Клара Колибри – Девушка-воин (страница 51)

– Я сделал тебе больно, но это было неизбежно. Без этого никак нельзя было обойтись. Но в следующий раз неприятных ощущений не будет совсем.

– Понимаю. Но я терпелива к боли. Не переживай.

Такую реакцию у девы он наблюдал в первый раз. Мало того, что она в процессе подбадривала его действием, а сейчас не собиралась лить слезы, так она еще принялась все рассматривать: себя, его, постель. А после этого поднялась, хоть и с некоторым напряжением, наверное, все же, ей было больно, и начала снимать с себя оставшуюся одежду. Сняла, сложила аккуратно и повесила на кресло. Затем отлучилась за занавеску, пробыла там некоторое время, а когда вышла, заявила, что хочет спать.

– Тогда ложись рядом, – сделал он приглашающий жест. – Устала?

– Есть немного.

И они очутились снова в одной постели. Два обнаженных тела. Мужское и женское. Он с одной стороны постели, она на другой. На комоде горела лампа, в очаге полыхал огонь и потрескивали поленья. Людвиг лег на бок, чтобы удобнее было рассматривать эту женщину. Теперь ее можно было так называть. Это он только что лишил ее девственности и сделал женщиной. Что станет с ней потом? Испуганной от произошедшего она не выглядела. Немного растерянной, пожалуй. А так вела себя на удивление сдержанно.

– У меня слабость и клонит в сон, – обратилась к нему, тоже поворачиваясь на бок и складывая руки у себя под щекой. – Это у вех так бывает? Ну, ты знаешь, о чем я…

– Я еще тебя хочу, – сказал вдруг эти слова, и понял в тот же момент, что так оно и есть. Смотрел на устроившуюся отдохнуть малышку, совсем по-детски сложившую руки и свернувшуюся калачиком, понаблюдал за ее хлопающими и тяжелеющими веками и чувствовал, как его во всю к ней тянет.

Девчонка приподняла голову над подушкой, чуть нахмурилась, потом перевела взгляд на его нагое тело ниже талии, чтобы убедиться, что не врал.

– Вижу. Но ничем не могу помочь. Мне и прошлый раз еще надо пережить.

– Тогда сейчас спи, а позже я тебя разбужу. Согласна?

– Хорошо. Ты очень добр!

Теперь нахмурился Людвиг. Что это было? Ему явно послышалась ирония в ее голосе. Не издевалась ли она над ним? Решил рассмотреть свою игрушку внимательнее. Для этого даже приподнялся на локте.

– Ты отдыхай пока, а я стану охранять твой сон.

– А можно меня так пристально не рассматривать?

– Как ты это видишь, если закрыла глаза?

– У меня ресницы длинные, через них за тобой подглядываю, а ты этого не замечаешь. Что улыбаешься? Лучше бы отвернулся или лег на другой бок.

– Ты забавная, малышка. Я рад, что встретил тебя, – Людвиг тоже прищурился и при этом не смог сдержать улыбки.

– Угу, и еще здорово пахну. Я помню. Дай поспать, а? Хоть часок.

– Пожалуй, возьму я тебя с собой… Такую вкусную.

– Это вряд ли, – пробубнила себе под нос, и правда, засыпая.

А ресницы у нее действительно были очень длинные и пушистые. Это он теперь тоже отметил. Еще они у нее были темные, как и брови, хотя волосы отливали светлым золотом. Шикарные косы. Людвиг решил приказать ей их расплести, когда станет брать ее в следующий раз.

– Что же все-таки с моим обонянием? – задумался в следующую минуту, когда потянул носом запах этой особы. – Уж больно сильно меня к ней влечет. Вот ведь, фигура совсем не из тех, что мне обычно нравятся. Нет, хороша, ничего не скажешь. Плечи нравятся, ноги стройные и длинные, талия узкая, грудь как спелые яблоки. Но бедра узкие, не привлекали меня раньше такие.

Потом вспомнил, с каким нетерпением ждал ее прихода, как завели его даже шаги этой девушки, услышанные за дверью, и сам над собой немного посмеялся. А дальше заметил, что девчонка зябко поежилась. Тогда он потянулся за одеялом и прикрыл ее по талию. Не хотелось ему закрывать ее всю, чтобы не лишать себя удовольствия посматривать на девичью грудь. Но потом тряхнул головой и укутал покрывалом девчонку по самые плечи.

– Жалко, взять ее с собой не смогу. Ведь, не завтра, так послезавтра обязательно найду свою невесту. Тогда не к месту она придется в одной карете с принцессой. И вообще, две бабы рядом не к добру. А хотелось бы продолжить знакомство, даже очень. Сам не знаю, почему и отчего так сильно. Но придется утром с ней распрощаться. Заплачу за доставленное удовольствие щедро, конечно, но потом долой ее из головы и из памяти.

Он лежал, продолжал рассматривать спящее личико и думал о всяком разном. А Алиса крепко-крепко спала. Она как провалилась во тьму, так и пробыла в ней не менее часа. Потом очнулась. Довольно резко. Но глаз сразу не открыла. Сначала прислушалась. Различила потрескивание дров в камине, а более ничего. Тогда попробовала слегка приоткрыть глаза. Сделала это с осторожностью, и снова принялась подсматривать из-под опущенных ресниц.

