Кит Роберт – Больше никогда (страница 12)
— Ты слыхал о чудаке по имени Персиваль Сэмюэлс?
— Не припомню, — мотнул головой Сэм.
— Он жил на стыке девятнадцатого и двадцатого веков. Медиум и по совместительству на всю голову стукнутый даже по сравнению со всеми остальными тогдашними психами.
— И насколько же стукнутый?
Дин осклабился:
— Ну, его сам Алистер Кроули сумасшедшим назвал, так что, думаю, парень и правда с крышей не дружил, понимаешь?
— Так что там с ним? Господи, Дин, тогда этих медиумов было, как собак нерезаных, и почти все мошенники.
— Точно, это как куча клонов Джона Эдварда[56], только что без шоу. Они проводили сеансы и пытались связаться с миром духов, чтобы престарелые тетушки могли поболтать с покойными мужьями, а детишки — с двоюродной бабушкой Салли: а правда ли, что они заныкали миллион долларов под половицей. Муть полнейшая, зато если приноровишься — уйму бабок загребешь.
— Так что там с этим Сэмюэлсом вышло?
— Ничего путного, так что он выдумал собственную фишку, — Дин, наконец, нашел нужное место и передал дневник брату. — Он начал продавать заклинание воскрешения, которое якобы возвращало родственничков с того света.
Сэм взял дневник и зачитал описание ритуала:
— В точности начертите печать. Центр ее — Истинная Душа воскрешенного. Четыре внешние точки — воссоздание Событий Великой Важности и Силы в четырех временных отрезках: полнолуние, последняя четверть луны, новолуние и первая четверть луны. Когда четыре шага будут завершены, воскрешенный вернется к жизни, — Сэм поднял голову. — Звучит знакомо.
— Да, но это просто чушь. Сэмюэлс впарил свое заклинание кучке народу, оно не подействовало, так что нашего недо-медиума арестовали, и он самоубился в тюрьме.
Сэм сдвинул брови:
— То есть, оно сто процентов не работает?
— Вроде, — Дин пожал плечами. — Сэмюэлс утверждал, что достал ритуал на Дальнем Востоке, у народов хиндустани.
— Хиндустани — это язык, а не народ.
— Ага, и даже если он имел в виду индуизм, то ритуал с этой религией и рядом не стоял. Короче, чувак вытащил свое заклинание из одного места и постарался, чтобы звучало поэкзотичней. Помнишь, дело было как раз, когда британцы колонизировали Индию, и Запад пошел на более близкий контакт с Японией и Китаем?
Сэм ухмыльнулся:
— А я-то думал, ты дрых на уроках истории.
— Не в одиннадцатом классе, — Дин приподнял уголок рта, как всегда, когда разговор заходил о женщинах. — У нас была мисс Модзелевски. Горячая цыпочка.
— А кто бы сомневался, — младший Винчестер прикусил губу. — Подожди-ка секунду.
Он сбегал на улицу к Импале и вернулся с картой Бронкса, когда начала играть «Us and Them». Сэм посмотрел на кофейный столик, заваленный всякой всячиной, покачал головой и, растолкав пластинки, приземлился прямо на красный лоскутный коврик. Выудив из кармана ручку, он отметил на карте коттедж По, потом стер метку и поставил другую — там, где по словам Энтони дом стоял раньше.
— А что там такое через улицу? — влез Дин.
Сэм быстро объяснил и проставил метки на углу Вебб-авеню и Вест-стрит, 195, и на Камбреленг-авеню между Ист-стрит, 188 и 189.
— Дневник не принесешь?
Дин подчинился и присел рядом с братом. Соединив три точки, можно было получить часть той самой печати.
— В яблочко, — пробормотал Дин. — На месте коттеджа… в смысле, там, где он изначально стоял, и есть сосредоточие Истинной Души, а про воссоздание Событий Великой Важности и Силы мы уже выяснили.
Сэм продолжал черкать ручкой, заканчивая печать:
— Точно. Нет ничего сильнее заклинания, забирающего жизнь, — он выпрямился. — Так, если мы правы, то следующее убийство произойдет в понедельник или на углу Фордхэм-роуд и бульвара Мартина Лютера Кинга-младшего или на Вебстер-авеню к югу от бульвара Бедфорд Парк, — он тяжело вздохнул. — Нам только узнать, кто все это делает.
Дин поднялся и перебрался на диван ближе к ноутбуку:
— Возможно, ты уже нашел подозреваемого номер один, — он нажал «пробел», чтобы вывести компьютер из спящего режима (заставку Сэм оставил оригинальную виндоузовскую, чтобы не провоцировать Дина на шуточки), и на мониторе возник найденный утром сайт.
— Там что-то полезное? — младший Винчестер тоже поднялся с пола и присел рядом.
— Типа того, — Дин вывел информацию о сайте.
Среди всяческих данных нашлось и фото его разработчика, Артура Гордона Пима: огромный нос, маленькие глазки-бусинки, тонкие губы, подбородок с ямочкой и редкие каштановые волосы.
— Чувак серьезно запал на По, даже фамилию сменил. Этот Пим — книжный персонаж[57]. Думаю, нашему Пиму только бы встретить своего героя — и можно помирать спокойно, а нам тут мозги ломай над его дикими мотивами.
