Кит Гейв – Русская пятерка. История о шпионаже, побегах, взятках и смелости (страница 32)
Федоров не был из их числа. По крайней мере, именно такой репутацией он пользовался у партнеров по команде. Как и все спортсмены, он лучше всего играл, когда был абсолютно здоров. Однако будучи элитным форвардом – а он считался одним из лучших в мире большую часть энхаэловской карьеры, – Федоров боялся, что травмы снизят его эффективность. Если он не мог соответствовать своим стандартам, а также ожиданиям команды и болельщиков, он предпочитал не играть вообще. Неважно, кто про него что подумает, – на лед-то выходить ему. Тем не менее Федорову не нравилось то, что знали его тренеры и партнеры. А именно, что даже при пятидесятипроцентной эффективности он был лучше практически всех в лиге. Вот только убедить его в этом казалось едва ли возможным.
– Иногда Сергея было очень трудно переубедить, – делится Льюис. – Слава Фетисов всегда мог на него повлиять. Они друг друга уважали, безусловно. Но Слава все равно считался главным. Его слово разве что в камне не было высечено.
И все же чтобы вернуть Федорова в жесткую и беспощадную серию против «Чикаго», Фетисову было никак не обойтись без спортивного терапевта команды Джона Уортона.
– Ты работай над его головой, а я займусь его телом, – сказал Уортон Фетисову, когда тот позвонил Федорову.
– Сергей, пошли на ужин.
– Да я что-то особо не хочу. Не думаю, что смогу завтра играть. Мне очень больно.
– Пошли.
В итоге Федоров согласился. Затем Фетисов позвонил Уортону, и они вдвоем отправились на весьма продолжительный ужин с Федоровым. После трапезы они отвели Федорова на «Джо Луис Арену». Пока Фетисов и несговорчивый Федоров шнуровали коньки, Уортон включил свет на арене. Федоров по-прежнему упирался. У него было разделение второго класса в том месте, где лопатка присоединяется к ключице. Это серьезная и очень болезненная травма. Федоров хотел дать плечу отдохнуть и восстановиться вместо того, чтобы накачивать его обезболивающим. У Фетисова были иные планы на сей счет.
Главный довод Федорова состоял в том, что, на его взгляд, у него не было подходящей экипировки, которая защищала бы травмированный участок.
– Я предложил ему, наверное, штук семь разных наплечников, – вспоминает Уортон. – Но Сергей все равно был недоволен.
В конце концов Фетисов пошел к своему шкафчику и достал оттуда свои наплечники. Защитники обычно действуют в более силовой манере, поэтому зачастую выбирают более прочную экипировку. Федоров нехотя согласился их опробовать.
– Давай только поскорее, – сказал он. После этого вышел на лед, сделал пару финтов с шайбой на крюке. – Слушай, а они ничего так.
Он подпрыгнул, сделал пару оборотов, а потом разогнался и прыгнул на борт.
– Блин, да они охрененные, – сказал Федоров, расплывшись в широкой улыбке. – Я буду играть.
На часах было 2.15 ночи. Следующим вечером предстоял важнейший матч плей-офф Кубка Стэнли.
Утром Фетисову пришлось доставать еще одни наплечники – уже себе. Но это была далеко не главная его забота.
– Мне как-то удалось найти правильные слова. И я поставил его в ситуацию, где он сам решил, что может играть, – объясняет Фетисов.
Партнеры удивились внезапной перемене настроения Федорова.
– Слава убедил Сергея в важности того, чтобы он сыграл, – рассказывает Льюис. – Это было необходимо не только для Сергея, Славы и Русской пятерки, но для всех в раздевалке, всех в городе и всех болельщиков «Ред Уингз». Слава сказал ему, что если он сыграет, это будет решающим фактором в матче. Так оно и произошло.
Третья встреча серии против «Блэкхоукс» обернулась триумфальным разгромом противника – и все благодаря одному человеку. Федоров играл с травмой, но чувствовал себя комфортно и в безопасности. Он забросил две шайбы, сделал еще две результативные передачи. Фетисов отдал в том матче всего один пас, но свою главную помощь команде он оказал накануне вечером.
«Детройту» после победы со счетом 6:1 оставалось выиграть всего один матч, чтобы завершить серию. Но это им далось нелегко. Федоров снова был главной звездой встречи – именно с его передачи Слава Козлов забросил победную шайбу на третьей минуте второго овертайма, завершив тем самым сезон «Чикаго» и отправив «Детройт» в финал Кубка Стэнли впервые с 1966 года.
– Не знаю, как бы закончилась та встреча, если бы Сергей не играл, – делится Фетисов. – Мы этого никогда не узнаем. Но в том матче он был нашим лучшим игроком, и он это доказал.
