Кит Гейв – Русская пятерка. История о шпионаже, побегах, взятках и смелости (страница 54)

На арене было полно людей. К моему удивлению, меня встретили как почетного гостя – хлебом и солью. Эта традиция есть во многих странах Восточной Европы. Но публика понимала, кто на самом деле был почетным гостем. Жители Воскресенска пришли посмотреть на элиту российского хоккея и на величественный трофей – Кубок Стэнли.

Это был очень эмоциональный момент в связи с бурными событиями лета. Особенно для Ларионова.

– Мы думали: как можем праздновать, когда наши друзья страдают в больнице? – задавался он вопросом. – Но надо жить дальше, популяризировать хоккей. Русские игроки внесли большой вклад в успех «Детройта». Мы выиграли трофей и решили, что так будет правильно. Мы гордимся тем, что привезли Кубок Стэнли в Россию, поделились опытом и историей трофея с болельщиками, которые поддерживали нас последние два сезона в «Ред Уингз».

На арену пришла вся семья Ларионова, как и семья Козлова. Пришли их бывшие тренеры и наставники, а также несколько сотен молодых хоккеистов. Все они были среди тысяч людей, пришедших поприветствовать Русскую пятерку «Детройта» – особенно двух уроженцев Воскресенска. Ведь они вернулись домой победителями.

– Это было потрясающее чувство, – делится Ларионов. – Мы с радостью разделили с ними этот момент. Здорово, что НХЛ разрешила нам привезти Кубок Стэнли в Москву.

Первый визит Кубка Стэнли в российскую столицу прошел с оглушительным успехом. Он побывал на различных ледовых аренах, на 80-тысячном футбольном стадионе, где среди прочих присутствовали президент России Борис Ельцин и премьер-министр Виктор Черномырдин, и даже в ночном клубе, ставшем символом новой поп-культуры в меняющейся на глазах Москве.

– Мы открыли новую страницу в истории Кубка Стэнли, – считает Фетисов. – Переступив российскую границу, мы сделали его частью нашей культуры и нашего спорта. Теперь это в порядке вещей.

Глава 19. Шестнадцать для шестнадцатого

Славе Фетисову больше нечего было доказывать. Выиграв олимпийское золото, уйму чемпионатов мира и Кубок Канады, он наконец взял главный хоккейный трофей – серебряную штуку, на которой было выгравировано его имя. Ему тогда было тридцать девять лет. Только и оставалось, что отвезти Кубок Стэнли в Москву, совершить круг почета по Красной площади, и можно завершать карьеру.

К тому же Русская пятерка была уже в прошлом. Попавший в аварию лимузин навсегда оборвал эту историю. Теперь, когда мы оглядываемся назад, она кажется какой-то неземной. Она длилась меньше двух сезонов. Но это были радостные и памятные сезоны.

Фетисов чувствовал, что с чистой совестью может повесить коньки на гвоздь, чтобы перейти к более важным делам в жизни. Например, сделать мир лучше. Такой план был у него в голове примерно две недели. А потом о нем пришлось забыть, когда Слава, прихрамывая, приехал на «Джо Луис Арену» через пару дней после того, как его выписали из больницы. Он выжил в автокатастрофе, в то время как двое его одноклубников висели на волоске от гибели.

Теплый прием от благодарных и глубоко переживающих болельщиков «Ред Уингз» заставил его задуматься, точнее, пересмотреть свои планы о завершении карьеры. Увидев в раздевалке место своего тяжело травмированного товарища, он принял окончательное решение. Через несколько минут, превозмогая боль, он наклонился, чтобы провести символическое вбрасывание перед благотворительным матчем – Фетисов все еще восстанавливался после перелома ребер и проткнутого легкого. Из-за серьезной раны на правой ноге он повредил нервы, а потому прихрамывал. Однако, увидев имя Владимира Константинова над пустым шкафчиком в раздевалке, Фетисов понял, что останется в хоккее еще на год.

– Я понял, что счастлив быть частью этого клуба, – объясняет он. – Наверное, в глубине души хотел бы вернуться на лед. Я подумал, что, может быть, поиграю еще год. Возможно, сыграю за нас двоих…

Именно тогда было положено начало защите титула чемпиона Кубка Стэнли – за три месяца до старта тренировочного лагеря сезона 1997–98.

Атмосфера в автобусе была предсказуемо мрачной – от «Джо Луис Арены» предстояло ехать четыре часа до Траверс-сити. Дорога лежала на северо-запад через нижнюю часть «варежки» штата Мичиган (по форме территория штата напоминает рукавицу) в курортный городок на одноименном озере, считающийся Меккой у гольфистов и рыбаков. Именно здесь «Ред Уингз» разбили свой тренировочный лагерь. Игроки возвращались на работу после короткого, но богатого на события лета. На дворе было 11 сентября – тогда еще обычный день календаря.

