Китра-Л – Алтарь для Света. Том 1 (СИ) (страница 15)

— Откуда ты такая проблемная?

Это вопрос остался без ответа.

Меня все еще била мелкая дрожь, но к концу спуска я начала успокаиваться. Осознав неотвратимость предстоящего, оставалось смириться и продолжать уговаривать себя "держаться" и "не расклеиваться". Только я смогу вытащить нас с Ледой из этого кошмара.

Меня сбросили на пол. Без предупреждения. Нарочито грубо. Забрали плащ. Стянули повязку. Руки все также оставались связанными за спиной. Я неуклюже поднялась. Со второй попытки. Свет резанул по глазам, когда я решилась разомкнуть веки.

Это был тот же самый огромный зал. Несмотря на полумрак, света лампад хватало, чтобы различить все его величие и весь его ужас. Стены, пол, потолок, были расписаны странными пугающими рисунками, изображающие какую-то историю. Какие-то символы, пентаграммы, цифры. Это порождало ассоциации с круговоротом и перерождением. Смена дня, времен года, уроборос, круговорот пяти первоэлементов. Тут и там мелькали знакомые сюжеты. Доминировали приглушенные темные краски, среди которых преобладал красный цвет. Золотые линии извивались, расползались, тянулись со всех сторон, замыкаясь замысловатым узором в центре зала — мраморного постамента. Черный кусок мрамора в виде ложа, украшенного белоснежными орхидеями.

И вот это все, казалось мне безумно знакомым. Не хватало одного заключительного штришка, чтобы закончить картину.

Величие работы завораживало. Взгляд блуждал от одной детали к другой, пытаясь поймать за хвост ускользающую суть.

— Впечатляет? — если мужчина ожидал моего восхищения, он жестоко ошибся.

— Фанатики, — прозвучал приговор из моих уст. — Вы ушибленные на всю голову фанатики. Даже не окультисты — это я бы еще как-то поняла.

— Ты просто не способна оценить увиденного.

— Что тут оценивать?! Принесение людей в жертву, знаешь ли, не ново. Дурной вкус, я бы даже сказала.

— Не забывай, с кем имеешь дело! — впервые повысил он голос.

— С фанатиком?

Его рука сжалась в кулак. Сегодня меня уже били. Всего лишь пощечина, но и ее повторять не хотелось.

— Вот в чем проблема вашего поколения, — мужчина взял себя в руки, и в его голосе новым ярким букетом расцвела надменность. — Вы судите о том, что совершенно не понимаете. Получили магическую побрякушку и возомнили себя настоящими магами. А если обнаружились зачатки истинной магии, вы тут же ставите себя в ранг избранных. Ваше обучение поставили на поток, променяв качество на количество. Теперь каждый у кого найдется требуемая сумма золотых монет, претендует на звание мага. Вам запихивают в голову груды информации, вынуждая зубрить без какого-то понимания ее сути. Вы работаете с заклинаниями, но не прорабатываете свой характер. Оттачиваете мастерство, но не свой ум.

— И что, теперь мы заслуживаем смерти?

— Нет-нет-нет. Что за глупости? Мы же не монстры. Вы — жертвы обстоятельств, взращенные прогнившей культурой. Из гнилого семени ростку не проклюнутся. Но твоей подруге повезло, она сможет стать частью чего-то великого.

Фанатик. Чокнутый фанатик. А впервые минуты подавал такие надежды на роль злого гения. Вот так разбиваются мечты о встрече с настоящим магом. Если копнуть еще глубже, то выясниться, что все те загадки, влекущие таинственностью, на поверку окажутся результатом нашей собственной невнимательностью. И вот великий маг превратился в заезжего фокусника, алмаз оказался подделкой, великое чудо — игрой света.

— Где Леда?

— Ее готовят. До полуночи осталось не так много времени.

— Что вы с ней сделаете?

— Лучше спроси, что сделают с тобой.

— Удиви меня.

Все. Хватит. Я больше не дам себя запугивать.

— Не стоит так напрягаться, руми Латер. — Мужчина взял меня за подбородок, и чуть приподнял вверх, заглядывая в глаза. — Мы собираемся вернуть вам память. Будет больно.

Глава 8

Он не шутил насчет боли.

Физически я слабее. Проигрываю по уровню знаний. У меня забрали последние капли магии. Я выжата досуха. Силой мне не выбраться, я проигрываю по всем параметрам. Хитростью? Не с этим людьми, нет. Может что-то предложить взамен? Деньги? Не похоже, что они в них нуждаются, иначе за Леду получили бы неплохой выкуп. Да и не похитили они. Жертвенник, алтарь, жуткие картины, ритуалы, желоба отходящие в стороны от каменного постамента. Зал не использовался иначе, как для людских жертвоприношений. Чем можно торговаться с такими магами? Сила и информация. Ни того, ни другого я предложить не могу.

Чем больше я осознавала бедственность своего положения, тем сильнее таяла решимость к сопротивлению.

Аристократ небрежно взяв меня под локоть, повел к жертвеннику — каменному постаменту в центре зала, украшенному цветами. Плоская поверхность — как раз, размером с человека — была исчерчена мелкими символами, в своей совокупности, образовывая пентаграмму.