В финале «Ред Уингз» всухую уступили «Нью-Джерси», но у них потом еще будет шанс побороться за Кубок Стэнли. А по завершении карьеры Фетисов, который множество раз демонстрировал свои лидерские качества, заслужил место в Зале хоккейной славы.
Правда, закончилось все для него с горьковатым привкусом. В июне 1998 года «Детройт» вел с комфортным счетом в середине, как они надеялись, последнего матча финала Кубка Стэнли, как вдруг «Вашингтон» отыграл одну шайбу. Наставник «Ред Уингз» Скотти Боумен в ярости подошел к своему помощнику Льюису.
– Это все из-за тебя! Это ты виноват! – кричал Боумен.
– Я? – переспросил Льюис, удивившийся такой сильной реакции своего начальника. Он отвечал за смену защитников, а потому виноват был именно он. По крайней мере, так это видел Боумен.
– Я больше не хочу видеть Фетисова на льду! – кричал тренер. – С меня достаточно!
После этого Слава практически не выходил на площадку. На четырнадцатой минуте третьего периода он заработал удаление, когда его команда вела с разницей в три шайбы. Боумен снова вскипел и гневно посмотрел на Льюиса. Тот понял намек.
– Чтобы больше он на льду на появлялся, – резюмировал Льюис.
Последние пять с небольшим минут своей блестящей карьеры Фетисов досматривал со скамейки.
– Так что получается, я посадил Славу Фетисова на лавку в последнем матче его карьеры. Думаю, он до сих пор это помнит. Но считаю, тут виноват Скотти. Слава, это был не я! Это был Скотти! – восклицает Льюис.
Спустя два десятка лет Шэнахен по-прежнему благодарит судьбу за то, что она подарила ему друга и партнера по команде в лице Славы Фетисова.
– Для меня было честью познакомиться и играть с ним в одной команде – в начале моей карьеры, когда мы снова встретились в Детройте, – утверждает Шэнахен. – Даже теперь, когда я вспоминаю Славу Фетисова, он видится мне королем – на льду и за его пределами.
Глава 11. Профессор и история двух гимнов
Коммунисты управляли Советским Союзом беспощадной силой и мощью, что слышно и из слов их национального гимна (вариант, который был при Сталине):
Когда знаменитый красноармейский хор исполняет песню – она катится несокрушимым потоком. Облаченные в парадную форму солдаты во весь голос пели эпическую оду родине на торжественном открытии перед двумя памятными матчами между советской сборной и звездами НХЛ, проводившимися в рамках Рандеву-87 в Квебеке – предстоял пятидневный международный праздник хоккея. Мероприятие было решено провести вместо ежегодного «Матча всех звезд» в тот момент в истории спорта, когда политические интриги вышли на первый план. Ключевой игрок главного звена советской сборной Игорь Ларионов чувствовал себя неловко, оказавшись в эпицентре событий.
Недельный фестиваль в канадском Квебеке стартовал в понедельник 9 февраля банкетом на полторы тысячи человек, во время которого подавали десять блюд, а затраты на каждого гостя составляли 350 долларов. На банкет были приглашены игроки обеих команд, а также пресса. Их обслуживали известнейшие повара из Канады, Советского Союза и США. Еще до того, как начали подавать десерт, среди журналистов поползли слухи о тайной встрече двух звездных центрфорвардов обеих команд – лучшего бомбардира НХЛ Уэйна Гретцки и Игоря Ларионова, который тогда был вторым по очкам в советской лиге. Ларионов уже был известен и почитаем в энхаэловских кругах. Права на него принадлежали «Ванкуверу».
Ходили даже разговоры о том, что Ларионов может под влиянием Гретцки воспользоваться этой возможностью и сбежать в НХЛ. Это, безусловно, стало бы позором для СССР. Вообще-то это было бы плохо для хоккея в целом – ведь Россия и Канада поддерживали тогда перемирие после Холодной войны на льду, длившейся десятилетиями. Более того, все, кто знал Ларионова – а таких было немного, поскольку он был закрытым и сложным молодым человеком, – понимали, что если он и уедет когда-нибудь из Советского Союза, то только легально, настаивая пусть и на неохотном, но все же благословении от властей.
Поскольку Ларионов находился под постоянным подозрением со стороны коммунистической верхушки, он прекрасно понимал, что ничего хорошего от слухов о его очередной встрече с Гретцки ждать не стоит. Игорь уже однажды попал в неприятную историю, когда в монреальской прессе прошла информация о том, что в сентябре 1984 года он зажигал на вечеринке с Гретцки и другой звездой «Эдмонтона» Полом Коффи во время розыгрыша Кубка Канады. Ларионова из-за этого посадили под домашний арест, а также отстранили от участия в заграничных международных турнирах почти на полтора года. В одном своем интервью на Рандеву-87 он назвал ту информацию ложью и заметил, что хоть и встречался с Гретцки, с которым подружился во время Кубка Канады-1981, но после матча сразу же вернулся в гостиницу.