Все хоккеисты прошлогоднего состава провели по паре дней с Кубком Стэнли, как и полагается после завоевания чемпионского титула. Фетисов, Игорь Ларионов и Слава Козлов совместили свои дни, чтобы отвезти трофей на родину. Капитан команды Стив Айзерман привязал его к своему катеру и катался с ним по озеру Сент-Клэр. У всех была куча историй о том, как они провели время с кубком. Но теперь пора было возвращаться к работе – и неважно, готовы они к этому или нет.

Игроки были готовы. Они гордились своим титулом обладателей Кубка Стэнли.

– Мы посмотрели друг на друга и поняли: «Слушайте, да мы ведь все здесь чемпионы», – вспоминает Даррен Маккарти, забросивший победную шайбу в финальной серии с «Филадельфией». – Это было круто. В автобусе все сидели расслабленно. Никто не изменился.

Но все уже никогда не будет как прежде. В составе действующих чемпионов не хватало трех важнейших людей, которые помогли им завоевать этот титул. Не было Сергея Федорова – лучшего игрока команды, до сих пор требовавшего других условий контракта, и вратаря Майка Вернона – всего пару месяцев назад он был признан самым ценным игроком плей-офф, но Кен Холланд, недавно вступивший в должность генерального менеджера клуба, первым делом отправил его в другую команду в результате довольно смелого обмена. «Детройт» отдал Вернона и драфт-пик в пятом раунде 1999 года в «Сан-Хосе» за два драфт-пика во втором раунде – в 1998 и 1999 годах.

Но тяжелее всего все в автобусе переживали потерю Владимира Константинова – самого разностороннего и физически мощного защитника команды, который теперь заново учился стоять на двух ногах и передвигаться с помощью ходунков. Помимо этого, команда не досчиталась своего любимого физиотерапевта Сергея Мнацаканова. Он привыкал к тому, что остаток жизни проведет в инвалидном кресле.

Это наложило тяжелую тень на момент, который должен был стать радостным, – встречу братьев после нескольких недель разлуки.

– Ты постоянно думаешь об этом, и это тяжело, – делится своими эмоциями центральный нападающий Крис Дрэйпер. – Это выглядит так бесчеловечно… Чувствуешь себя виноватым. Но мы же хоккеисты, в конце концов. Это наша работа. Мы должны выходить на лед и играть в хоккей.

А раз уж этого не избежать, то можно было и выиграть. Именно с таким настроением все игроки прибыли в тренировочный лагерь в сентябре. Просто никто не говорил этого вслух.

– Сказать по правде, все об этом молчали, – вспоминает старший вице-президент клуба Джим Дэвеллано. – Все в команде тихо занимались своим делом. Но чувствовалось, что с самого начала тренировочного лагеря все только об этом и думали.

Тренер Скотти Боумен тоже это понимал. Его подопечные не были врачами и не умели исцелять больных молитвами. Они никак не могли помочь своим павшим товарищам. Они были хоккеистами и уже научились побеждать. В доказательство они могли показать большой серебряный трофей, где были выгравированы их имена. И если они могли хоть как-то скрасить жизнь Владди и еще хоть раз заставить Натсу широко улыбнуться, тогда, черт возьми, они выиграют снова. К чему впустую тратить слова?

– Поразительно, как трепетно они относились к Владди, – удивляется Боумен. – Особенно русские игроки. Он был их товарищем. Это было то, во что все они верили.

Они верили.

Это стало их мантрой и воплотилось в жизнь, когда Слава Козлов тихо опустил на краги Константинова камень, который на счастье подарил ему в мае на день рождения один болельщик. На камне было написано – «Верим» («Believe»). Затем этот камень положили на полку шкафчика Владимира, где по-прежнему в идеальном порядке висела его форма, экипировка и коньки, как печальное напоминание о большой трагедии.

– Помню, когда мы играли первый матч в том сезоне, в шкафчике Владди висел его свитер, – рассказывает Дрэйпер. – Я перед каждой игрой, когда переодевался, оглядывался на него. Это заставляло выжать из себя немного больше.

Никлас Лидстрем помнит, как в начале сезона команда стала еще более сплоченной (если это вообще было возможно), чем пару месяцев назад, когда «Ред Уингз» выиграли свой первый Кубок Стэнли за сорок два года. Они все переживали общее горе, но в то же время были рады снова выходить вместе на лед, играть в любимый хоккей. К тому же они были благодарны Фетисову за то, что он решил провести еще один сезон – ведь все думали, что он завершит карьеру. Но больше всего они скучали по своему другу и партнеру по команде – на льду и за его пределами.

– Я же с Владди в раздевалке рядом сидел, – вспоминает Лидстрем. – Его форма там весь сезон висела. И этот камень с надписью «Верим» находился прямо возле меня. Не было ни одной игры и ни одной тренировки, когда я бы не вспоминал о том, что случилось. С другой стороны от меня сидел Слава Фетисов. Я видел, что он каждый день смотрит на пустой шкафчик и думает о парне, который должен был быть вместе с нами. Это видели все в раздевалке. Думаю, это мотивировало нашу команду еще раз добиться успеха. И напоминало всем нам, что не надо забывать о трудностях Владди и о том, что случилось… Это заставляло нас бороться за еще один Кубок Стэнли.