Кит Даффилд – Гостиница (страница 1)
Кит Даффилд
Гостиница
Kit Duffield
THE HOTEL
Copyright © 2025 by Kit Duffield
This edition is published by arrangement with Johnson & Alcock Ltd. and The Van Lear Agency
All rights reserved
Перевод с английского Светланы Першиной
Оформление обложки Ильи Кучмы
© С. В. Першина, перевод, 2026
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026 Издательство Азбука®
Посвящается Пип, моей подруге по приключениям
Меня зовут Хенрик Хайлендер.
Добро пожаловать в самую необычную гостиницу мира!
Мы делаем все по-другому.
Мы уникальны.
Большинство гостиниц безлики, анонимны, лишены индивидуальности, но «Кувастин» не такова.
Здесь, в чарующей лапландской глуши, мы принимаем гостей в духе двадцать первого века. Как близких людей, которых прекрасно знаем. Наше гостеприимство – штучный товар.
В гостинице «Кувастин» пейзажи, звуки и даже запахи – ваше идеальное отражение. Они сотканы из ваших лучших воспоминаний, созданы по вашему образу.
Войти в наши двери – все равно что посмотреть в зеркало.
Kuvastin
Наверное, вы задаетесь вопросом: как у нас это получается? Кто дает нам ключ к этим воспоминаниям?
Расскажите нам о себе.
Теперь, когда ваш номер уже забронирован, вы будете вести этот зеркальный дневник и делиться с нами самыми дорогими воспоминаниями. Рассказывать нам, что за люди, места, мечты сделали вас такими, какими вы стали.
Мы же в ответ отразим их для вас.
В этом нам помогут внимание к каждой мелочи, опыт и любовь.
Мы начнем с ДОМА.
Откуда вы? Что привлекает вас в том городке, мегаполисе или деревне, где вы обосновались? Чем зацепило вас это место?
Как оно отражает вашу индивидуальность?
Бет. Лондон, Англия
Груди у нее идеальные: не только правильного размера, но и красивой формы. Такие как раз поместятся в ладони. Увеличиваю фото, разглядывая загорелую точеную фигурку. Неужели правда бывают столь плоские животы? Как доска для серфинга!
«Облака такие разные» – гласит подпись.
Ну конечно, @sugarsmile55, на облака-то я и смотрю. По-моему, любому ясно, что они тут ни при чем.
Отхлебываю теплого чая. Дверь спальни приоткрыта. Слышно, как шумит душ. Фоном бормочет радио.
Возвращаюсь к фотографии в телефоне Джеймса. Под ней он оставил три язычка пламени. Этот коммент почему-то еще противнее, чем те, в которых были настоящие слова, – такой ленивый. При виде него мне сразу вспоминается, как Джеймс поправляет хозяйство у себя в трусах, когда мы смотрим телевизор.
Глядя на себя в зеркало, трогаю мешки под глазами. А интересно, какая @sugarsmile55 без макияжа? Это уже четвертая полуголая инфлюенсерша, которую Джеймс оценил, с тех пор как проснулся.
«Такая горячая… Богиня… Ты супер, детка!»
Вот чем он занимался, пока я за нас двоих проходила регистрацию онлайн.
Щеки горят. Сама виновата! Лезешь в мобильник мужа – готовься увидеть сиськи.
– Эй, принцесса!
Прячу телефон под одеяло. В дверном проеме, завернувшись в полотенце, стоит Джеймс.
– Не знаешь, где мой паспорт?
До вылета всего пять часов, а он только вспомнил.
– Во втором ящике, рядом с батарейками.
Муж босиком, на цыпочках, роняя на пол капли воды, подходит к комоду и тянет ящик на себя, но тот, как обычно, заедает. У нас в квартире вся мебель такая – дышит на ладан. Я сто раз писала хозяйке, но она ничего менять не хочет.
Допивая чай, смотрю в щель между ветхими шторами нашей спальни и слушаю, как монотонно ворчит внизу главная улица. Перивейл вгоняет меня в депрессию. Мы здесь лишь по одной причине: агент сказал, что есть квартира в Илинге, но, как оказалось, Илинг мы позволить себе не можем. У нас и на Перивейл едва хватает.
