Китра-Л – Избранная № 147/2 (СИ) (страница 65)

— Я давно ждал возможность реванша, — зло выдохнул Тинхе, сопровождая слова молниеносным ударом меча.

Клод отбил его. Но далось это не так легко, как он пытался показать.

— Столько усилий ради того, чтобы вновь проиграть?

Лязг серии ударов звоном отозвался в ушах.

Клод умел оскорблять одной только интонацией.

Я посмотрела на свои руки, будто измазанные в золотой саже, потом на яму. Зачем Враг производил манипуляции над Атросом? Запечатывал его? Я потянулась к мерцающей сетке, растянувшейся на всю площадь проема. Нити сияли в темноте, создавая неповторимые переливы. Теплые, но неосязаемые. Они сдерживали божественную силу правителя Центра.

Если бы я могла убрать золотую паутину! Атрос всегда на моей стороне. Он бы убедил Клода дать мне шанс!

Магия Золотой оси заражала миры, людей и другую магию. Она меняла то, что предначертано судьбой. Богами. Она делала это в пользу своих носителей. Если отойти от абстрактных размышлений и попробовать дать более правильное обозначение, наверное, ее можно было назвать магией удачи. Фортуны.

А Фортуна дама переменчивая.

«Малыш, — позвала я. — Малыш, ты мне нужен».

Комочек внутри меня сжался. Его пугало давление и агрессия происходящего.

«Все хорошо», — пообещала я и, представляя, что нити настоящие, послала это видение Малышу.

Вообразив, что мои руки покрыты той же самой субстанцией, я ухватилась за нити. В этот раз рука не прошла сквозь них. Шероховатая материя магии скользила по коже нежным бархатом. Я могла ее трогать. Я могла с ней взаимодействовать.

Ухватив разросшуюся паутину золота, потянул на себя, как невод из воды. Магия тревожно застонала. Намертво вцепившись в Атроса, она не желала сдвигаться ни на дюйм.

Малыш вздрогнул, и цепочка рассыпалась, вновь превращаясь в бестелесный свет.

Черт.

«Успокойся, — сказала я себе. — Сбавь обороты. Злостью дело не решишь. Нельзя на филигранную работу идти с отбойным молотком. Будь мягче и нежнее».

Я ухватила одну из нитей и вновь визуализировала свое намерение. Чтобы разрушить плетение, достаточно потянуть за одну ниточку. Это как с колготками. Одна зацепка портит весь ансамбль.

Вязать я не умею. Уроки труда в седьмом классе третьей четверти, где нас учили этой хитрой науке, я проболела (или прогуляла, впрочем неважно, вы все равно ничего не докажите). Но у меня был кот. И пряжа. Высшего образования для сматывания ниток в клубки никто от меня не требовал. А именно этим я сейчас и занималась: скатывала золотые нити в клубочки.

— Ничтожество, цепляющееся за жизнь, — это сказал Враг.

— Одноклеточное, возомнившее себя равным нам, — это сама тактичность Клод.

Я опустила голову, полностью сосредоточившись на спасении Атроса.

Я должна заниматься своим делом и не отвлекаться на ерунду. Но… Почему же Атрос не просыпается?

Вот тот самый момент, когда ему следовало засветиться голубыми огоньками, прогрохотать могучим голосом, изменить реальность (он же главный бог этого мира, в конце-то концов), победить Врага и приказать Клоду извиниться передо мной.

Но ничего не происходило. Яма хранила гробовое молчание. Пещеру освещала магия, прилипшая к стенам. Враг и Клод вели битву не на жизнь, а насмерть, и последний явно проигрывал. Тинхе не стеснялся использовать магию. Клод не всегда успевал уворачиваться, но не смел покидать позицию. Не теперь, когда у Врага особый меч против Лёши и заклинание запечатывания против Атроса.

И тут до меня дошло. Ничего не произойдет. Лёша не придет в самой ответственный момент. Атрос не проснется, а Клод не сотворит чуда. Бог меча и наездов на меня сражается не потому, что надеется победить. Просто других вариантов нет. Он защищает своих друзей и свой дом. Единственная надежда, что у него осталась — это я. Я, которая сидит и ничего не делает, потому что ждет чуда от других. А чуда не будет.

Если я не поднимусь и не сделаю всего сама.

Избранная — это не когда сидишь в золотом дворце, а вокруг мужчины с опахалами. Избранной, не приносят все на блюдечке. Она должна бороться за лучшую жизнь. Не только за свою, но и за чужую. Ее друзья — не орудия для достижения целей и не потенциальные костыли для победы. Они те, ради кого она пойдет на все.

Избранная — это когда ты встаешь и что-то делаешь. Избранная спасается бегством только для того, чтобы вернуться и нанести противнику сокрушительный удар. Даже если это означает собственную гибель. Потому что поступок ничего не стоит, если за него не заплачено.

Звякнул меч, отлетая по другую сторону от меня и ямы. Но я не стала задаваться вопросом, смогу ли добраться до оружия, прежде чем Враг кинет в меня магией. Я вообще больше в руки ни одного меча не возьму. Их постоянно отбирают.

— Ты будешь наблюдать.

