Китра-Л – Избранная № 147/2 (СИ) (страница 3)

Возмущенный ропот стих, но номер восемьдесят семь не сдавалась.

— Я вам не верю! Я вижу вас первый раз в жизни. А с мужем знакома с института. Он так со мной не поступит. Ваши слова — гнусная ложь.

Статуя словно ждала прозвучавшего возражения. С грацией, недоступной самой профессиональной гейше, Клод оказался возле брошенного значка. Подобрав кругляш, он направился к разозленной бунтарке. Примятые травинки под его стопами сразу выпрямлялись обратно, будто тяжелая поступь стокилограммового мужчины была для них легким ветерком.

Девушка смотрела на него с вызовом. Где-то в глубине души я завидовала этой смелости. Мне бы не хватило духу противостоять существу, что вытащило меня из дома и перетащило сюда. Видимо, поэтому я не вошла в натуральные числа межпространственных похитителей, и осталось жалкой дробью.

— Возьми, — протянул он ей значок. — Я докажу, что говорю правду.

Владелица кондитерской сжала ладонь, принимая обратно холодный металл.

— А теперь назови свое имя.

Девушка, что сидела рядом со мной и которую все это время успокаивала сто сорок седьмая, жалобно всхлипнула. Я сама почувствовала, как напрягаюсь под голосом статуи.

Бунтарка оглядела толпу, продемонстрировала всем, что значок у нее в руке и громко произнесла:

— Ангелина.

Ничего не произошло. Кто-то рядом со мной шумно выдохнул.

— Полное имя.

— Ангелина Романовна Тимьянская, — смело произнесла избранная. И хотя она закончила предложение, казалось, что в конце голос оборвался. Ее руки задрожали. Девушка опустила взгляд на ладонь и ее глаза потухли, как выключается лампа в квартире поздней ночью, когда в огромном многоэтажном доме исчезает последнее окошечко света.

Две долгих мучительных секунды она стояла подобно библейскому соляному столпу, потом ее ноги подкосились, и Ангелина бухнулась на колени. Ее руки взметнулись к лицу. Девушка склонила голову, резко вдохнула сухой воздух ненастоящего мира и зарыдала, заливаясь слезами.

— Что вы сделали? — воскликнула номер сто сорок семь, опасливо косясь на свой брошенный значок. Я, на всякий случай, отдернула руки от своего. Мало ли.

— Ничего, — спокойно ответила статуя, будто только что не превратила серьезную уверенную девушку в жалкий всхлипывающий комок отчаянья. — Она увидела свое будущее. Как я упоминал, вас выбрали не просто так, а по серьезной причине. Вы можете узнать ее, если дотронетесь до значка и назовете свое полное имя. Но! — он предупреждающе поднял палец вверх. — Это не кинофильм и не дешевый трюк. Вы переживете и прочувствуете все на своей шкуре так, будто это произошло на самом деле. Полную гамму эмоций тех событий, что ждали вас в недалеком будущем.

Послышался ропот, но желающих назвать медяшке свое полное имя больше не нашлось.

— Те, кто еще не нашел свою группу, у вас пять минут и расходимся по залам, — статуя развернулась и неторопливо поплыла в сторону пещеры. Камер-паж ковылял рядом, эмоционально жестикулируя руками.

— 4 —

— Группу? — нахмурилась номер сто сорок семь, провожая статую взглядом. — Эй, погодите!

Девушка припустила по траве вслед за удаляющейся парой.

— Если мы такие избранные, то что за хамское к нам отношение? — разорялась неподалеку блондинка под номером четырнадцать. — Как будто это я к вам за милостыней пришла, а не вам требуется, чтобы я спасла мир! Лёша, что за дела?!

— Девчонки, кончайте балаган, — постаралась ее перекричать другая девица с ярко-красными волосами и пробивающейся из-под воротничка татушкой. — Хватит шуметь.

— Кто назначил тебя главной? — взорвалась блондинка, найдя жертву для невыплеснувшейся агрессии.

Слушать продолжение скандала я не стала. Толпа из ста сорока семи очень быстро разбивалась по шесть-семь человек. Я могла опоздать.

Мне требовалась группа со здравомыслящим лидером. К двадцати девяти годам знаешь большую часть своих достоинств и недостатков. Нет ложной скромности или «розовых очков». Я не обладала лидерскими качествами. Я не могла бы повести за собой толпу или вдохновить кого-то на подвиг. Не зря же я щеголяла дробью, а не целым числом.

Я обратила взор на те компании, где имелись начальные цифры. Девушки, из первой полусотни прибыли раньше, а значит, имели информации немного больше. Кто знает, почему нас вытаскивали в таком порядке? Может, номер один и в жизни номер один, а все последующие — ее жалкие подражатели?

— Эм, привет, — поздоровалась я, останавливаясь у обособленной ото всех компании. Четыре пары глаз оценивающе уставились на меня, заставляя почувствовать себя неуютно. — Под каким лозунгом собрались? — пошутила я.

На каменных лицах не дрогнула ни одна мышца.

