Китти Френч – Игра с Найтом (страница 41)

В тот день мир казался довольно унылым местом на холодном кладбище, но прямо сейчас, связь обнаженного тела Софи с теплом огня на их коже ― это казалось чертовски близко к идеальному.

Некоторое время спустя, где-то между сном и пробуждением, Софи снова двигалась под ним. Запутанные части тела. Переплетенные пальцы. Влажные щеки. Разбитые сердца.

Глава 32

Софи уселась в кожаное кресло в самолете Люсьена, когда он вырулил на взлет. Черное бархатное небо ранних часов на улице соответствовало ее настроению. Ее живот переполнялся страхом, ее разум уже в сотнях миль впереди в Лондоне, разыгрывал возможные сценарии, которыми может закончиться день.

Куда бы она пришла с наступлением темноты?

Если бы только она могла перематывать часы и жить прошлой ночью снова и снова. Люсьен заставлял замирать ее дыхание так много раз, что было удивительно, что она все еще стояла. Он был безудержным и грубым за обеденным столом, а позже он был нежным, потому что она нуждалась в нем. Она чувствовала себя кристаллом в его руках.

Она подняла взгляд, когда он пристегнулся рядом с ней.

― Все готово? ― спросил он.

Она уже чувствовала, как пропасть между ними расширяется, когда реальность вторгается в их интерлюдию. В его голосе чувствовалась неловкость, а в глазах было отстраненное выражение.

Или она воображала эти вещи в нем, потому что сама это чувствовала?

С каждой минутой она чувствовала себя все больше старой Софи, будто она скользила обратно в свою старую, тусклую кожу после занятой недели, покрытой полированным золотом.

― Готова к пути, ― пробормотала она.

Какой еще у нее был выбор? Нет, я не готова? Нет, переверни этот самолет, я не хочу домой?

Это была только однонедельная сделка. Теперь все кончено, и пришло время заняться грязным делом в реальной жизни, обманывать мужей и разрывать браки.

Софи закрыла глаза и проглотила ком, который поднялся в ее горле, когда самолет взлетел с норвежской земли. Это была страна, которую она даже не подозревала, что увидит, но через несколько коротких дней она полностью погрузилась в ее чары. Ее широкие виды, парящие Альпы и мистическое небо навсегда запечатлелись в ней, как и большой красивый викинг рядом с ней.

Теплые пальцы накрыли ее собственные сжатые, и она открыла глаза.

― Я в порядке, правда. Просто грустно уезжать.

Он кивнул.

― Сегодня все будет хорошо, Софи.

― Будет ли? ― она осмотрела его глаза своими собственными глазами, когда паника поднялась в ее груди. ― Я не думаю, что смогу с ним встретиться.

― Еще не поздно, чтобы я сам позаботился о нем, ― сказал Люсьен невозмутимо, но его глаза были нежными и обеспокоенными.

― Я чувствую себя такой виноватой, Люсьен.

Люсьен покачал головой.

― Тогда ответь мне вот на что. Ты была бы сейчас здесь, если бы он относился к тебе должным образом?

Софи посмотрела вниз и изучила свое обручальное кольцо.

Была бы? Смогла бы она сопротивляться Люсьену, если бы была счастлива с Дэном? Ей бы хотелось сказать «да», но она не была так уверена. Это был тяжелый вопрос. После недели в его обществе у нее не было иллюзий о силе его очарования.

Он протянул руку и держал ее за плечи, заставляя ее глаза встретиться со своими.

― Почему ты должна быть той, у кого есть моральные устои, когда он месяцами трахает кого-то еще?

Но, несмотря на то, что он был прав, дело было не только в Дэне, подумала Софи. Дело было в ней тоже. Речь шла о следе разрушения, который она собиралась найти в своей собственной жизни.

― Люсьен, я лечу домой и, вероятно, покину своего мужа. И я не могу больше на тебя работать, после всего этого. К концу сегодняшнего дня я, скорее всего, буду одинокой, возможно бездомной и безработной.

― Ты не будешь безработной. У тебя есть работа.

― Не смеши меня, ― она уставилась на него. Как он мог думать, что она может продолжать работать в качестве его секретарши?

― Очевидно же, я не смогу продолжать работать на тебя после этого.

