Кит Рекер – Язык цвета. Все о его символике, психологии и истории (страница 10)

По меньшей мере один ученый утверждает, что красная охра помогала ранним людям не только выживать. Карлос Дуарте из Университета имени короля Абдаллы[60] в Саудовской Аравии связывает эволюцию человеческого мозга с потреблением омега-3 жирных кислот из морепродуктов и высоким содержанием железа в красной охре. Он установил это благодаря многочисленным находкам раковин, окрашенных охрой, в местах археологических раскопок и предполагает, что беременные женщины, в частности, могли стать устойчивыми к анемии и рожать более здоровых детей благодаря питательной комбинации элементов[61]. Его теория не является общепринятой, но открывает путь к исследованию того, почему красная охра кажется плотно внедренной в жизнь наших предков.

Кровь и фертильность

Питание и развитие мозга – один из путей исследования взаимосвязи между красной охрой и человечеством. Другой вариант (или другой возможный вариант), если мы будем ограничиваться только установленными фактами, – изучение фертильности. Возможно, самой известной из множества статуэток, созданных кочевыми племенами охотников-собирателей, живших на обширной территории от Франции до Сибири между двадцатью и сорока тысячами лет назад, является небольшая фигурка, вырезанная из известняка и окрашенная красной охрой. Она известна как Венера Виллендорфская и была обнаружена в Австрии в 1908 году археологом Йозефом Сомбати. У абстрактной стилизованной женщины гипертрофированы эрогенные зоны и уменьшены лицо, ноги и руки. Скульптуру несколько раз подвергали различным анализам и по-разному датировали, и в настоящее время считается, что ее сделали в промежутке между 22 и 24 тысячами лет назад.

Название «Венера» отражает скорее культуру народа, нашедшего фигурку, чем культуру племени, создавшего ее. Она не является изображением Венеры – римской богини любви, эротики и красоты, которая появилась много тысячелетий спустя. Мы никак не можем узнать наверняка, является ли столь очаровательный объект, покрытый охрой, на данный момент больше известный в англоязычной литературе как Женщина из Виллендорфа (Woman of Willendorf) – или ее археологические «сестры», – изображением богини любви или, если уж на то пошло, плодородия, магии, медицины или желания. Если выйти за рамки немногочисленных известных нам фактов об этом и других подобных артефактах, мы окажемся в царстве фантазии и, возможно, проецирования привычного на неизвестное.

Статуэтка, известная как Венера Виллендорфская или на данный момент в англоязычной литературе как Женщина из Виллендорфа, была вырезана из известняка и покрыта красной охрой между 22 000 и 24 000 лет назад.

У нас есть пустяковые данные: ранние статуэтки изображают почти исключительно женщин. В основном у них преувеличены части тела, связанные с сексуальной жизнью, деторождением и кормлением младенцев. Добавьте красную охру, и воображению трудно не перекинуться к значимым исследованиям крови и фертильности, секса и желания. Отражают ли эти идеи скорее то, о чем мы думаем сегодня, чем то, что было на уме у тех, кто создавал Венеру Виллендорфскую? Возможно.

Немногие женщины в социальных группах охотников-собирателей того времени имели возможность потреблять количество калорий, необходимое для достижения такой пышной фигуры, поэтому, вероятно, фигурки показывают лоск идеализированного изобилия и здоровья, что дополнительно подчеркивается красным цветом. Живот, грудь и гениталии Венеры Виллендорфской готовы к деторождению – или, вероятно, восстанавливаются после него. Может быть, перед нами какая-то медицинская магия? Является ли статуя инструментом, претворяющим в реальность мысли о здоровом зачатии, рождении и грудном вскармливании? Красный цвет – цвет крови – мог усиливать подобную ассоциацию.

Присутствие красной охры навевает мысли о менструальной крови и родах – символах удивительной женской силы, способной принести в мир новую жизнь. В более поздние, но все еще древние исторические эпохи, откуда до нас дошли мифы и знаковые системы, женский менструальный цикл и кровь вызывали благоговейный трепет. Некоторые народы, например древние греки, считали менструальную кровь веществом, принадлежащим человеку, который еще не родился, а другие – субстанцией настолько мощной, что она могла представлять опасность.

