Кит Роберт – Больше никогда (страница 5)
— Ага. Они называются в честь ди-джея Скотта Мани, который умер пару лет назад.
— Чувак… — очень знакомо завел Дин.
Это значило, что Сэм в очередной раз промахнулся с какой-то загадочной деталью музыкального мира, знание которой его брат считает необходимым для жизни, и нужно приготовиться к многословным разъяснениям.
— Его фамилия произносится «муни», а не «мани». Его называли Профессор, и он был одним из самых великих ди-джеев шестидесятых и семидесятых. Знаешь песню «Caravan» Ван Моррисона[21]? Там как раз…
Сэм прилежно кивал, хотя не знал ни песни, ни ди-джея, причем не капли из-за этого не беспокоился: ему хватило головомойки за проявление полного невежества в отношении Роберта Джонсона во время того дела с адскими гончими[22].
— Давай вернемся к другу Эша, — продолжил Сэм, убедившись, что промывание мозгов подошло к концу. — Солиста группы зовут Манфред Афири, он же гитарист. Остальные четыре парня — клавишник Робби Мальдонадо, второй гитарист Алдо Эммануэлли, басист Эдди Грабовски и ударник Том Дэли. По выходным они играют в «Парковка сзади» в Ларчмонте.
Дин искоса взглянул на младшего брата:
— Ты серьезно?
Сэм пожал плечами:
— Так на сайте написано.
Дорога выпрямилась наконец, и тут будто из-под земли вырос знак, сообщающий о еще одном пошлинном пункте.
— Неееет! Они издеваются! Мало того, что мы уже отвалили шесть долларов за въезд, так теперь еще платить???
Приподняв бровь на «мы», Сэм проговорил с намеком:
— Ну, у тебя еще четыре бакса в кармане лежат.
— Да-да, — Дин приткнул Импалу в единственном ряду, где можно было заплатить наличными, пока остальные автомобили без проблем проносились по шести полосам, которые обслуживались автоматом.
Сэму начало казаться, что это какой-то заговор.
Наконец, они пересекли еще один мост, поменьше, и оказались в Бронксе.
— Нам нужно съехать с 264-ой улицы.
— Ясненько.
Дорога продолжала угрожающе извиваться, выезды с нее вели на улицы, помеченные 2… Дин свернул направо, и они совершенно потерялись: перевалили через несколько холмов, покрутились по кривым улочкам, дивясь разбросанной нумерации. Местность выглядела удивительно сельской: поблизости обнаружилось всего несколько довольно больших домов с дворами, а так — абсолютно никаких ассоциаций с Нью-Йорк-Сити, особенно после небоскребов.
— А я-то думал, здесь все улицы широкие и под прямыми углами, — процедил Дин.
— За шахматной планировкой — в Манхэттен, — отозвался Сэм.
— Очешуеть можно.
Дорога нырнула вниз и направо, приближаясь к перекрестку, когда Сэм заметил зеленую табличку с надписью «Ист-стрит, 248»
— Вот оно! Сворачивай направо.
— Богом клянусь, Сэмми, если этот дом не здесь, я разворачиваюсь и еду обратно в Индиану.
Сэм не стал напоминать, что, даже если они захотят вернуться к мосту, придется плутать не меньше. Потом он зацепился взглядом за номер одного из домов:
— Мы на месте.
Парковки поблизости не наблюдалось, зато по соседству оказалась подъездная дорога, и Дин остановил Импалу там. Едва машина стала, Сэм вывалился на улицу, радуясь возможности в первый раз с заправки в Пенсильвании распрямить свои длинные ноги. Коленные чашечки протестующе щелкнули.
— Симпатично, — заметил Дин.
Трехэтажный дом был выстроен в колониальном стиле[23] — с каменной трубой, деревянным крыльцом-террасой, дополненным декоративными качелями, и парадной дверью с маленьким застекленным окошечком.
Элен снабдила Дина только именем, адресом да названием группы, так что братья не могли выяснить, дома ли хозяин. Минута ожидания после звонка в дверь показала, что не дома.
— Ладно, давай замок вскроем, — Дин полез в карман за отмычками.
Сэм удержал его руку:
— А давай не будем. Мы же ему помогать собрались, забыл?
— Ну, скажем, что нас Эш послал.
— А если он не поверит и вызовет копов? Нам сейчас всякие уголовно наказуемые делишки без крайней необходимости не шли-не ехали. Может, разузнаем пока про По, а вечером вернемся?
