Кит Глубокий – Забытый. Рождение стража (страница 2)
«Сначала инициирую поток, затем вдохну в матрицу искру намерения, а стабилизацию обеспечу резонансом с фоновыми лей-линиями…» – мысленно повторял он этапы.
Он сделал глубокий вдох и начал. Пальцы выписывали в воздухе сложные вязи, голос произносил слова призыва, иногда он срывался на хрип от волнения, но в нем была уверенность и упрямство. Кварцевый круг засветился изнутри. Капли крови взмыли над поверхностью на полметра и начали медленно кружиться, вытягиваясь в тонкие алые нити. Воздух зарядился статикой. В центре, над хрустальной сферой, начала клубиться яркая золотистая субстанция. Сердце Виктора заколотилось от восторга. Получается, я действительно это смогу и докажу!
Но он упустил одну деталь. Прямо под местом его эксперимента, на глубине трёх метров, проходил магический канал «Корень Аэлиона» – главная артерия, питающая энергией дуэльные полигоны и щитовой купол академии.
В момент, когда Виктор попытался «вдохнуть» в рождающееся существо последнюю частицу собственного желания, стабилизация ядра дала сбой. Энергия его крови, смешанная с силой призыва, вместо того чтобы замкнуться в круге, рванула вниз, найдя микроскопическую брешь в защите канала и …
Раздался не звук, а ощущение – будто гигантская струна, натянутая под землёй, лопнула. Земля под ногами Виктора вздыбилась. Кварцевый круг разлетелся на осколки. Алые нити крови испарились с шипением. Золотистый комок света с жалким писком рассеялся. А потом началось землетрясение.
Это было не катастрофическое сотрясение, но для академии – нечто неслыханное. С полигона донёсся гул падающего магического купола. Где-то звенели разбитые стёкла.
Виктор, бледный как мел, стоял посреди разгрома, с лицом, испачканным землёй. Он понимал. Это был он.
Через двадцать минут он уже стоял перед составом разгневанных преподавателей в кабинете ректора Аркториуса Велиса.
– …Колебания зафиксированы даже в Городском Магическом Совете! – гремел декан по безопасности, маг Гродд. – Полное отключение дуэльных щитов! Реставрация канала потребует сотен золотых крон! И всё это из-за какого-то… светового шарика?!
Виктор молчал, опустив голову, ну а что тут скажешь. Сейчас главная задача показать смерение и раскаяние, главное что бы не выгнали.
Ректор Аркториус, пожилой маг первой династической линии с глазами, похожими на два кусочка обсидиана, медленно листал его блокнот.
– Григ, – произнёс ректор тихо, но это прозвучало в голове Виктора как раскаты грома – Сообразительность – дар. Безрассудство – преступление. Ты хотел возродить древние методы? Ты едва не обрушил пол-академии.
– Твоё обучение не будет прервано, – продолжал он. – Лишение стипендии на год и общественный работы. С сегодняшнего дня ты будешь отвечать за наведение порядка в архивных и хозяйственных подвалах. Начиная с подвала номер семь. Как сообщает внутренняя компьютерная система учета и хранения, из-за колебаний там с полок попадало половина запасов и сорвало все защитные печати с хранилища ветоши. Полнейший беспорядок.
Виктор вздохнул с облегчением, смешанным с досадой. Отработка по уборке подвалов? Это унизительно, но не катастрофично.
Час спустя Виктор стоял перед массивной дубовой дверью с номером «VII». От Гродда пахло злобой и каплей вина.
– Вот. Чисти, сортируй, расставляй. Печати на дверях хранилища обновить по этому шаблону, – маг сунул ему в руки связку ключей, метлу и потрёпанный свиток.
С этими словами Гродд удалился.
Виктор вздохнул, открыл дверь. Его обдало запахом затхлости и пыли. В тусклом свете фонаря он увидел царство хаоса: покосившиеся полки, рассыпанные рулоны пергамента, разбитые склянки, груды пожелтевшей ткани. На полу – толстый слой пыли, перемешанной с осколками. И повсюду – сорванные защитные печати.
«Великие маги, – с тоской подумал Виктор. – Здесь можно просидеть до старости».
Он закатал рукава, взял метлу и с глухим раздражением сделал первый взмах, подняв облако пыли. Так Виктор Григ начал отбывать своё наказание.
Он не знал, что под слоем вековой пыли и ветоши в самом конце этого подвала, за грудой развалившихся пустых ящиков, находится неприметная трещина в полу. И что в этой трещине будет виднеться кусок древнего сундука, который перевернет его жизнь. А землетрясение, вызванное им, навсегда изменит его жизнь и позволит прикоснуться к структурам мироздания…
Три дня. Три бесконечных дня Виктор Григ провел в подвале номер семь, борясь с хаосом, который теперь казался ему метафорой всей его жизни. Пыль въелась под ногти, в волосы, в легкие. Он уже научился безразлично смотреть на пауков размером с монету и механически произносить заклинание очистки, которое медленно, но верно возвращало порядок в один квадратный метр за раз.