– Вот он! – победно машет мне паспортом Джеймс и сильными ударами ладони загоняет ящик на место. – Надо бы заставить хозяйку – пусть чинит.
Все его университетские друзья живут в Ислингтоне, Хайбери или Ноттинг-Хилле. На вечеринках советуют нам «приподняться в плане недвижки», как будто мы без них об этом ни разу не думали. А сами потом разъезжаются на такси по домам, подаренным родителями по случаю окончания универа.
– Где этот чертов телефон? – наморщив лоб, оглядывается Джеймс. – Можешь позвонить?
Шарю под собой:
– Кажется, я на нем сижу.
Достаю мобильник. Джеймс бросает на меня быстрый взгляд, от которого внутри все сжимается. Закрыла я вкладку с бюстом той девицы? Ладно, все равно не заметит.
Разблокирую планшет.
«Загадочный магнат Хенрик Хайлендер открывает двери своего главного шедевра, гостиницы „Кувастин“, – читаю заголовок статьи в „Re: Style“, моем любимом журнале о культуре; внизу шикарная фотография: дом на фоне исполинских черных деревьев, окна мерцают в сумерках. – Шведский отельер поведает нам обо всем…»
«В две тысячи двадцать третьем году Хенрику Хайлендеру пришлось нелегко. В его новой роскошной гостинице только началось бронирование номеров, когда репутацию „À Vous“, блестящей парфюмерной империи Хайлендера, пошатнул скандал, связанный с тестированием косметических продуктов и приведший к тому, что один из нечистых на руку сотрудников отправился в тюрьму за нарушение прав животных. По словам Хенрика, пережить это время ему помогла непоколебимая поддержка близких – жены Йоханны, которой скоро исполнится сорок пять, а также их взрослой дочери Инки.
– Мои девочки – все для меня, – заявляет он бархатным скандинавским баритоном, пока мы прогуливаемся по сверкающему лобби гостиницы. – Они мои путеводные звезды. Дело с тестированием на животных было весьма неприятным, и мне очень жаль, что все это творилось прямо у меня под носом. Но рядом со мной, как всегда, встали Инка и Йоханна. Мы прошли через испытания вместе. Без них меня бы здесь не было.
И это больше чем слова: как выясняется, „Кувастин“ – семейное дело. Двадцатисемилетняя Инка выполняет обязанности консьержа, а Йоханна, финская художница, является специалистом по культурным связям, поскольку родилась там, где расположена гостиница (в регионе под названием Сюнккасало, что в переводе означает „темная чаща“). Весь проект в целом представляет собой сочетание старого и нового – овеянная легендами древняя земля радушно приняла современное место отдыха, которое, как считает Хенрик, изменит наши представления о том, каким может и должна быть гостиница.
– В „Кувастине“ каждая деталь – от музыки до угощения на столе – вдохновлена вашими лучшими воспоминаниями. Это революция в гостеприимстве.
Разумеется, стопроцентно индивидуальный подход недешев. Цены на шикарные номера, которых всего пятнадцать, стартуют от восьми тысяч фунтов за ночь и резко идут вверх, но Хайлендер полон оптимизма относительно слезоточивого ценника.
– Того, что предлагаем мы, не купить больше нигде, – спокойно объясняет он. – Чем мы старше, тем хуже удерживаем в уме образы, звуки и запахи из наших воспоминаний, но „Кувастин“ возвращает людям эти драгоценные моменты в их первозданном состоянии. Для наших гостей такой обмен – бесценная услуга.
Пропустив по рюмочке финского виски в подземном баре, мы гуляем по художественной галерее гостиницы, и Хенрик объясняет, почему он, как никто иной, достоин возглавить эту революцию.
– Работая в качестве парфюмера над первой коллекцией индивидуально подобранных ароматов, я научился слушать и понимать людей. Отражать их. Таково мое искусство. Таков мой дар.
Повернувшись ко мне, он делает паузу.
– В каком-то смысле мы знаем наших гостей лучше, чем они сами».