В голове у Сэма что-то со щелчком сложилось:
— Боже!
— Что? Знаешь этого чудилу?
— Нет, но… — Сэм потряс головой, вспомнив поездку к коттеджу По и неудавшуюся попытку осмотра дома. — Я его уже видел. Этот парень ошивался рядом с домом, — он ткнул в монитор.
— Тем более.
— Дорогая! Я дома!
Братья оглянулись и увидели в дверях Мафреда, одетого в пропыленные джинсы, рубашку с длинным рукавом под кожаной курткой и рабочие ботинки. — Черт возьми… «Флойд»? Отличный выбор, парни.
— Спасибо, — отозвался Дин. — Извини за беспорядок.
— Забей, — отмахнулся Манфред. — Люблю, когда гости ценят прелести жизни. Кстати, придете вечером на гиг?
— Непременно, — пообещал Дин.
Сэм быстро оглянулся на брата, но промолчал.
— Мазево. То есть, чудесно. Пойду переоденусь, — и Манфред потопал наверх.
— Что? — со вздохом переспросил Дин.
— Если дух появляется после концертов, может, лучше останемся дома и подкараулим его?
— А если он не появится до возвращения Манфреда, то мы пропустим живую музыку, — и, не дожидаясь дальнейших возражений, Дин добавил: — Хочешь строить из себя девицу-затворницу, флаг тебе в руки. Лично я отправляюсь на концерт.
Сэм подумал немного:
— Нет, я тоже пойду. Явно все это связано с группой, так что надо там хорошенько осмотреться.
А еще младшего Винчестера не очень привлекала идея оставаться одному в чужом доме: это Дин чувствовал себя как рыба в воде, а Сэму все казалось, что он вторгся в частную собственность. Конечно, здорово, что можно спать в собственной комнате и не заморачиваться с поддельными кредитками — особенно когда Дина разыскивают по всей стране — но рассиживаться здесь по-хозяйски целый день… нет, такое удовольствие было не по Сэму. Кроме того, если группа действительно играет рок семидесятых, Дин с головой уйдет в музыку, а не в поиски странностей. Надо быть там и прикрыть брату спину.
— Чудненько, — сказал Дин. — Короче, идем на концерт, потом ищем духа, если повезет — разбираемся с ним, а завтра выслеживаем фаната По.
— Неплохой план, — одобрил Сэм.
Глава 8
Дин запоздало понял, что вечер мог бы стать еще хуже лишь в одном-единственном случае: если засунуть себе в уши две раскаленные кочерги. Да он бы скорее так и сделал, только бы не слышать больше ни единой ноты от «Скоттсо». В своей жизни старший Винчестер переслушал немало музыки в исполнении откровенно средненьких групп: его доходы автоматически вычеркивали возможность приобрести билет на выступление любимого коллектива, так что приходилось довольствоваться живым звуком в забегаловках вроде этой. Он бывал на выступлениях в придорожных ресторанчиках, в клубах, в перестроенных домах и чуть ли не в сараях. Он слушал блюз в Чикаго, джаз в Новом Орлеане и кавер-бэнды в Ки Весте. Он видел, как университетские группы играют в переоборудованных гаражах, и как гараж-группы играют в университетских городках…
Но «Скоттсо» — в самом наихудшем смысле — затмила их всех.
Это ведь несправедливо! Другие хоть старались компенсировать вокальные данные эмоциями: будучи любителем классического рока, Дин видел, что годы надрывания глотки, пока вены не полезут, сделали, скажем, с Робертом Плантом или Стивом Перри[58], и утешался лишь тем, что в свои последние дни эти неудачники вдосталь намаются с голосовыми связками. И тогда музыкальный мир вздохнет свободно. Но такие группы Дина не особо раздражали: да, они играли полное дерьмо, однако хотя бы свое. Ну и фиг с ними. А вот «Скоттсо» как назло замахнулась на любимые диновы вещи: «Cocaine», «Ramblin’ Man», «Rock On» и даже, прости господи, «Freebird»[59]. И разделала их похлеще, чем бог черепаху.
Взять хотя бы барабанщика — единственного из группы, кто носил короткую стрижку. Он менял темп каждые шесть тактов, пропускал тарелки и между песнями ударял по ободу барабана, если чья-то реплика казалась ему смешной. А чтобы завершить картину, он носил ярко-красные шорты и тошнотно-зеленую футболку.
Басист, подобно многим своим собратьям, казался таким же бодрым и энергичным, как вековая сосна. Весь в черном, включая ковбойские сапоги, и с черными прилизанными волосами, спадающими на плечи, он стоял на сцене навытяжку и жевал незажженную сигарету. И только его пальцы, бегающие по струнам, да периодические рейды к кружке пива (и как он умудрялся не выронить при этом сигарету?) доказывали, что он все еще жив. В хорошей группе бас и ударные поддерживают друг друга, задавая общий ритм другим инструментам, однако «Скоттсо» не была хорошей группой, и создавалось впечатление, что басист и ударник играют на разных планетах, причем разные песни.