К исходу третьего дня он добрался до дальней, северной стены подвала. Здесь беспорядок был особенно велик: массивные пустые ящики, когда-то, видимо, служившие упаковкой для каких-то громоздких магических инструментов, свалились один на другой, образовав баррикаду из грубо сколоченных досок, покрытых толстым, как войлок, слоем пыли. За ними, в темном углу, царила непроглядная тень. Именно сюда, согласно схеме уборки, нужно было добраться, чтобы проверить целостность дальней печати.
Ворча про себя о бессмысленности наказания, Виктор взялся за первый ящик. Дерево прогнило насквозь, и ящик рассыпался у него в руках с глухим стуком, подняв новое облако пыли. Он закашлялся, махнул рукой, чтобы рассеять мусор перед лицом, и продолжил работу, двигаясь медленно и осторожно.
Именно поэтому он не заметил трещину. Она зияла в каменном полу, скрытая под слоем обломков и тряпья – длинная, узкая расщелина, возникшая, без сомнения, во время того самого землетрясения. Когда Виктор, наконец, с трудом отодвинул последний крупный обломок и сделал шаг вперед, чтобы оценить масштаб работ у стены, его нога провалилась.
Не в бездну, а всего лишь по щиколотку, но этого хватило. Камень под ногой оказался неустойчивым, обломок, на который он собирался опереться, соскользнул. С глухим стоном, больше от досады, чем от испуга, Виктор рухнул на бок, пытаясь ухватиться за что-нибудь. Страшный, сухой щелчок, отдавшийся в костях, и волна белого, обжигающего боли прокатилась по его правой ноге от лодыжки до колена. Он вскрикнул, закусив губу, и рухнул на холодный камень.
Тишина подвала, прежде раздражающая, теперь стала зловещей. Его крик поглотили толстые стены, уставленные полками. Никто не придет. Проверка старейшины Гродда – только через четыре дня. Четыре дня в кромешной тьме, с переломанной ногой. Паника, холодная и липкая, начала подползать к горлу.
«Нет. Не сейчас. Соберись, Григ», – прошептал он сквозь зубы, стиснув их от боли. Он заставил себя дышать медленно и глубоко, как учили на курсе выживания. Боль отступила до тупой, пульсирующей волны. Он осмотрелся. Нога была зажата в самой трещине, ниже уровня пола. Камни сдвинулись, зафиксировав ее в неестественном положении.
Со слезами бессилия на глазах, он начал раскапывать свою же ногу. Делал это осторожно, руками, отбрасывая в сторону мелкие камни, щебень, комья затвердевшей грязи. Каждое движение отзывалось новой вспышкой боли. Он уже почти освободил лодыжку, когда его пальцы наткнулись не на камень, а на что-то гладкое, твердое и… резное.
Сердце его замерло на мгновение, забыв о боли. Он стал разгребать землю быстрее, с каким-то отчаянным энтузиазмом. Из щели, расширенной землетрясением, показывался угол. Не каменный, а деревянный, но это была не простая древесина. Она была темной, как ночь, и на ее поверхности, едва различимая под наслоениями грязи, виднелась сложная инкрустация из потускневшего серебра, образующая странные, геометрические символы.
Сундук. Древний, крепкий, надежно замурованный когда-то в самое основание фундамента, а теперь частично открытый взбунтовавшейся землей.
Боль в ноге отступила на второй план перед жгучим любопытством. Кто и зачем спрятал его здесь? Что внутри? Сокровища? Запретные артефакты? Новая энергия прилила к его жилам. С трудом, опираясь на руки и здоровую ногу, он расчистил пространство вокруг находки. Сундук был небольшим, но невероятно тяжелым. Крышка, украшенная тем же серебряным узором, что и бока, была плотно пригнана, но замка на ней не было видно. Казалось, она представляла собой единое целое с корпусом.
Не раздумывая, повинуясь внезапному порыву, Виктор уперся ладонями в крышку и нажал. Ничего. Тогда он провел пальцами по серебряным линиям, пытаясь найти скрытый механизм, зацепку. Один из острых углов инкрустации впился ему в палец. Он вздрогнул и отдернул руку. На подушечке указательного пальца выступила ярко-алая капля крови.
«Великолепно, – с горькой иронией подумал он. – И ногу сломал, и теперь палец порезал». Капля крови скатилась и упала прямо в центр крышки, на едва заметную впадинку, которую он принял за часть узора.
В следующий миг мир изменился.
Серебряные линии на сундуке вспыхнули ослепительно-белым светом. Древесина затрещала, не от разрушения, а будто пробуждаясь от долгого сна. Крышка бесшумно отъехала в сторону. Виктор, зажмурившись от света, услышал глухой удар, и… его перестало существовать.
Не было потери сознания. Было ощущение, будто его выдернули из реальности, как лист из книги. Он не падал, не летел – он