Китра-Л – Избранная № 147/2 (СИ) (страница 37)

— Не разговаривай. Когда Солярис позовет, выйди на сцену, улыбнись и ничего не говори. Кузина сама все скажет, — снова заговорил Тинхе, когда копыта пегасов коснулись площадки. Приземление вышло мягким. То ли Враг неплохой извозчик, то ли боги имеют крохи сил в Лэйтарии и откликнулись на мою двадцатиминутную молитву, длившуюся почти весь перелет.

— Какую сцену? Это не дом Солярис?

— Слава Незыблемому Трону, нет. Это ее салон.

Я кивнула, мол, поняла. А сама потонула в вопросах. Какой еще салон? Салон красоты? Цветов? Салон как на Диком западе?

— Она хочет, что бы я дала представление? — уточнила я.

— Мало ли чего она хочет, — грубо отозвался он. — Молчи и все. Предоставь все Солярис и лэй. Она будет с тобой столько, сколько сможет.

— А где будешь ты?

— В аду, — буркнул он.

Пегасы поцокали по подъездной дорожке и остановились у парадного входа. К нам поспешили двое мужчин лэй. Оба молодые и в одинаковых туниках. Один помог Страннику в том, в чем тот не нуждался — открыть золотую дверцу, другой взял пегасов под уздцы.

Я собиралась было встать вслед за Тинхе, но лэй меня остановила. Покачав головой, она слабо улыбнулась. Экипаж вместе с нами повезли вокруг дома-цветка к черному входу.

— Ни в коем случае не снимай перчаток, — предупредила девушка, поправляя каштановые космы и опасливо вглядываясь в приближающуюся толпу. — Не смотри на господ.

Рядом приземлилось еще несколько колесниц. Некоторые из прибывших были одеты как слуги, других украшали более яркие и пестрые наряды. У кого-то были перья в волосах, за другими вился шлейф из мерцающих блесток. Лэй- привратники открывали перед ними двери, разглядывая их с затаенным любопытством. У других же лэй, гости вызывали бурные эмоции, вплоть до восхищенных выкриков.

— Это же не леди, да? — шепнула я своей помощнице, указывая на компанию из трех девиц.

— Камер-лэй, — так же шепотом ответила девушка. — Они призваны для развлечений. Люди творчества. Певцы, танцоры, поэты, скульпторы, художники, музыканты, визажисты, стилисты. Такие специалисты очень ценны. После магии, земель и редких видов рас — это тот ресурс, за который ветви Трона борются на аукционах. Считается хорошим тоном вместе с заключением сделки преподнести в подарок камер-лэй. Иногда их дарят леди вместе с украшениями. Как подарочные коробочки или упаковочная бумага.

Че?

Оценив мою реакцию, девушка добавила:

— Не подумай ничего плохого. И не начинай осуждать, прежде чем увидишь и поймешь все. В своем мире, знаешь ли, я жила в ужасных условиях. У нас не было медицины и книг. Еду добывали охотой или собирательством. На всю деревню было два грамотных человека: пастырь и староста. Я ничего не знала кроме холода, грязи и страха, что очередная хворь заберет козу, оставив нашу семью без средств к существованию, — Лэй указала на величественные лепестки лотоса, светящийся в вечерних огнях сад и фуршетные столики под тентами. — А это сказка, о которой я не смела мечтать. Или что, до этого ты жила в замке и была венценосной особой?

— Нет, — покачала я головой, следуя за лэй по каменной брусчатке. — Но у меня был кот.

— Ты жила в вечных беспокойствах о грядущем дне, — не слушая меня, продолжила она. — Здесь этого нет. Ответственность за тебя несет хозяин. Незачем беспокоится, где жить, хватит ли завтра денег на еду, не наступит ли засуха, что выжжет весь посев пшеницы. Ты в вечном празднике. Подумаешь, может смениться хозяин. Со временем учишься ни к чему не привязываться. Ни к комнате, ни к вещам, ни к людям.

Она как будто говорила это себе, а не мне.

— А как же отношения?

— У людей из двух разных миров не может быть детей. Мы же не Избранные какие, — пожала она плечами. Слово «Избранные» прозвучало как «животные». Девушка не сразу поняла, чем ее тон меня покоробил. — Ой, извини. Правда не хотела. Но сама понимаешь…

Я закатила глаза, но акцентировать внимание на ее высказывании не стала. Кое-что другое покоробило мои уши больше, чем пренебрежение к Избранным.

— Я говорила не о детях. Я говорила о парне, возлюбленном, любовнике, муже, в конце концов.

Лэй посмотрела на меня как на идиотку. Я не отвела взгляд. Я действительно не понимала. Настала ее очередь закатывать глаза.

— Говорю же, ко всему привыкаешь, — она дернула меня за руку и потащила вслед за собой. Поднявшись по ступенькам, мы миновали стражников. Лэй на них даже не взглянула. Ее не сковывал мандраж от одного факта собственного существования среди лэй и леди.

Пройдя двухстворчатые двери, мы попали в коридор между лепестками лотоса.

