишься, рывок, мы на земле, на мне тяжесть, что трудно дышать. Я подумала, что при опрокидывании на песок, Филатов приложил меня хорошенько затылком. Хоть не почувствовала боли, но в ушах странно шумело. Но оказалось, что с ним происходило то же самое. Он крутанул головой, прислушался, замер на минуту, а потом, к моей неописуемой радости, стал подниматься, тем самым, освобождая меня.

— Ну, надо же, на самом интересном месте! — Олег уже стоял во весь рост и смотрел вдаль.

Я тоже начала подниматься. Он протянул руку и рывком поставил меня на ноги. А в следующий момент меня ослепило.

— Что это?

— Наше спасение, наверное. Твое точно, — Олег пытался рассмотреть хоть что-то, прикрывая глаза согнутой в локте рукой. — По-моему, это катер.

— Господи, спасибо тебе! — воздела я руки к небу.

Когда мы причалили к пристани, то нас встречали всего двое. Алина и Вероника. Оказалось, что они ждали возвращения Филатова вечером, так и обнаружили пропажу. А дальше подняли тревогу и организовали поиски. Я была им очень благодарна, хоть хлопотали вовсе не из-за меня. Но мое появление на берегу в обществе их драгоценного Олега Петровича, вызвало у них настоящий шок, и им было не до моей признательности.

— Ладно, господа. Всего вам хорошего, — кивнула дамам напоследок, собираясь повернуть в сторону своего отеля.

— Вика! — окликнул меня Филатов. — Шляпу забыла.

— Премного благодарна. Прощайте!

Когда шла к себе по тенистым аллеям, подсвеченным декоративными фонариками, слышала музыку, голоса, смех. Все говорило о том, что здесь жизнь продолжалась в обычном порядке. Народ продолжал гулять и веселиться, не смотря на поздний час. Я добрела до бунгало и прямиком проследовала в ванную, чтобы немедленно принять горячий душ. Как здорово, что мечты иногда сбываются. А может быть, надо просто мечтать осторожнее? Голову этими мыслями особенно не забивала. Обернулась в полотенце и повалилась на кровать. Сон накрыл меня мгновенно. Утром же проснулась рано и с серьезным чувством голода. Поэтому на завтрак явилась одна из первых. В этот день мне все, что попадало в рот, казалось необыкновенно вкусным. Вот так всегда, отними у нас что-то, как сразу начинаем это ценить. В силу всего, покидала ресторан одна из последних. Дальше отправилась на пляж, на любимое место. Только с удобствами устроилась позагорать, как по мою душу явился Филатов.

— Доброе утро, — рот до ушей, вот нахал.

Я молча перевернулась на другой бок, чтобы не видеть его физиономию, а заодно дать понять, что контакта не получится.

— Я, значит, в немилости. Интересно почему. Если бы не мое очарование, те дамы не горели бы желанием снова видеть меня в своем обществе. Если бы ни они, катер не отправился бы на остров ночью. А так он пришел, и забрал нас. Выходит, что ты спаслась от холода и голода, и других напастей благодаря мне. И где благодарность?

Он обошел мой топчан и сел на свободный соседний лежак так, чтобы видеть мое лицо. Пришлось опять переворачиваться на другой бок. Заметив, что он снова поднимается, опередила его, устроившись на животе. А что? Так тоже было неплохо, пусть хоть спина загорала…

— Как твое бедро? Рана не беспокоит? За ночь подсохла?

Зря он старался меня разговорить. Ему было невдомек, что по молчанкам я большой и давнишний специалист. И потом, учеба пошла мне на пользу, имела в виду последнюю с ним беседу. Себе дороже, с некоторыми заговаривать. А я-то еще начинала считать его другом…

— Виктория! Как дела? — рядом с нами оказался улыбчивый швед, игнорируя Олега, он обращался только ко мне. — Может, желаешь еще позаниматься в лагуне? Я мог бы с тобой туда пойти… Что скажешь?

— Она не хочет. Идите своей дорогой, — на чистом немецком без всякого напряга, встрял в разговор Филатов.