– Можешь открыть глаза, – услышала голос мужчины, лежащего рядом. – Я заметил, что ты проснулась, хитрюга.

– А как у тебя это получилось?

– Интересно? По дыханию. Оно у тебя изменилось.

– Так ведь… его же не слышно?! Что смеешься? Такой чуткий, да? А, поняла, ты не спал все это время и меня караулил. Верно?

– Твоя правда. Расплети-ка волосы, малышка. Хочу посмотреть, какие они у тебя густые и длинные. Давай, не медли.

– Зачем мне их расплетать? Они у меня строптивые, потом придется долго с ними мучиться и снова в косы собирать.

– Так, то потом. А сейчас исполняй то, что тебе говорят. Ты же хочешь сделать мне приятное? Правда?!

Алиса посмотрела на него внимательно и пришла к выводу, что легко ей от него не уйти. Не в ближайшее время точно. Это никак не согласовалось с ее личными планами. А именно, надумала быстрее одеться и бежать в комнату к Агате, от нее уже в конюшню, а оттуда в школу.

– Как посмотрю, хозяйка у этих золотых волос тоже строптивая, – хмыкнул Людвиг, заметив, что слушаться его приказа расплести косы девица не собирается. – Тогда я сам с ними справлюсь. Иди сюда.

До девушки дошло, что давать ему к себе прикасаться ни в коем случае было нельзя. Догадывалась, что тогда могло бы снова произойти. Ведь, выяснила уже, как его руки, поцелуи и ласки на нее действовали. Нет, так рисковать вновь было все равно, что ума лишиться. Поэтому быстро устранилась от его протянутой руки и змейкой выскользнула из-под простыни и с кровати.

– Стой! Ты куда? – он дернулся в ее сторону, желая схватить, но не успел, тогда замер, чуть приподнявшись в постели.

И Алисе стало понятно, что его видимое спокойствие было обманчивым. Такие глаза и такие напряженные мышцы она привыкла видеть у своих противников на ристалищах, когда те готовились к броску. Надо было думать о защите. Но в данном случае применение оружия было не допустимо. А магии? Хорошо было вспомнить, что являлась студенткой магической школы. К месту и вовремя. Еще бы заклинание, какое, на ум пришло… А то что-то растерялась уж больно, вот из головы все и вылетело.

– Что это ты глаза так округлила, малышка? Испугалась чего? Не бойся, я не кусаюсь. Кстати, тебя как звать?

– А тебя?

– Ух! Задиристая какая! Тебе никто не говорил, что надо отвечать, когда к тебе господин обращается?!

– А ты мне господин? Что-то я этого не припомню.

– Сейчас ты мне додразнишься! Стоит передо мной вся такая аппетитная и пререкается! Ты только посмотри на себя!

Она чуть не навредила сама себе. Взяла и клюнула на его уловку. Опустила, понимаешь, глаза вниз на себя да еще потянулась к простыне, чтобы прикрыть наготу. А мужчина только этого и ждал. Рывок, и он уже стоял на ногах. Если бы успел сделать второй, то она пропала бы. Он ее точно бы схватил. Но только его рука взлетела в ее сторону, как с губ девушки, будто само по себе, вылетело заклинание. На замирание. И атлет так и замер на месте.

– Оп! – выдохнула Алиса, удовлетворенно поглядывая на живую статую красивого такого обнаженного мужика. Потом опомнилась, что все еще продолжала щеголять перед ним наготой, стянула с кровати верхнюю простыню и замоталась в нее основательно.

Людвиг замер, сам того не желая. В совершенно нелепой позе. Хотел через силу пошевелить рукой – не получилось. У него вообще, оказалось, жили только глаза. Да, точно. Даже губами не мог пошевелить. А эта ведьма, в этом он теперь нисколько не сомневался, принялась обходить его по кругу, рассматривать и еще при этом шевелила губами. Догадывался, что начала произносить над ним следующее заклинание, знать бы еще, какое.

– Как тебе мои чары? – издевалась, никак не меньше. – Видишь, женщины тоже умеют покорять мужчин. Но ты у меня окаменел уж слишком. В таком положении трудно тебе будет простоять до утра. Поэтому я сжалюсь и некоторую гибкость твоим суставам и мышцам, все же, верну. Сейчас. Приготовься. И не бойся, – едко так проговорила и еще глазами на него сверкнула. – Больно очень не будет.

Дальше она произнесла совсем какую-то абракадабру, сделала движение рукой, и Людвиг почувствовал сначала сильное жжение во всем теле, а потом осознал, что может чуть шевелиться. Чтобы дотянуться до этой мелкой мерзавки, об этом не было и речи. Но вот говорить, оказывается, мог.

– Не сносить тебе теперь головы, малявка! Сам лично откручу.

– Ой! Это я погорячилась. Речь тебе сейчас ни к чему. Секунду! Готово!

И правда, в тот же миг, как щелкнула пальцами, его язык снова стал каменным.

– А теперь, лег бы ты, милый, на кровать. Поверь мне, так будет лучше для тебя. Не хочешь? Зря!