Кит Роберт – Сердце Дракона. Неблагое дело. Война сынов (страница 26)

Сначала борьба шла на равных. Томми не отваживался приблизиться, боясь поймать пулю. В какой-то момент дуло действительно повернулось в его сторону, и он нырнул под стол.

В конце концов Бенни все же взял верх и приставил ствол к груди Эла.

Прогремел выстрел, Эл вскрикнул.

Бенни улыбнулся и, торжествуя победу, ослабил хватку. Эл тут же выхватил у него «беретту», сунул ствол под подбородок Бенни и выстрелил.

Ошметки мозга вперемешку с осколками черепа заляпали стены и потолок. Эл повернулся к пораженному Томми. Рубаха его была разодрана в клочья, залита кровью, но раны затягивались прямо на глазах.

Улыбка, мелькнувшая на лице Эла, показалась еще более страшной, чем напугавшая его раньше улыбка Винчестера. В ней было безумие, чего в улыбке Джона не было.

– А ведь все, что от тебя требовалось, Томми, – это дать мне побольше возможностей, – угрюмо сказал Эл. – Потому я и убил этих трех идиотов – Тенга, Ли и Лао. И этих двух. – Он повернулся к Майку, все еще лежавшему в полубессознательном состоянии на полу, и дважды выстрелил ему в спину. – И этого. Никто из них, Томми, не мог быть тебе полезен. А я мог. Но теперь мне нужно подумать о себе. К тому времени, когда у меня появится возможность снова вызвать Сердце Дракона, я стану самым могущественным человеком в Китайском квартале.

Томми посмотрел на Эла с таким же презрением, с каким, бывало, Старик смотрел на него самого.

– Тебе кажется, что ты лучше меня, но на самом деле ты просто дурак, которому повезло.

– А сейчас мне повезет еще больше.

И это были последние слова, которые Томми услышал, перед тем как пуля разнесла ему череп.

Глава 18

Испуская дух в смертельных объятиях демона, Накадаи испытывал неописуемые страдания. И все же, хоть пламя, поглощая его плоть и обнажая скелет, ревело все громче, хоть огонь выжигал остатки его жизни, на самом краю сознания мелькала смутная мысль: замысел демона простирается гораздо дальше, нежели просто превратить жителей мирного селения в толпу, жаждущую крови.

В конце концов боль сделалась такой нестерпимой, что Накадаи потерял сознание – в последний раз, взмолился он. Конвульсии прекратились, и наступило ничто, пустота. На краткий миг Накадаи показалось, что он обрел покой, которого жаждал с тех мрачных дней, когда его хозяин был предан позору.

Увы, его надеждам не суждено было сбыться.

Пламя, что уничтожило его, разгорелось вновь. И хоть он не ощущал жгучего прикосновения его языков, его разрушительной силы, каким-то неизъяснимым образом они возвращали его в обитель живых.

Перед ним стояла иссохшая старуха.

– Я – Мико, – сказала она. – Ты мой двоюродный дед. И будешь делать то, что я скажу. – В руках у нее был меч с крюком на конце и иероглифами, означавшими: «Порази сердце дракона».

Накадаи, как ни старался, не мог выговорить ни слова – даже убедиться каким-нибудь образом, что эта старая карга действительно потомок его пухлого двухлетнего племянника, которого он еще помнил. Точно так же не мог он и управлять своими действиями.

Смутно различимая в дыму костра, женщина, назвавшая себя Мико, сказала, что ей известно о заклинании, с помощью которого демон погубил Накадаи, и, обладая силой, дарованной ей по праву рождения, она вернула его на землю живых.

Она говорила о чужестранцах, оказавшихся на их родных берегах вскоре после смерти Накадаи, и о том, как их подлые привычки подорвали дух Японии. Она рассказала Накадаи про его собственную дочь, которая вышла замуж за китайца, пересекла океан, поселилась в Соединенных Штатах и родила там сына.

Это был последний удар, и он побудил Мико к действиям. Отрекшись от дочери и порвав все нити, связывавшие ее с семьей, она погрузилась в изучение семейных преданий в надежде отыскать хоть что-нибудь, что позволит ей обрести силу для борьбы с тлетворным поветрием. Вот тогда она и узнала про заклинание.

Затем она нашла колдунов и стала изучать их искусство. Они помогли ей составить заклинание, которое вернет Накадаи в землю живых и позволит использовать его как орудие мщения. Однако же, зная, какие опасности возникают, когда бросаешь вызов злу, она решила, что не помешает отлить меч вот такой замысловатой формы.

Она будет держать его про запас, на тот случай, если демон вернется и решит вернуть себе власть над духом Накадаи.

– Ты поможешь мне избавить нашу землю от западной чумы, – изрекла старуха, и в этот миг самурай понял, что она давно обезумела. – Вместе мы уничтожим врага и возродим Японию во всей ее благородной славе.

Однако годы подорвали не только ее разум, но и тело, и еще до того, как Накадаи сумел осуществить хоть одну из задач, поставленных перед ним старухой, Мико сдалась на милость времени и умерла.