Клод сдавленно застонал. Враг пронзил его плечо, пригвоздив лезвием к скале. Для такого требуется невероятная силища! Мужчина в черном пробормотал заклинание и что-то темное, с оттенком фиолетового цвета, обрушилось на бога из металла. Это повергло его тело в болезненные спазмы, заставляя извиваться и ранить себя о меч еще сильнее.

— Хватит! — а это уже я.

Враг не отреагировал. Я не имела значения.

«Будь со мной, Малыш» — попросила я, и, возомнив себя американским питчером, влепила Врагу золотым комком света, что насобирала с Атроса, промеж лопаток.

Он потрясенно замер. Большая часть магии разбилась о его волшебные одежды, защищенные античарами. Но часть достигла цели. Враг остановился. Бурая пыльца, мучающая Клода, осела к его ногам. Мужчина повернулся ко мне.

— Кто это сделал? — взгляд Тинхе замер над темнеющим провалом ямы.

— Я, это сделала я! — Конечно, меня одолевала злость. И это было лучше, чем страх или отчаянье. — Может, теперь оставишь в покое моего бога и сразишься со своим естественным врагом?

— С кем же?

Он явно выискивал в пещере кого-то еще.

Ну, все!

— С Избранной, — ударила я себя в грудь. — Со мной, блин! Сражайся со мной.

Магия разливалась по моему телу. Руки светились концентрируемой энергией. Этого должно было хватить, Чтобы Враг понял. Чтобы увидел во мне равную.

Избранную сто сорок семь дробь два.

— 17 —

— Дура! Немедленно брось это, — рявкнул он. — Магия золотой оси не предназначена для обычных людей. Она попросту сожрет тебя.

— Вот еще! — воскликнула я.

Ладонь моя ощутила давление — невидимое, бесшумное, будто поток воды. Магия завибрировала в теле. Я изогнула пальцы в замысловатых пассах. Практической пользы от этого никакого, но так я казалась себе круче. Все делал Малыш. Он отзывался на мои мысли, проецируя их в реальность.

Магический всплеск силы откинул Врага в сторону от Клода. Хруст тела, ударившегося о стену, заставил меня вздрогнуть. Мужчина выругался, опираясь на колено, чтобы подняться. Разминая поврежденное плечо, он выпрямился во весь рост, продолжая выглядеть так же невозмутимо, будто я пожелала ему здоровья, а не швырнула чем-то опасно-магическим.

Я не знала, насколько сильно его ранило, но что-то подсказывало — недостаточно, чтобы он развернулся и ушел восвояси. Впрочем, чего я недовольна? У меня получилось! Я только что кастовала заклинание! Настоящее!

Я — маг!

— Ну что, теперь дошло? — прокричала я.

О, да. Он понял.

Воодушевившись успехом, я сделала два глубоких вдоха и сосредоточила всю свою волю, все свои мысли на сгустке искрящегося золота, собравшегося в руке. Вот от этого он так легко не оправится. Я замахнулась, целясь в черную фигуру Врага. Шар сорвался с ладони, стремглав несясь в его сторону и…

…облом

Враг легким взмахом руки отклонил шар в сторону. Энергия врезалась в стену в паре метров от Клода, сотрясая каменный свод пещеры.

Так нечестно!

— Так вот, что вы задумали? — и он вновь обратился к Клоду, а не ко мне. — Устроили эксперимент? Думали, если насильно травить ее нашей силой, она адаптируется? Вы лишь угробили судьбу еще одного человека. Эта магия не для смертных. Она принадлежит лэйтарцам и передается от родителей к детям. Никак иначе. Ее нельзя впихнуть так же как вы проделывали это с другими видами магии. Золотая ось пришла к нам от богов создавших Лэйтарию. Только они могли даровать ее обычным людям. То, что сделали вы — верх жестокости и садизма. Я знаю, о чем говорю. Я повидал многое.

— И поучаствовал тоже во многом, — хмыкнула я, понимая, из-за чего вышел прокол.

Моя магия была слишком слабой, слишком сырой и слишком юной для нанесения смертельного удара. Впрочем, убивать Врага я не планировала. Только вышвырнуть к чертям из моего дома!

— Маленькая глупенькая Избранная. Тебя же использовали как подопытного кролика, а ты продолжаешь защищать своих мучителей.

Сердце тревожно дернулось пару раз, ожидая подвоха. И не зря. Враг атаковал. Я ахнула, не зная, что делать. То ли наземь бросаться, то ли бежать. К счастью, в этом бою участвовала не я одна. Доверившись внутреннему шепотку, я выбросила вперед руку.

Ну что ж, я тоже в тебя чем-нибудь пульну!

Но вместо очередного шара-заклинания Малыш выстроил передо мной невидимую стену. Хотя это неточное описание. Скорее щит. Он был с меня ростом, и его центр исходил из моей ладони. Самая сильная точка находилась посредине, истончаясь к краям.

Враг со мной не нянчился. Вложил жуткое количество имеющихся сил в натиск в первый же удар, чтобы покончить с этим сразу и навсегда. Меня тряхануло как при турбулентности, и я пошатнулась, едва не опрокинувшись навзничь. Магия растеклась по моей защите. В ушах стоял трезвон, будто молотом по наковальне врезали.