Мне бы сопротивляться, но внутри что-то перегорело. Безразличие легло на плечи и задавило все остальные эмоции. Исчез страх. Я неуверенно повернулась, чтобы попытаться разглядеть лицо мужчины, все еще спрятанное под капюшоном. Безрезультатно. Я позволила уложить себя на жертвенник. Бровью не шевельнула, когда щелкнули браслеты с цепями, сковывая над головой заведенный назад руки. Не сопротивлялась, когда с помощью оков обездвижили ноги. Отдавшись полностью во власть мужчины, я прижималась к холодному камню, мелко подрагивая и ожидая приговора.

По залу раздалось цоканье каблуков — кто-то пришел. Я завертела головой, но оковы не позволили увидеть вошедшего.

— Что с ее резервами? — определенно женский голос, но чуть приглушенный, словно его звучанию мешает повязка или маска. — Не хочется нарваться на какую-нибудь гадость, просто потому, что кто-то не убедился лично, а решил поверить на слово,

— Несколько искр и те затухают.

Женщина подошла ближе и встала у изголовья жертвенника так, чтобы у меня не было возможности ее разглядеть. От ее рук шел холод. Она осторожно положила их на мои виски и легонько сжала. Я держала глаза открытыми, не ощущая ровном счетом ничего. Я не сдалась. Я выжидала. Аристократ сказал, что вернет мою память. Ради этого обещания я шла на сотрудничество. Без магии, без сил, закованная в наручники на жертвенном постаменте и с потенциальным заложником в виде Леды. Что такого ценного я помнила, что давало надежду выбраться живой, если верну свою память? Я должна вспомнить что-то очень-очень важное!

Женщина пробормотала заклинание и мое тело пронзила острая боль. Я пыталась кричать, но горло сдавило невидимой железной хваткой. Я жадно ловила воздух ртом. Что-то душило изнутри, не позволяя вздохнуть. По грудной клетке медленно расползался жгучий густой жар. По венам вместо крови побежала лава. Я старалась дотянутся до горла, чтобы содрать невидимые путы, что обхватили и сжимали его, но лишь безрезультатно мазнула пальцами по воздуху, под противное звяканье натянувшейся до предела лишком короткой цепи.

Мгновение и удушение прошло. Легкие обожгло ледяным воздухом. По телу рябью пошла дрожь от ног к голове, взрываясь тысячами осколков боли. Спина выгнулась вверх, словно в меня шарахнуло молнией. Я почти слышала хруст в позвонках. Пальцы скрючились в судорогах. Мир становился безумно маленьким. Сузился до одной пульсирующей точки, имя которой — боль.

Зато теперь я могла кричать.

Руки женщины сместились. Маленькие взрывы внутри головы, цепной реакций пробежались от головы до пяток. Вот теперь я взвыла.

Боль пропала резко. Мышцы расслабились и после небольшой передышки меня заколотил озноб. Через силу я повернула голову на бок и тут же наткнулась на твердый и внимательный взгляд мужчины, виновного в моих мучениях. Его лицо расплывалось, что-то не позволяло зафиксировать его в памяти. Но глаза… Эти глаза я не забуду.

— Я думал, боль у нее будет только в голове, — задумчиво произнес он, изучающе скользя по моему лицу, словно ища признаки фальши. — Почему она реагирует по-другому?

— О, я еще не перешла к чарам восстановления памяти, — как само собой разумеющееся пояснила женщина. — Сначала нужно ослабить тело и волю, сломать сопротивление, тогда гораздо легче проникать в сознание.

Пытки. За всеми эти словами прятался смысл именно этого слова. Она пытала меня, чтобы ей стало проще вторгнуться в мое сознание, которое я и так готова открыть, ради заветных воспоминаний. Теперь цена казалась слишком высокой.

Мужчина пробежал взглядом по моему изможденному лицу, по капелькам пота, застывшим на лбу, и остановился на изучении моих глаз. Выхватив какую-то застывшую в глубине эмоцию, он вновь обратился к женщине:

— И на долго это? Ей лет восемнадцать. Ломать там особо нечего.

— Столько, сколько потребуется, — немного жестко ответила та, и хотя я не могла видеть ее лица, была уверена — она улыбалась.

Меня снова скрутило в узел непрекращающейся боли. Все по новой. Но уже дольше, сильнее. Зал наполнился моими криками.

В какой-то момент я сбилась со счета, сколько раз повторялась эта импровизированная экзекуция. Перестала понимать, где нахожусь, что происходит и почему со мной так поступают. Перерывы между пытками стали короче. Сосредоточится гораздо труднее. Я терялась в пространстве и болезненных ощущениях.

Я была слишком самонадеянной, считая, что смогу выдержать нечто подобное. Я просила прекратить. Я заглушила слабые нотки гордости и умоляла женщину остановиться. Она меня не слышала. Или не слушала. Кажется, к тому моменту я сорвала голос. На щеках застыли слезы. Остекленевшим взглядом, утонув где-то глубоко внутри себя, я смотрела в потолок, сфокусировавшись на красной точке.