― Почему нет? Мы не лгали друг другу и не давали ложных обещаний. Мы не дети. Мы можем отделить работу от игры.

Софи вздрогнула. Ух-ты. Он действительно был таким же холодным, как земля, которую они только что оставили. Такой аналитический, такой свободный от эмоциональных связей.

― Я не такая, как ты, Люсьен. Я не могу четко разделить свою жизнь на работу и секс, ― она пожала плечами. ― Я не мужчина, я полагаю.

Что-то в ее словах пронзило лед. Она видела это в сужении его глаз и во внезапной жесткости в его челюсти.

― Не смешивай меня с такими, как твой муж, Софи. Да, мне нравится секс, но я честен в том, что я делаю, и с кем это делаю. Я не бегаю за закрытыми дверями, получая удовольствие от того, что причиняю боль людям, которых, как я утверждаю, люблю.

Воу. Откуда это пришло?

― Люблю, ― она повторила слово рассеянно, будто никогда не слышала его раньше.

Она чувствовала, что она очень мало знала об этих днях.

― Да, любовь. Та вещь, которая вызывает только страдания и горе, заставляет людей толстеть на слишком большом количестве мороженого и делать опрометчивые стрижки, когда что-то идет не так.

Ауч. Теперь она снова была настороже. Что скрывалось за всем этим?

― Ты никогда не был влюблен, Люсьен? Ты никогда не хотел кого-то так сильно, что твое сердце ревет, когда ты с ним, и каждая кость в твоем теле жаждет его, когда тебя рядом с ним нет?

― Нет.

― Это все? Просто нет?

― А чего ты ожидала? ― он пожал плечами и развел руками в стороны. ― Какой-нибудь печальный рассказ о моем бедном разбитом сердце? Прости, Принцесса.

Софи пожала в растерянности плечами. Он сумел снова превратить свое слово нежности по отношению к ней в насмешку.

― Я не знаю. Я не знаю. Я только…

― Мне не нужно называть свои чувства любовью или приковывать к себе какую-то женщину только ради большой гребаной вечеринки и бессмысленного куска торта.

Он взглянул на ее обручальное кольцо, и она инстинктивно его накрыла. Оно никогда не покидало ее пальца с того дня, как Дэн его надел, и как бы неправильно оно сейчас не выглядело на ее пальце, мысль о том, чтобы снять его, выглядела так, словно ей пришлось бы удалить кусочек себя. Как будто ее личность соскребали скальпелем.

― Не говори так, ― она в защитном жесте коснулась золотой полосы на своем третьем пальце.

― Почему нет? Потому что правда ранит? ― рот Люсьена скривился от отвращения. ― Держу пари, твой муж снимает его, когда трахает свою любовницу.

Софи чувствовала, что его слова звучат как удары.

― Тебе обязательно нужно быть таким грубым? ― ответила она ему.

― Да. Да, потому что, если я не буду грубым, ты вернешься домой и будешь слушать его банальности и ложь.

― Но разве это не мой выбор? Почему для тебя важно, что я делаю, Люсьен?

Люсьен, в разочаровании и гневе, стукнул рукой по креслу.

― Почему ты делаешь это сейчас, Софи? Почему ты сомневаешься во всем, что ты сказала и почувствовала на этой неделе?

Софи тяжело вздохнула.

― Потому что мы говорим обо всей моей жизни, Люсьен, а не об эпизоде какого-то телевизионного реалити-шоу. Я должна выслушать его, чтобы услышать его историю тоже.

― Его историю? ― смех Люсьена не оставил за собой и следа юмора. ― Это та часть, где он падает на колени, а ты прощаешь его?

Он пристально посмотрел на нее, и Софи посмотрела прямо назад, замечая, как его горло двигалось, когда он тяжело сглатывал.

― Я покажу тебе его чертову историю.

Он потянулся к своему ноутбуку, открыл его, и, после нескольких нажатий клавиш, повернул экран к Софи, которая обнаружила, что смотрит на серию фотографий. Она сузила глаза, пытаясь разобрать образы, представшие перед ней. Но они не имели никакого смысла. Ни здесь, ни на ноутбуке Люсьена, ни на частном самолете Люсьена.