Кит Глубокий – Забытый. Аналитик в каменных джунглях (страница 3)

– А в библиотеке? В архивах? Может, есть записи о… аномалиях? Необъяснимых явлениях?

Алиса посмотрела на неё с лёгким недоумением.

– Есть раздел городского фольклора. Легенды о призраках метро, летающих объектах над промзонами… Но это всё сказки для желтой прессы. Настоящие архивы – это отчёты, статистика, техническая документация.

Тилия понимала, что зашла в тупик. Её проводник в этот мир был хранителем информации, но сама информация была строго приземлённой, «реальной». Никаких намёков на магию, другие измерения, разломы в реальности.

Как искать Сердце Духа в мире, который отрицает саму возможность его существования?

Однажды вечером, когда Алиса, как обычно, уткнулась в книгу, Тилия подошла к окну. Внизу, на двадцатом этаже, кипела жизнь города. Миллионы огней, движущиеся потоки машин, вечный гул. Где-то там должен был быть ответ. Портал? Энергетическая аномалия? След?

Она посмотрела на своё запястье. «Часы Созвучия» мерцали тускло, первое кольцо продолжало неумолимо темнеть. Время шло. А она была заперта в уютной, книжной клетке, с проводником, чьи горизонты ограничивались библиотечным каталогом.

Надо было действовать. Выходить в город. Искать самой. Но для этого нужны были не только силы, но и статус, документы, деньги. И главное – понимание, что именно искать в этом бетонном океане.

Она обернулась к Алисе.

– Завтра я пойду с тобой. В библиотеку.

Алиса подняла глаза от книги, удивлённо подняв бровь.

– Ты же еле ходишь. И… в чём? У тебя нет одежды, кроме моей старой.

– Мне нужно увидеть твой мир, – тихо, но твёрдо сказала Тилия. – Настоящий. Не из окна. И одежду… я как-нибудь решу.

В её голосе прозвучала та самая стальная нота, знакомая по ритуалам в Пещере. Алиса смотрела на неё – на эту странную, безупречно говорившую по-русски, но абсолютно потерянную женщину с таинственной татуировкой на руке и взглядом, который видел дальше книжных стеллажей.

– Хорошо, – наконец сдалась Алиса, вздыхая. – Но будь готова. Там… там много людей.

Для Тилии это было не предупреждение, а ключевая информация. «Много людей» означало «много сознаний, много информации, много шума». Возможно, именно в этом шуме она и сможет наконец уловить ту единственную, чужеродную ноту – эхо Сердца Духа, затерянное в рёве каменных джунглей.

Она кивнула, глядя в ночное окно, где отражались её собственные, полные решимости глаза. Первый шаг в бездну был сделан – шаг в тихую библиотеку. Следующим будет шаг в сам город. И она была готова слушать. Слушать очень внимательно.

Тилия взглянула на своё запячье перед тем, как выключить свет в комнате. В полумраке «Часы Созвучия» светились мягким, фосфоресцирующим серебром – холодным напоминанием в уютной темноте чужой квартиры.

Три концентрических круга. Внешний, самый широкий, уже не был цельным. Идеальная окружность была нарушена. Примерно одна тринадцатая его часть – узкий, но безошибочно чёрный клин – поглотила мерцающую субстанцию. Она начиналась у незаметной точки на периметре и росла внутрь, как тень от незаметно движущегося светила.

387 дней.

Цифра возникла в её сознании с кристальной ясностью, как только она сфокусировалась. Не результат подсчёта – прямое знание, вшитое в саму татуировку. Из четырёхсот отведённых на первый круг дней осталось триста восемьдесят семь. Тринадцать уже превратились в эту немую, тёмную полосу. Они истекли пока она летела сквозь портал, лежала без сил на крыше, учила язык и приходила в себя на этом диване.

Второй круг, сиял нетронуто, полный жидкого, готового исчезнуть света – его сто дней пока что были неприкосновенным резервом.

Третий, самый тонкий и яркий ободок у самого основания ладони, пылал – финальные, отчаянные десять дней, которые когда-нибудь начнут отсчёт последнего шанса.

Она провела пальцем по границе светлого и тёмного на первом круге. Кожа была гладкой, без перепадов. Чёрная часть не была пустотой – она была отсутствием. Отсутствием времени, возможностей, самого будущего. Она медленно, неумолимо съедала круг, превращая его из целого в убывающую дугу.

Триста восемьдесят семь дней звучало как целая вечность. Год и еще двадцать два дня. В её прежней жизни – срок для титанической работы, для глубочайших медитаций, для прорывов. Здесь, в этом чужом, шумном, лишённом магии мегаполисе, это был лишь срок на то, чтобы понять, с чего начать. И каждый новый день, прожитый без ответов, будет отрезать ещё один кусок от этого сияющего кольца, увеличивая чёрный клин бесцельно потраченного времени.

Часы тикали. Не слышно, но ощутимо – в лёгком, ледяном покалывании на запястье, в этом немом росте тени. Они тикали, пока она спала, ела суп Алисы, смотрела в окно. Они тикали сейчас.