Кит Глубокий – Забытый. Гроза среди серых (страница 3)

И в тот же миг силы покинули Элиаса. Словно пробку выдернули из самого дна его существа. Колени подкосились. Мир заплыл серой пеленой, звук океана стал далёким, как из-за толстого стекла. Он увидел лишь мельком: двое каменных исполинов, беспомощно заточенных в песчаных колодцах, их горящие яростью глаза, устремлённые на него.

Затем взгляд его упал на собственное запястье. Он не видел цифр. Он чувствовал пустоту.

Его взгляд, мутный и несфокусированный, медленно пополз вниз. Три концентрических круга. Серебристое свечение, вплавленное в кожу.

Самый внешний, широкий обод, что должен был сиять полным, нетронутым светом все четыреста дней… был испорчен. Незначительно. Почти незаметно для постороннего глаза. Но для него – словно кричаще.

От самого края, по едва уловимой дуге, ушло сияние. Осталась лишь тусклая, пепельная тень в форме узкого сектора. Очень узкого. Два дня. Всего два дня из четырёхсот. Песчинки в пустыне времени. Но они были первыми. Они были потеряны. Не прожиты, не использованы – именно потеряны. Потрачены на беспомощное падение, на панику, на нелепую попытку договориться с песком и на безвременную тьму истощения.

398 из 400. Цифры отдались в его черепе глухим, металлическим звоном. Огромный запас. Целый год и ещё месяцы впереди. Но счёт был открыт. Тиканье – началось. И эти первые две украденные единицы времени горели на его коже язвой, напоминая, что процесс не остановить. Что завтра будет 397. Послезавтра – 396. Что каждый его вдох, каждый миг неведения, каждое замешательство имеет свою, чётко обозначенную цену, которую безжалостно вычитают из этого серебряного кольца.

Второй круг, сиял нетронутым, полным стодневным запасом. Третий, самый внутренний и ослепительный, хранил в себе последние, драгоценные десять дней – тот самый финальный отсчёт, которого следовало избежать любой ценой.

Он лежал на спине, чувствуя, как холодная тяжесть этих чисел придавливает его к земле вернее, чем собственное истощение. 398 дней. Это много. Это целая жизнь. Но он уже видел, как легко они начинают таять. Океан вечности, в котором он тонул, оказался на поверку мелкой, стремительной рекой, и он уже успел сделать первый глоток ледяной воды.

Время было не фоном. Оно было тюремщиком, стоявшим у его изголовья. И оно только что впервые щёлкнуло замком. Тихим, почти вежливым. Но щелчок этот отозвался в нём гулким эхом пустоты, которая теперь будет лишь расти, день за днём, пожирая серебряный свет, пока от его миссии не останется лишь тонкая, холодная полоска в десять суток – последний рывок, последний шанс.

Он закрыл глаза, чувствуя на внутренних веках не темноту, а этот проклятый, наполовину тронутый пустотой круг. 398. Число-призрак. Число-обманка. Обещание долгого пути, которое могло рассыпаться в пыль за один неверный шаг. Как уже рассыпались два дня.

Тьма нахлынула не как сон, а как обвал. Он не успел даже упасть. Он просто перестал быть в сознании, растворившись в пустоте истощения, оставив своё беззащитное тело на милость пляжа, океана и разъярённых, но скованных стражей этого перевёрнутого мира.