— Первый уровень технический. Для лэй. На втором, — указала она на следующую дверь, — что-то вроде комнат для отдыха лэй, — она повела меня дальше. Двери звякнули, и мы прошли в следующий коридор. — Третий — гримерки камер-лэй. Мня туда не пустят. На четвертом вас выведут, чтобы показать нашим сиятельным господам — лордам и леди. Пятый предназначен для их отдельного отдыха. Туда ни одна из лэй не прошмыгнет. Ну а шестой — понятно для кого.

— Угу. Для кого?

Лэй закрыла ладошками глаза.

— Ты… Ты…

— Глупая Избранная, — ответила за нее я. — Которую ничему не учили и ничего не объясняли. У меня не было спец-курса по истории и традициям Золотой оси.

— Но это же самые банальные вещи. Основа! — всплеснула она руками.

Я состроила рожицу.

— Ах, не важно. Делай, как говорил Странник, просто молчи. Если будут наседать или пытаться снять перчатки, вали все на хозяина. Мол, лорд Тинхе не дозволял перчатки трогать и запретил выражать мнение относительно предмета спора.

— Поняла. Молчать и никакого публичного оголения запястий. Справлюсь.

Лэй серьезно кивнула.

Я повернулась к двери в третий сектор, но девушка перехватила меня прежде, чем я успела сдвинуться.

— Какого черта? — вежливо уточнила я.

На лице лэй застыло выражение острой муки от моей тупости. Я начала по-настоящему злиться. Кончено я ничего не понимаю. Суток не прошло! Посмотрела бы я на лэй и Врага, как бы они справились в моем мире с кондиционером, маршруткой и передачей показания счетчика через телефон с диагональю экрана меньше четырех дюймов.

— В третий сектор может пройти только камер-лэй или тот, чей статус выше.

— Ну?

— Делать вид, что у тебя есть статус и иметь его — ни одно и то же. Видишь — указала она на едва заметную гравюру лотоса в стене. — Он считывает твой вейос. Есть ли у тебя доступ или нет. Если есть — открывает автоматически. Руку подносить не надо. Его радиус действия начинается вот от той линии. Как только ее переступаешь, он понимает, что ты хочешь пройти дальше и открывает двери. У золотых господ он считывает магию и реагирует так же. У тебя же нет ни того ни другого. Потому ты и вещь. Без сопровождения ты ни на лифте спуститься не сможешь, ни колесницей управлять, ни через портал пройти.

Долбанный, социально-классовый, расистский мир!

— И что делать?

— Ждем.

Через минуту двери раскрылись, и навстречу нам вышла стройная женщина восточной внешности. Яркий макияж аккуратно лежал на смуглом лице, а черные волосы спускались до плеч, подстриженные ровно по линеечке. Это одновременно придавало ей сходство с царицей Египта и с какой-нибудь индийской принцессой.

Она быстро оглядела нас, сразу опознав искомого человека.

— Камер-лэй Странника? — звучным голосом спросил она.

Я кивнула.

— Безумие, — вздохнула женщина неопределенного возраста. — Пойдем скорее, — схватила она меня за руку. Браслеты с колокольчиками на ее запястьях звякнули. Она бесцеремонно потащила меня за собой на третий уровень. — Мы опоздали еще вчера.

— С нее нельзя снимать перчатки — приказ лорда Тинхе, — крикнула вдогонку рыжеволосая лэй. — И пожалуйста, не трогайте ее одежду.

Двери за нами захлопнулись.

— Какие все сразу профессионалы, — пробормотала отправленная за мной принцесса из жарких краев. — Почему бы такой замечательной советчице не занять мое место и не сделать всю работу за меня? Верно, говорю?

Я неопределенно пожала плечами.

Меня повели по коридору со стеклянными стенами. Обернувшись, сквозь них я увидела одолженную Врагом лэй. Она провожала нас взглядом, сжимая ладони в кулачки.

Эхо коридора сменилось на рабочий шум, на огромные многоярусные залы закулисья камер-лэй. Лестницы вздымались вверх, люди носились между зеркалами, лампами, пудреницами и ширмами. То и дело ругань сменялась слезами, хохотом и звоном разнообразных скляночек.

Ко мне тут же бросилось несколько камер-лэй с кисточками, метром и расческой. Перебивая друг друга, они щупали мое платье, кожу и волосы, высказывая нелестные комментарии. Придя к выводу, что я совершенно ни на что не гожусь, толкнули к свободному туалетному столику. Усадив на стул, на меня без спросу нацелили флаконы с разными жидкостями. Пока с моего лица стирали дорожную пыль (воздух?), интересуясь, насколько стойкий макияж на моем лице, другая камер-лэй расческой, шпильками и лаком угрожала моим волосам.

— Это серьезная задача, — сказала одна из них.

— И не с таким справлялись, — ответила другая.

— Нам понадобиться помощь, — ответила та, что стояла за моей спиной.

Все трое синхронно кивнули.

— Что вы собираетесь со мной делать? — пропищала я, едва ворочая онемевшим от страха языком.

Вверх взметнулись ножницы, щипчики и плойка.

— Я разогрею угли, — вынесла вердикт женщина-принцесса.