Клара Колибри – Приключения Элизабет. Книга 1 (страница 7)

– Кх, кхм! – Мне стало нечем дышать, оттого и закашлялась.

А дальше в горле такой ком образовался, что не на шутку испугалась задохнуться. И еще глаза сильно слезились, а грудь стал жар разрывать. Боги, где же вы, когда над вашей почитательницей и рабой такой ужас творится?! Взмолилась я, и то ли они меня услышали, то ли еще по какой-то причине, но сознание мое вдруг выключилось. Должна сказать, что это произошло мгновенно и совершенно неожиданно, ведь я-то приготовилась и дальше мучиться. Но в глазах вдруг потемнело, а слуха больше не достигали колдовские песнопения. Хорошо так стало, спокойно…

Очнулась в той же спальне и на той же кровати, только она вдруг мне показалась много шире, чем была. И прямо могла сказать, что даже огромной какой-то стала. А в дверях стоял Ганс, весь бледный и за косяк держался. И было заметно, что не имел сил переступить порог. Наверное, сильно я его минувшей ночью бутылкой-то приложила…

– Как…как это вышло?.. – Вымучил он вопрос к грымзе.

– Не знаю. – Развела та змея руками. – Я пошла ваше приказание исполнять, то есть за завтраком на кухню, пришла, а тут это. – И она ткнула в меня пальцем. – Прикажете в клетку посадить? Или пусть так…бегает по дому?

О чем это она? А глазами проследила за другой ее рукой и обнаружила в ней клетку, в которой держали птиц. У меня в детстве в похожей жила желтогрудка с острова Карти, как сейчас помню. Но весь услышанный разговор очень мне не понравился и добавил напряжения нервам.

– Так что? Сажать?

– Кто его…или ладно, сажай, а там разберусь.

После этого змея-служанка начала ко мне приближаться очень странной походкой. Она что, ко мне подкрадывалась? Похоже было на то…

– Ц, ц, ц!.. – К прочему еще и языком начала странные звуки издавать.

– Осторожно! – Завопил Ганс, стоило мне только чуть пошевелиться. – Удерет, тогда ищи ее по всему дому!

Сумасшедший ваш дом! С каждым днем в этом все больше и больше убеждалась. Вот и теперь совершенно немыслимую сцену наблюдала. А дальше от этих психов, еще чего надо было ожидать?

– О-па! – Заорала грымза на самое ухо. Чуть не оглушила. – Попалась!

И меня совершенно неожиданно вскинуло вверх, а мой мир стал полосатым, и видела его через прутики клетки.

– Что происходит?!! – Сердце снова бешено колотилось, а паника заставила метаться. Только закричать от растерянности и страха не получилось. Всего лишь запищать вышло.

Метаться? Пищать?! По клетке?! Это как?! Это что?! Мамочка!!! А нормальный человеческий голос, куда он делся? А почему была такой маленькой, что уместилась в той самой клетке? И это, что такое? Погодите…это же…хвост, что ли? Чей?! Мой? Мой?! Мой!!!

– Мама!!!

Очнулась после очередного обморока вновь в клетке. А очень надеялась в каком-нибудь другом месте очутиться. Но нет, не судьба. А тут еще осознала, что подо мной все сотрясалось и ходило ходуном. А там присмотрелась, и сообразила, что и клетка была другой, эта совсем малые имела размеры, и ее куда-то несли.

– Как несли?! Куда! – И снова паника. Что-то с нервами моими совсем плохо стало.

Но я постаралась успокоиться и покрутила головой, осматриваясь. Что увидела? Ночь. Грымзу. И она несла меня в клетке через город. Потянула носом и почувствовала соленый морской воздух. Значит, путь служанка держала в порт. Кстати, как это у меня так лихо получилось все запахи ловить? Вот только что прошли мимо пекарни, и точно поняла, что там немного подгорела сдоба. А потом по запаху определила лавку молочника, хотя до нее еще надо было пару домов пройти. Что это значит? В кого же превратила меня та горбатая старуха? Что не была птицей, определила еще перед последним обмороком. Как? По хвосту. Там перышек не было. Если честно, там вообще ничего не было. Только сам хвост. И он был совсем голый. Как…как у… Только бы не лишиться снова чувств! Ведь я стала… крысой.

И только набралась храбрости, чтобы познакомиться со своим новым обликом, села удобно, собираясь себя осмотреть с подробностями, как грымза ступила на причал, и еще она принялась разговаривать сама с собой. А то, что говорила, меня заинтересовало очень.

– Ага! Как же! Стану я исполнять его приказания! – Сказала и злобно рассмеялась. – Не хватало еще убирать клетку и кормить крысу. Гадость какая! И у меня голова на плечах еще есть… Гораздо проще изобразить, что гадина опрокинула клетку, дверца раскрылась, и она убежала в неизвестном направлении. Ха, ха! А чтобы не нашлась совсем, так вот и пришлось пройтись до порта…

Я покрутила головой и увидала махину корабля около самого пирса. И в тот момент матросы затаскивали на борт сходни, а значит, судно отчаливало.

– Вот то, что нужно! Приятного плавания!