— Привет, — смерила меня взглядом Избранная с гладкими ламинированными волосами. — Я — Васелина. Можно просто Селина.

— Степанида, — поздоровалась вторая. — Друзья зовут меня Нита.

— Клавдия, — вставила третья. — Или Ди.

— Альберта. Аля.

— Охренеть, — с чувством высказалась я. — Но можно просто Аня.

Девушки синхронно переглянулись.

— Аня? — переспросила первая таким тоном, словно я назвалась не иначе как Царицей Савской. — Как Аннет или Анабель?

Я покачала головой. Девушка закатила глаза.

— Прости, но тебе следует поискать другую компанию.

Я не стала спорить. Отойдя на несколько шагов, за спиной послышался смешок одной из красноименниц.

— Боже, я так устала им по сто раз объяснять, — вздохнула ее подружка.

Я поморщилась. Почти ведь забыла, каково это бывает: быть обсмеянной кучкой недалеких девиц.

«Без паники, Аня, — приказала я себе. — Никто бы не смог собрать в одном месте сто сорок семь стерв одновременно. Это же не кастинг на тв-шоу».

Я заставила себя направиться к следующему кругу ада.

Знакомство с группой самоубийц, на удивление, оказалось более позитивным. Девушки прибыли в Центр сразу после смерти. Они до сих пор считали, что это загробный мир, и все мы мертвы. Мол, они ушли из жизни добровольно, а остальные в следствии несчастного случая или еще чего. Разношерстная группа из парочки школьниц, студентки с неразделенной любовью, домохозяйки и жгучей брюнетки-танцовщицы, посочувствовали и пожелали мне удачи в дальнейших поисках.

— Если вспомнишь, что сама себя убила — возвращайся к нам, — дружелюбно предложила девчонка, что младше меня раза в два. — Может, твой мозг блокирует память о том событии. Такое часто случается.

Следующая группа обсуждала цыганку, с которой столкнулась каждая из них. В одном случае неизвестная женщина выступала с проклятьями, а в другом, наоборот, обещала неожиданную награду. Что неудивительно, цыганку эту повстречали в одном и том же городе на железнодорожном вокзале. Сами девушки между собой не были землячками. Кто проезжал мимо, кто в гости к родным, кто поступать, кто на новую работу. Я, цыганок, колдуний, волшебниц, хиромантов и прочую мистическую тусовку, видела только по телевизору, и из них всех, лично мне и еще одной двенадцатой населения всего Земного шара, обещали, что дела будут складываться весьма позитивно, если сохранять внутреннее равновесие, и что-то там про удачный транзит для смены работы. Этого оказалось мало, чтобы попасть в тусовку посетительниц железнодорожного вокзала.

Отпали и следующие две, где ключевую роль играла аномальная пигментация оболочки глаза, она же гетерохромия, а так же, необычные цвета радужки: почти черные, сиреневые, красные, ярко-золотые. Пролетела я и с группой рыжих. Оказалось, недостаточно красить волосы оттенком «красное дерево», чтобы зваться ведьмочкой их круга. Не подошла мне и группа приемышей, как обозвала их номер девять из группы разведенок.

Ища пристанище, я натолкнулась на внезапно сформировавшихся «венценосных» — сбежавших из-под венца, почему-то организовавших бойкот мамашам — девушками, у которых остались дома дети.

— Здесь есть где-нибудь обычные? — взмолилась я, возвращаясь к тому месту, с которого начала поиски. — Или любители домашних животных? Фанаты телефонов, которые нельзя себе позволить?

Я почти представила, как иду к Лёше и жалуюсь, что меня никто не взял в свою команду. Прямо, как в школе, когда на физре все разбиваются по парам, а ты остаешься в сторонке. Неужели и сейчас мне предложат посидеть на скамеечке и посмотреть на игру? Или помыть полы в раздевалке. Ох, только бы не полы…

— Эй, дробь два! — окликнули меня. — Ты с нами?

— Что? — не сразу врубилась я, замирая на месте.

Номер сто сорок семь скрестила руки на груди, с вызовом глядя на меня. Позади нее мялась девочка-сомнамбула и полноватая дама лет за сорок. Непривычным островком в собравшейся компании оказалась номер четырнадцать. Она совершенно не вписывалась в разношерстную компанию, и больше бы подошла группке роскошных блондинок, что осталась позади.

— С вами, — быстро согласилась я.

Сто сорок семь сжала кругляш со своим номером и четко произнесла:

— Клод, группа укомплектована, — последовала тишина. Девушка нахмурилась, потом покачала головой. Ее глаза застыли, как бывает у людей, разговаривающих по телефону. Но ответа Клода я не слышала, как и остальные члены свежесформированной группы. Мы молча глазели на новую знакомую, пока та таращилась в пустоту. Это длилось пару минут, пока номер четырнадцать не открыла рот, чтобы вставить пару слов. — Нет, нас пятеро. Номер четырнадцать, сто один, сто девятнадцать, сто сорок семь и сто сорок семь дробь два. Нет, ничего общего. Но я уверена, мы сработаемся, — она повернулась в сторону пещеры, из которой я пришла и начала искать что-то взглядом.