Кит Роберт – Сердце Дракона. Неблагое дело. Война сынов (страница 51)
– Мы… э-э, ищем шерифа. Джека Дэниелса.
Женщина в плотно облегающей коричневой форме кивнула.
– Я – Жаклин Дэниелс. – Она сделала три шага навстречу, звонко цокая каблуками кожаных сапог по плиточному полу. Выглядела она старше тех девиц, что встретились им на улице – Сэм дал бы ей лет тридцать с небольшим, – но ее карие глаза и пухлые губы излучали живую красоту, которой не грозило раннее увядание.
Но Дин смотрел вовсе не на ее глаза. Он таращился на ее нагрудный знак, начищенный и сияющий так же ярко, как и патрульная машина у входа.
– Шериф Дэниелс? – Сделав над собой усилие, он отвел взгляд. – Я – федеральный агент Таунс, – сказал он, доставая удостоверение, – а это – агент Ван Зандт…
– Таунс? – переспросила шериф. – Ван Зандт? Это что, шутка?
Сэм вскинул бровь.
– Прошу прощения?
Она выстрелила в них взглядом.
– Ваши имена, – потребовала она.
– Послушайте, вы что же, предполагаете… – напыжился Дин.
– Или вы меня разыгрываете, – продолжила она, с сомнением поглядывая на них, – или у вашего начальника нездоровое чувство юмора.
Дин вздохнул.
– Да, а вас, наверное, зовут Джеки?
– Меня зовут шериф Дэниелс, – отрезала она. Зазвонил телефон, и шериф оглянулась на свой стол. Издалека казалось, что на нем царит такой же порядок, как и в ее машине. Единственное, что нарушало этот порядок, – металлическая пепельница, наполненная чем-то похожим на скомканные фантики от жвачки.
– Вы позволите? Я на минутку. Секретарша сегодня заболела, и я немного занята.
– Конечно, не торопитесь. – Дин посмотрел ей вслед, когда она направилась к телефону, и Сэм, даже не глядя на брата, знал, куда он смотрит. – Слушай, как ты думаешь, она… – начал он.
– Заткнись, – одернул его Сэм. – Просто заткнись.
– Да будет тебе, старик, об этом даже песни пишут.
– Песни пишут и про тюрьму, – сказал Сэм. – Давай обойдемся без этого хотя бы в первые десять минут.
Шериф Дэниелс закончила разговор по телефону.
– Итак, – сказала она, стоя у стола, – ближе к делу. Скажу прямо, – продолжила она, прежде чем кто-то из Винчестеров успел произнести хоть слово, – может, вы не в курсе, но у меня расследование в разгаре, и, если мне не удастся прояснить кое-какие детали, скандала не избежать. – Снова заверещал телефон, но шериф даже не дернулась, чтобы снять трубку. – Если вам что-то нужно, излагайте быстро.
– Постараемся, – сказал Сэм.
Она метнула на них еще один выразительный взгляд.
– Ну?
– Давайте начнем с этого парня, Дэйва Уолвертона… – Дин неопределенно махнул рукой, – как вы их там называете? Ряжеными?
– Реконструкторами, – укоризненно поправила его шериф. – За «ряженых» вам тут запросто начистят физиономии.
– Да, точно. Извините. Реконструкторы. В отчете сказано, что Уолвертон изображал настоящего солдата Гражданской войны, которого завали Джубал Бошан, верно? И застрелил другого ряж… реконструктора из бутафорского ружья?
Дэниелс коротко кивнула.
– Это была модель классического мушкета «Спрингфилд», сделанная на заказ для стрельбы холостыми патронами.
– Откуда вы знаете, что оружие бутафорское?
– Я вижу копию с первого взгляда. – Она кивнула на ружье, прислоненное к стоявшему справа стулу. – Вот эту, например.
– Можно? – спросил Сэм.
– Ради бога.
Сэм взял ружье в руки и прикинул его вес.
– Кажется, что настоящее.
– Конечно, – сказала шериф. – Это же
– Да, мы уже слышали, – ответил Сэм. – А что со штыком и мушкетом, которые были у Уолвертона на поле боя?
– Они сейчас в лаборатории на экспертизе.
– Ладно, – сказал Дин. – Возможно, он просто немного увлекся и решил, что война еще продолжается? Может, у него, как бы это сказать… была неустойчивая психика?
Дэниелс вздохнула.
– Похоже, вы меня не услышали. Мы имеем дело с налоговыми инспекторами и айтишниками, которые добровольно напяливают на себя колючую шерстяную форму и подбитые гвоздями сапоги и совершают многокилометровые марш-броски в тридцатиградусную жару. Такие у них представления о досуге. Неустойчивая психика – это еще мягко сказано. Они на всю голову больные. Но оружие у всех не боевое. Мне плевать, если кто-то из них считает себя призраком Ли Харви Освальда[53], но ты никого не сможешь убить, стреляя холостыми.
– Не хотите ли вы сказать… – начал Дин и осекся, запутавшись.
– Я хочу сказать, что, если исключить существование дыры во времени, где копии вдруг были заменены настоящим боевым оружием, тем, что было вчера у Дэйва Уолвертона, совершить что-либо подобное невозможно.
Она выдвинула ящик, достала папку и небрежно бросила на стол. Из папки выпало несколько фотографий с места преступления. Сэм потянулся к снимкам, на которых увидел труп солдата в форме юниониста.
Он передал Дину фотографию: большую часть головы чуть выше шеи просто снесло, осталось лишь кровавое месиво. В цвете все это выглядело так, будто на траву опрокинули какое-то неряшливое итальянское блюдо.
На следующей фотографии был крупным планом запечатлен другой реконструктор с выколотым глазом. Запекшаяся кровь придавала его лицу сходство с театральной маской.
– Уолвертон ударил его штыком. – Дэниелс кивнула на тумбочку слева от стола. – Таким же.
Дин взял штык с тумбочки, повертел в руках, проверил, насколько он острый.
– Таким и хлеба не нарежешь.
– Да неужели? – Глаза Дэниелс, ярко-зеленые и цепкие, заметались между ними. Шериф полезла в стол, достала жевательную резинку и, развернув, сунула в рот, а обертку скомкала и бросила в пепельницу.
– Послушайте, – сказала она, – я знаю, что вы не местные. И вот что я вам предлагаю. Зайдите в Историческое общество, посмотрите старые фотографии, побывайте на поле сражения, поговорите с реконструкторами…
– Уже сделали, – перебил ее Дин.
– Тем лучше. – Она вытащила изо рта жвачку, посмотрела на нее, как на личного врага, и скатала в шарик, который тут же полетел в пепельницу. – Значит, мы все выяснили. Так что займитесь своими делами, а мне позвольте вернуться к моей работе. Если у вас возникнут какие-нибудь вопросы по делу, обращайтесь. Идет?
С этими словами она вернулась к бумагам, разложенным на столе, ясно давая понять, что разговор окончен.
– Как хорошо вы сказали, – подал голос Дин. – Вопросы по делу…
Сэм оживился.
– У меня как раз есть один.
Шериф подняла голову и устремила на него взгляд из бездонных глубин равнодушия.
– Слушаю?
– Уолвертон нанес себе смертельный удар своим же штыком, верно?
– Да.
– Тогда что это за следы у него на шее? – спросил он.
– Где?
– Вот здесь. – Сэм постучал пальцем по фотографии, указывая на горло Уолвертона, где краснела пара похожих на ожоги отметин. – Похоже на синяки, видите?