Китра-Л – Избранная 147/2 (страница 9)

Бледные губы раскрылись, обнажая белоснежные губы и глубокий низкий голос произнес:

— Номер сто сорок семь дробь два. Вы это серьезно?

Я вытаращила глаза, забыв как дышать.

Мужчина потянулся к стеклянной границе. В голове очень четко вспыхнула мысль, что сейчас он проломится через барьер между мирами и придушит этой вот рукой в черной перчатке, и поделом мне за нарушения правил.

— А иди-ка ты к черту, — предложила я, отскакивая в сторону и дергая за шнурок закрывающий зеркало.

Красные шторки схлопнулись, и звуки иного мира стихли.

В напряженной тишине я слушала сумасшедшее биение собственного сердца. Какое-то безумно-бесконечное время я старалась не дышать и не шевелиться. Я прислушивалась к темноте, боясь еще раз услышать пронизывающий до костей мягкий баритон. Когда тягучие единицы минут превратились в десятки, я развернулась и понеслась в комнату одинокого маяка.

Забравшись под одеяло, я свернулась калачиком и еще одну вечность спустя, забылась тяжелым сном. В мельтешении тягучих красок и темных пятен мне мерещился черный незнакомец, а эхо его голоса скользило на периферии смятого сюжета, где я куда-то бежала, оставаясь на том же самом месте.

Проснулась я от чьего-то крика.

— 9 —

Четырнадцатая билась в истерике. Она носилась по своим личным покоям, переворачивая все вверх дном. Стащила атласный балдахин с закрепленного на стене каркаса и не жалея бросила к подножью огромной кровати. Серебряный сервиз тоже не избежал вспыльчивого нрава. Поднос улетел к тяжелым ночным шторам и проскользив по богато расшитой ткани, рухнул вниз. Чашки, ложки, блюдца в хаотичном порядке летали по комнате, бойко запускаемые взъяренной блондинкой.

— Да как они смеют?! — прокричала она, бросаясь к комоду с вазочкой конфет и странным декором.

Сто сорок седьмая, наспех одетая в униформу, кинулась наперерез.

— Господи, она что, королева или кто? — ахнула Лариса, заходя в маленький филиал безумия.

Я пожала плечами. Комната дышала излишествами и роскошью. Если мой уголок маяка претендовал на стандартные двенадцать квадратных метров, то здесь простиралась бессмысленная и беспощадная сотня. Потолок мог похвастаться высотой комнат Эрмитажа, а хрустальной люстре обзавидовался бы любой театр. На стенах висело безумное количество светильников и картин, а маленькие вазочки с цветами заполоняли тумбочки, комод и низенький столик.

— Вот это да!

Пока сто сорок седьмая урезонивала четырнадцатую и разбиралась с причиной выплескиваемого недовольства, Лариса, очень юрко для тучной комплекции и возраста средних лет, прошмыгнула к двери, ведущей к ванной комнате.

— Иди сюда, — поманила она рукой.

Любопытство взяло вверх.

Нет, Лариса позвала меня не восхищаться фаянсовым произведением искусства. Она боролась с приступом удушения, именуемого в народе «жаба душит» и искала помощи. За резной дверью притаился вход в будуар. В настоящий.

Обтянутые блестящей тканью абажуры зазвенели от вызванного нами сквозняка. Запах духов и пудры ударил в нос. Трюмо с величественным зеркалом отражало инкрустированные шкатулки, разбросанные драгоценности, веера, перчатки и искусственные цветы, увеличивая красоту вдвое. Из шкафа, что тянулся на добрых пять метров, торчал подол парчового платья. Страшно было представить, сколько и какие наряды скрывались за плохо прикрытой дверцей.

— Я окончила школу и университет с отличием! — разорялась четырнадцатая. — У меня два красных диплома. Квартира в кредит своя собственная. Она не такая большая, как эта, но заработала я на нее сама!

Мы с Ларисой отпрянули назад.

— Как в музее, — шепнула я, оборачиваясь на непривычный звук.

Шлепая тапочками, через порог переступила Сома. Она, как и мы с Ларисой, не успела надеть форму и пришла в чем спала. Ее комплект содержал просторные штаны и длинную рубаху из плотной оранжевой ткани. Я щеголяла в льняных одеждах, скрывающих тело от кончиков пальцев и уходящих в глухой ворот до подбородка. Ларисе же достался махровый, темно-синий халат.

— Вы спать вообще не любите? — продирая глаза и сонно зевая, спросила она. Впрочем, следующий крик четырнадцатой, немного ее взбодрил.