Когда она испустила последний вздох, наступило благословенное забвение. И длилось оно до тех пор, пока ее внук Альберт Чао не повторил то же самое старое заклинание. Это был тот самый полукровка, чье появление на свет привело некогда в такую ярость старуху Мико. Используя Накадаи, как кукловод марионетку, он творил свою бессмысленную месть, пока вновь не был изгнан женщиной с Запада.

Когда же восемьдесят лет спустя он вернулся, Альберт Чао вновь завладел им. Он был умнее, чем его предок, но так же одержим тягой к злу, и лишь меч Мико, оказавшийся каким-то образом в руках чужеземца, не позволял Накадаи нанести еще больший ущерб.

Вновь он плавал в пустоте, которая, хотелось ему верить, продлится вечно. Но, как и прежде, он понимал, что демон не оставит его в покое.

Глава 19

Вместе с непоседливым Сэмми и невозмутимым дядей Бобби Дин переминался с ноги на ногу у стойки выдачи багажа аэропорта Сиу-Фоллз.

Всякий раз, как у дверей кто-то появлялся, сердце десятилетнего мальчугана начинало биться сильнее. А когда выяснялось, что это не папа, его плечи опускались. Ему хотелось только одного – чтобы папа вернулся домой целым и невредимым. Главное – живым.

Накануне вечером папа звонил дяде Бобби. В это время Дин уже был, как и положено, в постели, но, в отличие от Сэмми, заснуть не мог, и когда зазвонил телефон, выскользнул из спальни, неслышно пробрался на верхнюю площадку лестницы и стал прислушиваться к доносившемуся из кухни голосу дяди Бобби.

– Хорошо. Ладно. – Он замолчал, слушая, что ему говорит Джон. – Да, я так и думал, Уоллес свое дело знает. Что? А, да, конечно. Это разумно. Ладно, отсылай меч назад, только не вздумай пропустить его через металлодетектор, и уж точно нельзя доверять идиотам, через руки которых проходит уже проверенный багаж. Иначе считай, что тебе повезло, если эту штуковину не зашлют по оплошности куда-нибудь во Внешнюю Монголию… Самое лучшее – Федерал Экспресс. Ладно. А я, как только получу его, уберу обратно в ледник, вдруг через двадцать лет опять пригодится. Да, мы встретим тебя в аэропорту, я даже «Импалу» пригоню. Да, в полном порядке, просто надо было масло сменить и подтянуть кое-что. Что? Да, я сказал «мы». Возьму с собой мальчиков. Они соскучились по тебе… А с чего их оставлять дома? Хорошо. Ладно, Джон, до встречи.

Услышав, как дядя Бобби кладет трубку на рычаг, Дин ощутил миг подлинного счастья. Папа жив – и судя по тому, что они с дядей Бобби о чем-то пререкались, как обычно, чем-то недоволен.

А это значит, Дин знал по опыту, что отец в полном порядке.

Ожидая его в аэропорту, Дин говорил себе, как важны для папы эти частые отлучки, он понимал это гораздо лучше, чем Сэмми. Младший брат толком не помнил маму, он был совсем маленьким, когда ее не стало. Трудно представить, что он когда-нибудь по-настоящему поймет, что с ней случилось.

Если быть честным с самим собой, то Дин и сам это не вполне понимал. Бывали дни, хотя в этом он бы никому не признался, когда он не мог даже вспомнить, как она выглядела.

Маму убил какой-то монстр, и папа не успокоится, пока не найдет его и не убьет. А пока он ездит и убивает других монстров, которые хотят убить мам других мальчиков и девочек.

Потому что папа – герой, а герои ведут себя именно так.

Наконец за спинами какой-то ссорившейся пары мелькнула знакомая темноволосая голова. Широко шагая, папа обогнал пару и широко улыбнулся.

Сэмми ни на что вокруг внимания не обращал, но, увидев отца, вскочил и бросился к нему.

– Па-а-ап!

– Совсем еще ребенок! – заметил Дин, делая вид, что возвращение отца – не такое уж большое дело.

– Ну как, ребята, все в порядке?

– Все классно, па! – Сэмми от нетерпения подпрыгивал на месте. – Я побил Дина в шашки, а потом он выиграл у меня в прятки, но это ничего, потому что я снова побил его в ятци[25].

Дин собрался было уточнить, что Сэмми выиграл только одну партию, но Бобби положил ладонь ему на плечо и покачал головой. Дин недовольно промолчал. Сэм был счастлив видеть отца, и Бобби не хотел портить ему удовольствие. И Дин ограничился словами:

– Здорово, что ты вернулся, па.

– Я соскучился по вам, ребята. Да, у меня тут кое-что для вас есть. – Он сунул руку в карман куртки, достал два маленьких пластмассовых прямоугольника и один протянул Сэмми, другой Дину.

Это были сувениры из Калифорнии, миниатюрные автомобильные номера, только на одном вместо цифр было выбито «ДИН», а на другом – «СЭМ».

– Вот это да! – завопил младший. – Здорово!

– Такие только в Сан-Франциско найдешь, – улыбнулся Джон. – Хотел, чтобы у вас было что-то особенное.