Клара Колибри – Его любимая эгоистка (страница 5)

-- Да как же иначе! Именно он стал виновником гибели моей шляпки. Вот и Генри подтвердит, что растоптал конем бедное кружево…

-- Бедное? – хмыкнула Мати. – Да тебе купили ее в прошлом месяце из-за твоего нытья за бешеные деньги!

-- Матильда! И ты туда же! Помолчи! – немедленно велела ей мать и снова обратила внимательный взгляд на супруга.

-- Вот именно, всего лишь в прошлом месяце… совсем новая шляпа… была. А этот нахал…

-- Лави! – теперь и младшую дочь одернула мать.

-- А что я? Мне и слова нельзя сказать, а этот Ланс Канди испортил ценную вещь и даже не извинился!

-- Но был ураган… -- и вот снова Генриетта попыталась замолвить за ее обидчика словечко.

-- Ведь не извинился же!.. – с нажимом повторила младшая, давая понять, что не намерена менять свое мнение о произошедшем.

-- Лавиния? – откашлялся граф, будто у него крошка не в то горло попала. – Я правильно понял, что у тебя с герцогом произошел конфликт?

-- Ничего у меня с ним не произошло! Да я с таким неучтивым мужчиной и общаться далее не стала бы. Только высказала ему, что джентльмены так себя не ведут, а он… -- она на мгновение запнулась, решив, что семье не обязательно знать, что герцог назвал ее невоспитанной, -- в общем, он ускакал так и не извинившись.

И Лавиния все внимание переключила на Генриетту, надеясь, что той не вздумается рассказать правду о том случае. Слава всевышнему, сестрица в этот момент отпивала воду из своего стакана. А вот сама Лави пропустила момент, когда ее мать и отец синхронно откинулись к спинкам стульев и обменялись друг с другом странными такими взглядами.

-- А еще герцог! – фыркнула рыжая смутьянка, уверившись, что ее старшая сестра не намерена говорить о том инциденте. – Не он ли должен быть примером воспитанности, учтивости и благородства?! Но это все не про Ланса Канди! Этот смотрит на окружающих как… как… В общем, не хотела бы снова с ним повстречаться.

-- Не хотела бы, точно? – отец задумчиво принялся потирать подбородок, мать пристально за ним наблюдала и теребила в руках салфетку.

-- Абсолютно. Такой неприятный тип, что… а еще племянник императора, называется!

-- Откуда тебе это стало известно? – тут же напряглись граф с графиней. – Ты все же с ним говорила много больше, чем рассказала?

-- О, нет! Нисколько. Это Верон подсказал, чей он родственник.

-- Ах, Верон… -- мать отчего-то всплеснула руками и перевела взгляд, ставший очень гневным, на Генриетту. – Как же я забыла, что и он был в вашей компании!..

-- Мама! – вскинулась тут старшая из сестер, в ее взгляде заметалась паника, и она еще чуть ли не повысила голос, что было совсем не похоже на обычное поведение Генри. – Он всего лишь помог поймать мой зонт!

-- Вот как! Все дело в улетевшем зонте!.. – продолжала гневаться герцогиня.

И Лавиния с удивлением наблюдала, как из глаз их тихони сначала сыпанули искры, а потом полились слезы. Как, впрочем, и все присутствующие это могли видеть.

-- Генриетта! – попыталась мать призвать дочь к порядку. – Сядь. Куда ты собралась?

-- Ах, оставьте меня, мама. Извините, отец. Но у меня сегодня совсем нет аппетита, так позвольте удалиться к себе?..

И она, не дождавшись разрешения, выскочила из-за стола и бросилась вон из столовой.

-- Ничего себе денек! – пробурчала Матильда.

-- Оставь ее жена… -- пресек попытку матери задержать новым окриком убегающую дочь граф.

-- Да дался же вам этот зонт! Он остался цел. А вот моя шляпа… – хлопала ресницами Лави, переводя взгляд с одного на другого, но в голове ее снова тревожно прозвенела прежняя мысль, что все здесь знали что-то, а ей оно не было известно.

Глава 3. Тайна старшей сестры

 В тот же вечер в кабинете графа состоялось небольшое совещание. Супруги закрылись, выставив предварительно из комнаты вон лакея Ганса, принявшегося второй раз за день что-то там делать с камином. Какое там смена погоды и похолодание, для чего следовало согреть помещение? Графу и графине все еще было жарко после рассказа Лавинии про утреннюю прогулку в парке.