Мне показалось странным ее пожелание, ведь никого из отплывающих пассажиров не было видно, как и матросов. Они затащили сходни и скрылись где-то там, наверху. Борт судна же выглядел абсолютно темным и точно безлюдным.

– Тогда, кому грымза желала…

Додумать не успела. Меня сильно тряхнуло, потом затрясло и завертело. Как оказалось, клетка со мной вместе летела вверх и в сторону. Грымза метилась закинуть свою ношу на борт корабля, и она ее забросила туда. Вот так исполнилась моя недавняя задумка оказаться на отплывающем судне среди его пассажиров. Увы, только вот таким вот образом оно все вышло.

Глава 3. Морская качка, корабельный кот, и прочие обитатели «Медузы»

Меня кувыркало в воздухе, ударяло о прутья и дно клетки, а потом настолько хорошо об него же приложило, что из глаз посыпались искры. Но почти сразу за этим поняла, что уже никуда не летела. А окончательно упала. Клетка на борт судна, а я на дно клетки. И на какое-то время осталась так лежать. И если уж меня угораздило стать крысой, то, наверное, следовало сказать, что распласталась на брюшке, раскинув в стороны лапки. Вот так оно все и было.

Но потом мое тельце почувствовало некое движение палубы, на которой теперь валялась клетка. А вообще-то она упала в самый центр скрученного кольцами каната, как я потом выяснила. Оттого мне почти ничего не было видно. По сторонам так точно. Только ворсистые витки этой толстой веревки. И теперь, с высоты моего нового роста, нет, с низины моего распластанного положения, канат мне представлялся чем-то таким мощным, прочным…что грызть и за месяц не перегрызть.

– Боги! О чем это я думала? Грызть?!! У меня, что же, теперь и мозги сделались крысиные?..

Паника за мое внутреннее «я» придала сил, и получилось вскочить. Встала на задние лапки и осмотрелась. А дверца-то клетки оказалась распахнута. При ударе, наверное, ее задвижка погнулась или сломалась окончательно, вот дверка и открылась. Не удержалась и задрожала, и выходила я из-за металлических прутьев в большой тревоге. Почему так? А как же! Хоть и клетка, а была домом. Он меня как-то, но защищал. Покидать его было боязно, особенно когда вокруг столько всего неведомого. И все такое огромное. От неуверенности даже пискнула. И получилось это сделать совсем по-крысиному. И от звука такого снова вздрогнула.

– Боги! Не дайте утратить совершенно все человеческое! Умоляю! – И прочитала еще в ускоренном темпе самую короткую молитву. И все бы хорошо, но в конце ее, вместо привычного «аминь» получилось снова пискнуть. От этого очень расстроилась. Даже всплакнула. Но совсем чуть-чуть.

Только, плачь – не плачь, а надо было жить как-то дальше. Вот я и принялась карабкаться по виткам каната вверх. Оказалось, что делать это мне было легко. Почему? А на лапках коготки помогали. Цеплялись они за толстенные жгуты и не давали вниз соскальзывать. Так и до верха добралась. Встала на задние лапки и голову вверх задрала. А там!.. Ночное небо, луна, звезды и паруса. Наполненные ветром паруса.

– Я плыву! – Мысленно возликовала и засмеялась, а в воздухе раздалось иное. – Пи! Пи!

Но я не унывала теперь из-за этого. Отчего-то получилось набраться уверенности, что все у меня будет хорошо, и образ этот не на всю жизнь ко мне прилип. А как в победе своей мыслями укрепилась, так и побежала. Представьте, на четырех лапах побежала. А потому что на двух не получилось совершенно. Закачалась моментально и на живот плюхнулась. Ну, а там уже, шажок, другой, и далее на четырех конечностях и пошла. Сначала по канату, потом по доскам палубы. Хотела по лестнице наверх, на капитанский мостик забраться, так сказать, экскурсию себе устроить, но тут дверь под мостками заскрипела и выпустила на палубу толстяка, худосочного мужчину и…представьте себе… кота. Рыжего. Наверное. Было темно, ночь же, но шерсть животного в лунном свете, вроде бы, морковным отсвечивала.

– А я тебе, Мартин, говорю, что в тех водах сейчас совершенно спокойно. Это на побережье бедлам у них там творится, но не в море. Кто бы, и что бы ни говорил! Ты лучше следи, чтобы нас снова в шторм не затянуло. Знаешь же, как в тех широтах бывает… И как подходить станем, так на вахту поставь матросов посмышленее, не то что в прошлый раз. – Молвил толстяк и при этом, покрякивая, по лестнице забирался.

Я же наблюдала за ними и подслушивала из-за какого-то вертикального бревна, возможно, оно мачтой называлось. А может, и нет. И вообще их таких бревен на палубе несколько было. И конкретно это очень удачно рядом оказалось. Мне же надо было где-то спрятаться, а тут оно. А кот тот рыжий носом в мою сторону повел, изверг. И усами подозрительно так зашевелил, негодяй. Почему я на него так ругалась? Испугалась просто. В жизни-то я кошек люблю. И собак, и лошадей, и птиц… А вот крыс…хм, я их раньше недолюбливала. И как кота этого увидала, сначала ему даже улыбнулась. И прятаться ни от кого не собиралась. Потому что забыла, кем теперь являлась. А как вспомнила, так и побежала за то бревно.