Клара Колибри – Вот так история, или Драконьи порядки (страница 28)
– А без всего так вообще колосс! Ой!!
Ну, дошла. Это она уже его в той постели вспоминала? Ничего себе! Гнать немедленно такие мысли из головы. Немедленно! Тем более что и друзья показались в поле видимости. Они стояли кучкой именно в том месте, где и договаривались. И, похоже, были взволнованы.
– Матильда! – окликнула ее кузина и, не дожидаясь, когда бы подошла, сама двинулась навстречу. – Как ты? Где же оказалась? Говори скорее – не томи!
– Ребята, я была в библиотеке, – сказала и почувствовала, как загорелись щеки.
А еще вдруг усомнилась, надо ли было рассказывать, кого там повстречала. Отчего-то хотелось о том смолчать. В первый раз утаить от друзей что-то. Но стыдно или тревожно от того не было, напротив, почувствовала некое приятное возбуждение от мысли, что заимела маленькую и такую личную тайну. Нет, если бы ее начали расспрашивать о подробностях, тогда бы…
– Как это, в библиотеке? Прямо сразу? Без помех? – тарахтела Волда.
– В чем же просчет? – Сигерд был задумчив и усиленно тер подбородок.
– Слава Создателю, ничего не случилось, – придвинулся ближе всех Ханк и мягко положил руку на плечо Моти.
– Не знаю, о чем сейчас думаете вы все, а я пришла к выводу, что этот эксперимент, ровным счетом, ничего не доказывает и ничто не опровергает. Посмотрите сами, Марти могла просто не знать точно время моего перемещения, не оказаться на нужном расстоянии, ее могло что-то отвлечь, в конце концов. Это, во-первых. А еще…
– Да все понятно! – прервал ее резко Сигерд, и выглядел в тот момент очень расстроенным. – Но как досадно, что не получилось сразу же определить причину сбоев твоих перемещений.
– Ага! Было бы лучше, окажись Матильда сейчас у дьявола на пиру?! Я вообще был против эксперимента. Но ты, великий экспериментатор!.. – насупился на него боевик.
– А кто-то не так уверен в своем влиянии на привязку? – неожиданно яростно заступилась за Сигерда Волда.
– Да что ты набычился, Ханк? – остановил ее маг-портальщик. – Лучше, что ли, не знать причины? Рисковать и дальше, каждый раз, выстраивая новые векторы?
– Ребят! А давайте, не будем ссориться! – встала между ними Матильда и подняла примиряюще руки. – Тем более, уже завтра в академии будет праздник. Новый Год! Давайте, устроим себе отдых. Просто расслабимся и повеселимся на балу. А? А на следующий день…
– Я не прочь, но ты забыла о воли наших отцов. Сама же говорила, что велено было явиться в родовой замок сразу же после бала.
– Все так, только, думается мне, денек получится потянуть.
– Ладно. Расслабимся, – согласился Сигерд.
– На правах жениха, требую все твои танцы для себя, – тут же подсуетился Ханк.
– Еще чего! Тебе ее отец потом такое устроит, как только все выяснится, – прищурилась на него дикой кошкой Волда.
– Не твоя забота. Я сам разберусь с ее отцом, – распрямил плечи Ханк.
– Все! – повысила голос Матильда. – Расходимся. Время позднее. Обо всем договорим завтра.
И отчего-то Ханк потащился с ней до самых дверей комнаты. Проигнорировал и окрик Сигерда, и громкое хмыканье Волды, а так же ее хлопанье своей дверь, когда уже встали в коридоре, чтобы проститься до утра. Но вот то, что поставил ногу на порог, не давая закрыться от него, это Матильду уже возмутило. Не успела высказать ему все, как парень заговорил первым.
– Разреши войти. Нам надо поговорить.
– Завтра будет день, Ханк. И разговоры тоже.
– Само собой, но мне надо кое-что сказать тебе уже сегодня. Сейчас. Или ты меня опасаешься?
– Вот еще, – фыркнула девушка и отпустила дверную ручку. – Но только быстро давай.
– Как скажешь, – хмыкнул Ханк.
И в тот же миг хлопнул за собой дверью, сделал стремительный шаг к Матильде и заключил ее в крепкие объятия.
– С ума со…
Договорить ей не дал. С силой сжал, прижал, накрыл губы своим ртом.
– Ум… – принялась вырываться и извиваться Мотя.
Да что такое! Друга подменили? Почему вел себя так? С ума сошел? Это же… это же было насилие! Не поняла, что больше всего ее вывело из себя. В целом его произвол? Сильные руки, делающие больно? Или эти его влажные губы с таким упрямым языком? Уф, захотелось шарахнуть по нему магическим зарядом.