Плиний Старший писал, что менструирующая женщина может одним взглядом отпугнуть вредителей от посевов или отогнать град – и то и другое свойственно богине плодородия, защищающей сельское хозяйство и пропитание человечества. В Италии эпохи Возрождения бытовало мнение, что из-за взгляда менструирующих женщин могли потускнеть зеркала и заболеть младенцы, а их кровь губила растения и вызывала болезни у собак[62]. Эти атрибуты, хотя и менее позитивные, все еще связаны с удивительными силами, традиционно приписываемыми женским божествам. Вспомните об индуистской богине Дурге[63] и ее роли в борьбе с материальными излишествами и отсутствием почтения или о семи менструирующих девах из легенды племени чероки, которые победили неудержимого демона-каннибала, угрожавшего их народу. Независимо от того, позитивно или негативно изображались кровь, фертильность и женское тело, они являлись объектом табу или благодарности, внушали благоговение и вдохновляли наших предков на создание мощных образов.

Человечество все еще находится в плену культурных штампов, связанных с менструацией. Например, в Непале до сих пор существуют специальные хижины – хозяйственные постройки, где женщины должны оставаться на время менструации, поскольку в этот период они считаются нечистыми. Зачастую эти строения небезопасны, и старая традиция способна погубить кого-то. В других частях света идея менструальной синхронности (когда график менструаций совпадает у женщин, живущих вместе) демонстрирует, как миф все еще управляет нашим восприятием мира в противовес науке. Многочисленные сленговые фразы, метафоры и клише, которые мы используем для обозначения менструации, свидетельствуют о том, что нам все еще трудно говорить об этом – особенно в присутствии мужчин. Комиссия по положению женщин[64] – одна из вспомогательных структур при Экономическом и социальном совете ООН – подробно описала, как дезинформация и табу, связанные с менструацией, продолжают формировать правила и привычки, маргинализирующие женщин, влияя на образование, экономическое положение, психическое и физическое здоровье[65].

Кристофер Вуд. Лежащая обнаженная. 1920-е.

Предпринимаются попытки более открыто и откровенно заявлять о менструации в повседневной жизни. В 2019 году в качестве символа менструации или донорства крови был введен эмодзи в виде капли крови. «Эмодзи играют важнейшую роль в нашем цифровом и эмоциональном словаре, помогая преодолеть культурные и национальные барьеры. Символ менструальной крови может помочь нормализовать менструацию в повседневном общении», – прокомментировала нововведение менеджер по цифровой стратегии и развитию Кармен Барлоу из организации Plan UK, борющейся за права детей в целом и девочек в частности во всем мире.

В 2020 году Институт Цвета Pantone в сотрудничестве со шведским брендом INTIMINA, производящим женские гигиенические продукты, представил оттенок красного цвета под названием Period – «менструация». Так создается благоприятная почва для откровенного общения на данную тему. Period «позволяет женщинам гордиться тем, кто они есть», – сказала Лори Прессман, вице-президент Института Цвета Pantone во время презентации. «Этот цвет поможет всем, независимо от пола, чувствовать себя комфортно и спонтанно и открыто говорить о естественной функции организма»[66].

Кровавые ритуалы

Потому что душа тела в крови, и Я назначил ее вам для жертвенника, чтобы очищать души ваши, ибо кровь сия душу очищает[67].

Пролитая кровь должна была угодить богам, искупить вину за проступки и недостатки или вымолить благословение или еще не исполненное желание – на этом строились древние ритуалы. Убийство священных для богов животных часто сопровождалось огнем; огонь и дым возносили плотские дары к небесам, где, как утверждалось, божества могли определить уместность жертвы и соответственно воздать за нее причитающееся. В ритуальном контексте – в рамках правил и процедур и при наличии священного намерения – кровь выступает действенным посредником. Будучи квинтэссенцией жизни, она преодолевает разрыв между физическим и воображаемым, реальным и идеальным. Она наделена магией.

Эта магия могла не только ублажить богов, но и передать силу участникам ритуала – зачастую в форме лучших черт животного, приносимого в жертву. Например, римские почитатели персидского бога Митры[68] во втором веке спускались в небольшие помещения под алтарями, где забивали быков. Кровь стекала на них через решетку и, омывая подносителей, наделяла мужеством и воинственностью, свойственными животному.

Сегодняшние участники празднества Тейяма – буйно костюмированного танцевального ритуала синкретической индийской народной религии родом из Кералы и соседних областей – приносят в жертву петухов как для того, чтобы умилостивить богов, так и для того, чтобы впитать их свирепость. Здесь в игру вступает преобразующая природа крови; часть пылкой энергии Тейяма произрастает из ритуального разрушения кастовой системы, когда исполнители из низшей касты становятся богами во всей их красоте, мощи и силе. Даже если мы не говорим о крови, красный цвет доминирует в каждом визуальном аспекте ритуалов, корни которых, как считается, уходят в неолитические времена.