Дин уставился на брата, пытаясь, судя по бегающим глазам, выставить себя правым, а его — не очень, но с позором провалился. Наконец, он сдался и повернул к машине:
— Ладно, но не раньше, чем ты выяснишь, как нам выбраться из этого дурдома, — он открыл дверцу. — Куда сначала, к замурованному или туда, где обезьянка порезвилась?
Сэм улыбнулся:
— Ни туда, ни туда. Орангутанг был из местного зоопарка. Оттуда и начнем. Скажем, что мы из… ну не знаю… из Общества охраны дикой природы, например.
— Нет, пускай будет «Нэшнл Джиографик».
— Ну пускай, — Сэм пожал плечами. — Не то, что бы я сильно заморачиваюсь, но почему мой вариант не подошел?
— Да потому что зоопарк Бронкс как раз входит в это общество. Это будет все равно что сказаться представителями журнала «Стар Ворс Инсайдер» на ранчо Скайуокера[24].
Сэм снова втиснулся на переднее сиденье:
— А с каких пор ты разбираешься в журналах о животных?
— Кэсси выписывала.
Сэм ухмыльнулся. Кэсси была одной из многочисленных братовых подружек. Беря в расчет ее боевой характер, о котором младший Винчестер получил представление исходя из их первой и единственной встречи в Миссури[25], не было ничего удивительного в том, что она поддерживала подобную организацию.
Сэм развернул карту, пытаясь вычислить лучшую дорогу к зоопарку, а Дин неожиданно спросил:
— Слушай, а в этом зоопарке есть пингвины? Как в «Мадагаскаре»[26]?
— Те пингвины жили в зоопарке Центрального парка, — отозвался Сэм, не отрываясь от карты. — То есть, пингвины, наверное, и здесь есть…
— Да, но не думаю, что они такие же крутые, как в «Мадагаскаре». В смысле, врядли они могут захватить истребитель или всех разбросать в рукопашке.
— Знаешь, Дин, если бы они могли, у нас было бы уже три работы!
Глава 4
Клэр Хемсворт счищала траву с логотипа Общества охраны дикой природы на своей голубой рубашке, направляясь на участок «Дикая Азия». В ноябре посетителей было негусто, но «Дикая Азия» даже в такое время пользовалась успехом. Клэр вспомнила, как мама рассказывала, насколько замечательна была эта территория на момент открытия в семидесятых. Сама она причин такой суматохи не понимала. Монорельс был древний, как мир, и не такая уж это невидаль — гуляющие на воле животные. Конечно, в те далекие времена, когда мама была девочкой, звери без клеток были чем-то из ряда вон выходящим, но сейчас этим никого не удивишь. А вагончик и вовсе был дебильным куском пластмассы, готовым, по мнению Клэр, сойти с рельсов в любой момент.
И вообще, настроение было не на высоте. Со времени того происшествия с парнишками Клэр только и делала, что разбиралась с репортерами, полицией и адвокатами Фордхэмского университета, и это надоело ей до смерти. Хуже всего были адвокаты — ладно, копы и журналисты просто делали свою работу, но почему ей пришлось выслушивать всякую фигню от этих дотошных юристов только потому, что погибшие числились их студентами? И ведь убийство случилось даже не на территории кампуса!
— Простите, это вы миз Хемсворт?
Клэр зажмурилась и затаила дыхание: за последнюю неделю с этих пяти слов началось разговоров пятьдесят, не меньше, и слышать их было как сверлить зуб без наркоза. И если этот «голос» не относится к правоохранительным органам или ООДП, она сейчас развернется и пошлет его на…
Клэр развернулась и увидела мужчину своей мечты.
Рядом с ним стоял еще какой-то тип, но на второго Клэр не обратила никакого внимания — не до того было. У «мужчины ее мечты» были чудесные зеленовато-карие глаза и потрясающий сексуальный голос. Прямо здесь и сейчас она твердо решила, что сделает все, что бы ему не понадобилось. Этот парень был высокий, но явно не стеснялся своего роста, как некоторые высокие люди. Его густые волосы лежали в аккуратной прическе, и еще у него был весьма симпатичный нос.
— О… да… Это я… я… миз Хемсворт… то есть, Клэр.
Второй парень отозвался:
— Очень приятно. Меня зовут Джон Мэйолл, а моего друга — Берни Уотсон[27]. Мы из «Нэшнл Джиографик».
Клэр моргнула и, оторвав взгляд от Берни Уотсона (какое приятное имя!), взглянула на его приятеля — у того были зеленые глазищи, очень короткая стрижка, а губы, казалось, готовились в любой момент сложиться в ухмылку.
«Как его там? Джон?»