– Я люблю тебя! – он отстранился на совсем краткий миг, чтобы выдохнуть ей в лицо признания. – С ума схожу по тебе!
– Это точно! – с усилием просунула между своим и его телом руки и уперлась ему в грудь кулаками. – Ты спятил! Ханк, прекрати!
Но парня несло. Он подхватил ее под напряженные локти, поднял в воздух, крутанул. В следующий миг она оказалась лежащей на постели. Хотела вскочить, но где там – парень уже навалился сверху.
– Ханк!
Отвернула голову, чтобы спрятать губы, но, так вышло, подставила под град поцелуев щеку, висок и, наконец, шею. Что он делал?! Обжигал же там кожу…
– Любовь моя!..
Но ее растерянность переросла в агрессивный протест в тот же миг, как боевик прикоснулся к застежке блузки.
– Нет! – вместе с криком-рычанием с ее пальцев сорвался сгусток энергии.
Била, не отдавая отчета, и вышло, что угодила в висок. Парень в тот же миг дернулся и отпрянул. Вот так они и застыли друг напротив друга, полулежа, взъерошенные с горящими глазами. А потом как по команде оба прерывисто выдохнули. Матильда не знала точно, как выглядела сама, но Ханк был очень напряжен и… у него дрожали пальцы? Похоже даже, его всего лихорадило.
– Пошел прочь! – набрала в грудь воздуха и выдала ему этот приказ решительно, с нажимом.
– Матильда…
– Прочь!
– Мы жених и невеста. Я действительно хочу на тебе жениться. Мой отец завтра же, нет, сегодня же…
– Уйди немедленно! И если послушаешь, то мы возможно еще сможем остаться друзьями.
– Но, Матильда!..
– Я уже ответила! И оставь меня, Ханк!
– Ладно, – он поднялся рывком. – Согласен, что был сейчас недопустимо… напорист. И это объяснимо. Я не зеленый юноша, Мотя, – уже твердой рукой поправлял на себе одежду. – Ты имеешь дело не с сопляком, а с мужчиной. Я и раньше дал уже понять тебе о своих чувствах, а теперь на нас еще и браслеты…
– Может, их снять? – она тоже поднялась, отошла от него на пару шагов, но смотрела прямо в лицо и твердо. – Я могу, если все пошло вот так наперекосяк. Но не хочу, чтобы на тебя смотрели из-за этого косо.
– Да, уж! И дня не продержалась помолвка… – в его черных глазах вдруг отчетливо вспыхнула искра злости.
Наблюдать ее Матильде было не по себе. Старалась только не показать вида, оттого и кулаки сжала за спиной.
– Не горячись так уж, милая. Повремени с этим. Со своей стороны обещаю дальше держать себя в руках. Клянусь, не дотронусь больше без твоего на то согласия. Идет? Мы же друзья, Матильда…
– Договорились, – она еще придерживала дыхание, чтобы не выдать волнение вперемежку с неуверенностью. – Не сниму. А теперь… спокойной ночи, Ханк.
– И тебе.
Какое там спокойствие! Как только осталась в комнате одна, так кулем опустилась на кровать. Потому что ноги перестали держать. А тело начала бить крупная дрожь. И она не прошла после того, как нашла в себе силы принять теплый душ. И сон не хотел приходить, когда уже легла и закуталась в одеяло. Нет, жарко! Раскрылась, так стало холодно. Вот и металась почти до утра. Поэтому нисколько не удивилась увидеть себя с темными кругами под глазами потом в зеркале. Но если бы только это…
– Идиот! – шипела и осторожно трогала пальцем следы от «страсти» боевика на своей шее. – А сегодня бал! И платья у нас с кузиной такие открытые… Волда! Она же сейчас увидит. Трахт! Как стыдно! Что же делать?
Матильда завертелась волчком, выискивая решение. Вытянула из шкафа водолазку с высоким горлом и примерила. Если распустить еще волосы и перекинуть локоны на грудь, то возможно было скрыть засосы от посторонних глаз. Но бальное платье! Как с его декольте поступить? Пришлось снова рыться в шкафу, а потом еще и в ящиках комода. Уф! Вроде бы, один воздушный шарфик подходил по цвету под платье.
– А если сползет?
Чтобы исключить это, примерила сверху тончайшего шелка гранатовое колье.
– Если застегнуть за следующее звено…
Вроде бы нашла выход из положения.
– Ох, Ханк! Что ты натворил!
Волда выразилась совсем иначе, когда зашла и увидела ее шею. От тех выражений грузчики, угольщики, матросы и прочий простой люд застыли бы, наверное, в шоке: такая утонченная девица, и нате вам. Но Мотя посчитала, что в тот момент ругательства были к месту.
– И как он теперь будет нам в глаза смотреть!.. – еще некоторое время негодования, и кузина начала остывать.