-- Как думаете, у нее выработалось устойчивое негативное мнение насчет герцога? – волновалась жена. – А если так, то на что тогда можем рассчитывать?

-- Если бы быть уверенным!.. Вы же знаете, дорогая, нашу младшую дочь!.. Она переменчива, как весенний ветер.

-- Мне ли не знать! Но девочка высказалась очень категорично. Не находите?

-- О, да. Она наградила его светлость отрицательной характеристикой и заявила, что не желает нигде и никогда встреч с ним.

-- Это ли не чудесно? Вот и славно. Значит, наша младшенькая не взглянет больше на Ланса Канди. Выходит, не надо беспокоиться, что включит свое природное очарование и не пошлет в его сторону. У нас не будет хлопот по ее устранению с глаз этого мужчины. Ведь, скорее всего, она не сдержала свой остренький язычок, и герцог от этого и сам не захочет новых встреч с Лави.

-- Вы правы лишь в том, что Лавиния может быть как притягательной, так и отталкивающей. Девочка позволяет себе превращаться в бунтарку…

-- Ах, возможно это все предстоящий бал у императора. Мы все так нервничаем…

-- За некоторое поведение я бы мог лишить ее этого развлечения…

-- Как можно! Это главное событие года для всех молоденьких леди…

-- Понимаю, что поступил бы с ней тогда жестоко, но порой необходимо прибегать к таким мерам наказания, чтобы вразумить непослушных чад.

-- Но Лави все это время старалась вам угодить. Она была внимательна к сестрам, почтительна и мила при выходе в свет. И, если рассудить, то ее дерзкие высказывания в адрес Канди нам на руку.

-- С одной стороны. Но с другой стороны!.. Как вы себе представляете ее реакцию, когда объявлю о сговоре? А скрывать дальше уже невозможно. Мне даже показалось, что девочка что-то заподозрила. Видели, как она пытливо на меня смотрела за обедом?

-- Откуда это возможно?! Вы же только Генриетте сказали…

-- Но Генри очень дружна с Матильдой…

-- Да. Вот только Мати, если и узнала новость, не станет посвящать в нее никого и виду не подаст, что что-то знает. Это же Матильда! Она вечно занята очередной книгой…

-- А Лави очень наблюдательна. Могла что-то заподозрить.

-- Вы правы, муж мой, что надо как-то объявить о сговоре между семьями.

-- Что, если сделать это перед самым балом?

-- Чтобы потом Лавиния испортила мне и своим сестрам настроение?

-- Тогда после него?

-- Это лучше. Но на балу могут уже начать ходить слухи…

-- Н-да, как-то не подумал об этом. Лави не должна узнать такую новость от посторонних людей. Тогда… может, завтра? Если и случится вспышка негодования, то мы ее у нее затушим, ведь, до бала останется день.

--- Пожалуй, это вариант. Но я вот еще, что хотела сказать…

-- Догадываюсь. Вас беспокоит новое появление в компании дочерей виконта Верона?

-- Именно! Мне странно, что Генриетта ослушалась вашего приказа и снова общается с этим неблагополучным молодым человеком.

-- Но, насколько понял, там все дело было в улетевшем зонте…

-- Ах, я вас умоляю! Наша скромница Генри может быть скрытной.

-- Даже так? МММ!.. И что вы, дорогая, предлагаете?

-- Поговорили бы вы с ней еще раз на эту тему.

-- Сегодня? Но я уже имел с ней перед обедом беседу. Согласитесь, дважды за день… то радостное сообщение, то получить предупреждение…

-- Ладно. Вы правы, наверное. Но я с нее глаз теперь не спущу до самой свадьбы с герцогом.

А в это самое время Лавиния пытала друга своей служанки, Ганса. Причем, самым натуральным образом. Она чуть ни вжимала его в стену малой гостиной, грозила карой небесной, если ее обманывает, и водила указательным перстом перед самым носом лакея.

-- Смотри же, Ганс! Обман – это большой грех. Если ты утаиваешь правду… в общем, не советую так со мной поступать, понял?!

-- Но, мисс! – встала на защиту этого проныры его подружка. – Утром ему удалось подслушать разговор, и тогда сразу же мне все передал. Но теперь…

-- Так ты в нем уверена, Мери? Тогда ладно, пусть идет себе. Ох, я так разволновалась!..

-- Подать чего-нибудь покушать?

-- Как ты меня знаешь, дорогая. Я действительно начинаю страдать от голода, стоит только поволноваться.