Кияш Монсеф – Всё началось с грифона (страница 69)

– Но на математику Рэмси ходит с четвероклассниками, – похвастался Дэвид. – Он умный пацан. Правда, приятель?

Рэмси, внезапно застеснявшись, смущенно пожал плечами и улизнул мыть руки к ужину.

– Они так выросли, – сказала я.

– Неделю назад были совсем малышами, – согласился Дэвид. – Это все словно не по-настоящему.

Он поднялся со стула, взял стакан с водой и повел меня в столовую. Мы расселись вокруг стола: Дэвид устроился во главе, а Рэмси и Коул – в дальнем конце, друг напротив друга. На белом сервировочном блюде поблескивала соком перевязанная шпагатом баранина. В глубокой миске лежала горка картофельного пюре с маслом, рядом стоял керамический горшочек с тушеной капустой, посыпанной кусочками поджаренного чеснока. Для детей были макароны с сыром и чесночные тосты в плетеной корзинке.

Дэвид взял разделочные принадлежности и начал нарезать мясо. В мою тарелку положили кусок баранины и порцию картофельного пюре. Элизабет раздала детям миски макарон с сыром, и они с ликованием набросились на них.

– Любимое блюдо Коула, – объяснила она, на что Рэмси с гордостью добавил:

– А мне нравится пицца.

Баранина была приготовлена прекрасно – розовая, нежная и сочная. Пюре получилось мягким и густым. Капуста в моей тарелке блестела.

– Что ж, – сказала Элизабет, – приятного аппетита.

Я вонзила нож в баранину. Всего на секунду лезвие застряло, и мясо показалось жестким, как старая кожа. Мгновение спустя оно поддалось, и нож прошел сквозь него, как будто это было теплое масло. Из того места, куда пришелся надрез, поднялся столб пахнущего розмарином пара. У меня потекли слюнки, но, когда я поднесла вилку к губам, пьянящий аромат сменился совсем другим – отвратительным запахом сырости и гниения. Не успела я толком его ощутить, как он исчез, но желудок уже скрутило. Я с громким стуком опустила вилку на стол.

Все остальные посмотрели на меня.

– Все в порядке? – спросил Дэвид.

– Простите, – пробормотала я.

Дэвид и Элизабет, обеспокоенные и смущенные, обменялись взглядами.

– Что-то не так… с едой? – отважилась спросить Элизабет смиренным, уязвленным голосом.

– Нет, – соврала я. – Она замечательная, я уверена.

Я выдавила улыбку, пару раз откашлялась, глубоко вдохнула, пытаясь успокоить желудок, и посмотрела на тарелку. Еда по-прежнему выглядела великолепно – за последние недели ничего лучше есть мне не приходилось. Казалось бы, можно забыть о неприятном запахе, но что-то все же было не так.

Я отодвинула стул и встала из-за стола.

– Мне просто нужно немного воздуха.

Я быстро вышла из столовой, вернулась в гостиную и остановилась там, глубоко дыша.

Мгновение спустя появился Дэвид со стаканом воды в руке.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Сейчас все будет хорошо, – сказала я.

Оказавшись вдали от еды, я и правда почувствовала себя лучше. Еще пара минут, и, возможно, это ощущение пройдет окончательно.

Я чувствовала, что Дэвид стоит рядом, его тень тяжело маячила на краю зрения. Мне было очень стыдно смотреть на него, и я совсем растерялась, не зная, куда деть глаза. Мой взгляд упал на старую металлическую флягу на каминной полке.

– Ты передумала? – спросил Дэвид, казалось, откуда-то издалека. – Ничего, ты все равно еще ничего не подписала.

– Я не передумала, – уверила я его.

– Тебе сейчас страшно, я знаю, – сказал Дэвид. – Все меняется. Кажется, что нет никакой определенности. Трудно понять, правильный ли ты делаешь выбор.

– Правда? – спросила я, все еще не глядя на него.

А это ли меня на самом деле беспокоило?

– Тебе нужно вроде как заставить себя поверить, что поступаешь правильно, – сказал Дэвид. – В этом-то и весь фокус. Продолжай верить, пока все не исполнится.

– Прямо как управление бизнесом, – заметила я.

Я чувствовала запах мусора и мертвечины. Неужели он мерещился мне из-за моих сомнений? Или дело в чем-то другом? Казалось, что…

– Как и все остальное, – сказал он. – Вера, иллюзия, реальность. Мы сами создаем наш мир, Маржан, и каждый день творим это волшебство.

– Так оно и действует? – спросила я.

Что-то всплыло в сознании – неуловимая, словно мелкая рыбешка, мысль; вопрос, который исчез в темноте, прежде чем я успела его задать.

– Ты, наверное, хочешь немного побыть одна, – проговорил Дэвид.

Я услышала, как он пошел обратно в столовую, и уставилась на флягу, пытаясь вспомнить мелькнувшую мысль и удержать ее на месте. Но до меня доносились только слова Дэвида, эхом отдающиеся в голове.

Вера, иллюзия, реальность. Мы творим это волшебство каждый день.

Чего-то не хватает.

– Дэвид? – окликнула я.

Я услышала, как он остановился. Сердце колотилось у меня в груди.

– Как вы встретились с папой? – спросила я.

Мгновение Дэвид молчал.

– О чем ты?

– Я спрашиваю, как вы познакомились. Что именно произошло? Папа разыскал твои контакты, или ты сам обзванивал потенциальных клиентов? Откуда вы друг друга знаете?

Снова воцарилась долгая тишина, и мир вокруг меня начал рушиться. Я знала, что означает такое молчание. За ним скрывается ложь.

– Думаю… – начал он. – Думаю, нас представили друг другу.

– Кто? – произнесла я как можно спокойнее.

– Я не… – Дэвид прервался. – Не могу вспомнить. Давай-ка возвращайся к столу, – быстро добавил он. – Там, в духовке, яблочный пирог. Мы собирались сделать тебе сюрприз, но…

– Отвлекающий маневр, – обронила я.

– Извини?

– Вэнс Когленд, – сказала я. – Лаббок, Техас.

Снова долгое непроницаемое молчание.

– Маржан, что за вопросы?

Я развернулась к Дэвиду и увидела страх в его глазах.

– Чего не хватает, Дэвид? – спросила я. – Расскажи мне.

– О чем ты говоришь? – пронзительно спросил Дэвид, будто загнанный в угол зверь.

Он протянул ко мне руку, и я отступила.

– Кто это сделал? – осведомилась я.

– Что? – спросил Дэвид.

Он снова шагнул ко мне, и я опять отшатнулась.

В дверях уже стояла Элизабет.

– Что, скажите на милость, происходит? – воскликнула она.