— Я не ходячий стереотип! Я не типичный анекдот про блондинку. Я умная. Я хорошо вожу машину! — буйствовала хозяйка королевских покоев, топча бесформенную тряпку униформы. — Все мужчины мне так говорили! Почему же... почему же? — она замерла, задыхаясь от слов, а сто сорок седьмая, воспользовавшись моментом, влепила ей звонкую пощечину.

— Быстро она от пряника к кнуту перешла, — хмыкнула Лариса.

Девушка безмолвно глотнула воздух, прижав ладонь к щеке. Потом выдохнула и внезапно успокаиваясь, спросила:

— Почему они так со мной?

— Кристин, я не понимаю, о чем ты.

Девушка подхватила с пола платье с передником и ткнула сто сорок седьмой в лицо. Я, Лариса и Сома, встали ближе, образовывая круг. На рукаве измятого платья красовалась нашивка. Желтые стежки крепко обхватывали ткань, демонстрируя вышивку гладью. Надпись, выведшая четырнадцатую из себя, большими буквами гласила: «БЛОНДИ».

— Когда это появилось?

Четырнадцатая схватила соседку за руку и заставила посмотреть на ее собственное плечо.

— Твою мать! — выругалась та, портя образ приличной девушки. На нашивке сто сорок седьмой заглавные буквы складывались в слово «ПСЕВДОЛИДЕР». Она обернулась к нам. — У вас также?

— Это появилось ночью, — продолжала Блонди. Ее настроение заметно улучшилось. Прозвище (статус, должность?) сто сорок седьмой позабавило возмутительницу спокойствия. — Псевдолидер... в этом что-то есть.

— Кристина, — укоризненно покачала головой Избранная, поднимая с пола очки. Протерев стекла рукавом, она дернула за край нашивки. Клочок ткани не поддался.

— Он не отрывается, — со знанием дела, четырнадцатая бросила платье на кровать.

— Надо проверить наши униформы, — спохватилась я.

Лариса задорно подмигнула.

— Ставлю на то, что я «Понедельник».

Сто сорок седьмая махнула нам рукой.

— Через пять минут в тренировочном зале. Разберемся в этом идиотизме.

Избранные согласились.

«А мир не без юмора, — улыбалась я на ходу, не спеша, бредя в комнату маяка. — Каждый получил свое». Забавно, как мои мысли о девчонках нашли отражение в реальности. Выяснить бы, кто причастен к этой задумке. Атрос? Лёша? Сам мистер статуя грешит?

Я зашла в ванную, разобралась с утренними процедурами и перешла к одежде. Скинула ночнушку, в которую переползла посреди ночи, и взяла платье, небрежно брошенное на шатающийся стул.

— Дробь, — прочитала я. — Ха-ха, очень оригинально. Блонди и Псевдолидер — это остроумно, а со мной фантазия пошла на спад? — хмуро закончила я, обращаясь к неизвестному шутнику.

Я нагнулась за фартуком. Из-за экстремального ночного переодевания, я вчера случайно зашвырнула его под стол. Вставать и поднимать не рискнула. Жуткий образ мужчины из зазеркалья в тот момент не казался смешным или глупым. Сейчас было все иначе. Ночная вылазка почти стерлась из памяти. Незнакомец не казался столь пугающим и страшным, а реакция на его слова вспоминалась с кривой ухмылкой.

В самом деле, чего я сбежала? Увидел меня человек. Подошел поздороваться. Может, ему помощь нужна? Может он наоборот, хотел помочь мне. Мол, дробь два, я занимаюсь изготовлением телепортов в другие миры. С твоим, произошла накладка. Мастер забухал на работе, а сырье не доставили в срок. Ты там не переживай, мы тебе скидку оформим.

Бред, Аня, бред.

— Дробь! — постучала в дверь четырнадцатая. — Ждем.

Я завязала фартук и высунулась наружу. Псевдолидер разглядывала нашивку Ларисы, а та тихо охала.

— Девчата, да как же оно так? Все люди как люди, а я Лариса.

— Хочешь поменяться? — предложила я, тыкая себя в предплечье. — Мне досталась Дробь. Я долбанная Дробина.

Блонди хихикнула и указала на сто девятнадцатую.

— Это лучше чем Сома. Это вообще слово или требование? Дайте мне сома! Да позажаристей.

— Чего? — разинула я рот в удивлении.

Сома. Лариса. Блонди. Псевдолидер.

Так звала их я.

И только про себя.

Капец, товарищи.

— Клод! — в голове зашумел голос четырнадцатой. Девушка держалась за значок и взывала к хладнокровному мучителю. А я стояла рядом и ничего не говорила. — Клод, что за прикол?!

— Прикол в том, — проскрежетал Клод, легко воспроизводя сленг, — что вы до сих пор не на площадке.

— Мы в зале.

— На площадке внизу. На общем сборе.