Кирсти Мэннинг – Потерянные сокровища (страница 3)

– Вот мы и пришли, – сообщил охранник, набрав код на цифровом замке и подтолкнув стальную дверь плечом. – Прошу вас, доктор Кирби.

Кейт вошла в комнату с низким потолком, освещенную флуоресцентными лампами. В одной части располагалась прачечная, в другой – научная лаборатория. По всему помещению шли ряды столов, покрытых кожей и бархатом. Три женщины в лабораторных халатах рассматривали под микроскопами экспонаты, разложенные на войлочных подставках. Некоторые из экспонатов были знакомы Кейт по статьям, что присылала Джейн.

– Доктор Кирби – Кейт! Наконец-то! Добро пожаловать! – из глубины комнаты, раскинув руки, шла элегантная, как всегда, директор музея. – Уверена, с регистрацией у тебя не было проблем.

– Рада видеть тебя, Люсия, – заулыбалась Кейт, ступая в объятия пожилой женщины.

Темные волосы Люсии Райт лишь на висках были подернуты серебряными нитями седины, а подтянутое и гибкое тело, сформированное многолетним марафонским бегом, выглядело почти бесплотным в темно-синем костюме от «Шанель». Кейт на секунду приклонила голову на плечо своей наставницы, окунувшись в аромат жасмина – легкое дуновение лета в стенах стерильной комнаты.

Когда они отстранились друг от друга, Люсия по-матерински провела рукой по щеке Кейт.

– Выглядишь… отлично, – ласково сказала она, и в ее взгляде странным образом переплелись гордость и сострадание.

Кейт перевела взгляд на охранника, который, как ей показалось, был изумлен столь теплым приветствием.

Десять лет назад, когда Кейт готовилась к защите докторской диссертации в Оксфорде по истории Средневековья и Елизаветинской эпохи, профессор Райт была ее научным руководителем, и они сдружились. Именно Люсия порекомендовала новоиспеченного историка частным коллекционерам из Гонконга и Дубая, а также составила протекцию в нескольких профильных изданиях. Всякий раз, когда Люсия приезжала в Штаты, а Кейт в это время была дома в Бостоне, они обязательно встречались. С их последней личной встречи прошло чуть больше четырех лет. Они и предположить не могли в то солнечное утро, наслаждаясь ароматным эспрессо с панини[1], что совсем скоро жизнь Кейт перевернется.

Снова взглянув на Люсию, Кейт сказала:

– Да, я в порядке.

Это была правда, но лишь наполовину, и в горле у Кейт стал образовываться ком.

Она принялась заправлять выбившийся на виске локон обратно в хвост, чтобы хоть как-то отвлечься.

– Когда Джейн позвонила и сказала, что хочет поручить тебе эксклюзивный материал, я очень обрадовалась. Ты заслужила это… – Люсия склонила голову набок и продолжила: – Не подведи, Кейт, – тебя привлекли, потому что твои исследования в этой области самые лучшие. Я знаю, ты сможешь осветить этот материал должным образом.

Кейт справилась с комом в горле и с молчаливой благодарностью посмотрела в глаза своей наставнице, собираясь что-то сказать в ответ, но тут ее внимание привлекла тень на дальней стене комнаты. Кейт перевела взгляд на темноволосую женщину, которая очень старательно пришивала золотую с цветной глазурью цепочку к бархатной подставке.

– Предметы, которые вы запрашивали для исследования, находятся в соседней комнате. Трудно сделать выбор из более чем четырех сотен экспонатов, не так ли? – сказала Люсия, сочувственно улыбаясь. – Боюсь, наш фотограф опаздывает. Он приехал прямо из Хитроу. Охрана на входе решает, куда пристроить его доску для серфинга.

Директор музея раздраженно постукивала левой ступней, поглядывая на часы.

– Я так понимаю, фотограф – Маркус Холт?

Кейт старалась, чтобы ее голос звучал как можно равнодушнее, но Люсия отметила по глазам ее волнение.

– Ты его знаешь? – Люсия встретилась взглядом с глазами Кейт, и ее бровь вопросительно вздернулась.

Маркус Холт был всемирно известный фотограф, чьи работы украшали обложки всех престижных изданий от «Вог» до «Нэшнл Джеографик».

– Естественно! Джейн познакомила нас пару лет назад на ювелирной выставке в Гонконге. Потом мы несколько раз работали вместе, – сказала Кейт, пожимая плечами. – Он австралиец, – добавила она, как будто это все объясняет.

Теперь обе брови Люсии были приподняты.

– В том смысле, что он очень раскованный.

– Безусловно! – Люсия вновь посмотрела на часы.

– Нет, это помогает ему передать красоту – очарование – в своих работах. Маркус замечает то, что другие пропускают.

– Я не сомневаюсь, что вы обнаружите что-то новое и здесь, в Лондоне, – карие глаза Люсии возбужденно блеснули.

Аккуратные закладки в конце ее блокнота говорили о плотном графике директора.

– Очень надеюсь, что он скоро придет. Через тридцать минут я должна быть на заседании правления, затем весь остаток дня придется убеждать наших основных спонсоров скинуться на новый сайт. Кстати, надеюсь, ты придешь сегодня на вечеринку Гильдии ювелиров?

– Обязательно, – ответила Кейт. – София прислала мне приглашение, как только узнала, что я лечу в Лондон.

За дверью послышалось шуршание, раздался охранный сигнал, затем щелчок открывающегося замка.

– Профессор Райт! Извините за опоздание! – рослый мужчина с перекинутым через плечо черным кофром для фотоаппарата ворвался в комнату.

Он подхватил изящную руку Люсии, и его лицо засияло лучезарной улыбкой. Нечесаные песочные локоны свисали почти до плеч, а темные глаза радостно блестели.

– Я Маркус Холт. Счастлив быть здесь с вами и спасибо огромное за…

– И мы рады видеть вас, – оборвала его тираду Люсия, ее щеки зарделись, она смущенно кашлянула, прочистив горло, и обернулась к Кейт. – Вы, конечно же, знакомы – доктор Кейт Кирби.

– Конечно! Здравствуйте, доктор Кирби! – Маркус повернулся к Кейт и чмокнул в щеку.

Она почувствовала, как его щетина царапнула ее кожу. От него пахло потом и морской водой. Глянув на его мятую льняную рубашку, Кейт не сдержалась:

– Ты что, здесь серфингом занимаешься?

– Не успел. В Хитроу задержали… – улыбка сползла с его лица, глаза виновато опустились. – Эй, мне действительно жаль, что заставил вас ждать.

Маркус сбросил кофр с плеча, поставил его на стол и со словами «Спасибо, приятель» подхватил второй такой же у охранника.

– Позвольте мне представить вам наших сотрудников, – вмешалась Люсия, которой не терпелось перейти к делу.

Она подозвала двух женщин, которых отвлекло от работы шумное появление Маркуса.

– Это Саанви Сингх – реставратор и хранитель экспонатов, – Люсия указала на темноволосую женщину.

Кейт уже работала с ней и сразу узнала.

– И Гейл Вудс – хранитель отдела средневекового искусства.

Маркус и Кейт обменялись с представленными рукопожатиями.

– В прошлом году я была в Женеве – ваша статья о реставрации средневековой броши была восхитительной, – обратилась Кейт к реставратору. – С тех пор я ее везде цитирую, – добавила с довольной улыбкой. – Надеюсь, вы не будете возражать, если я, пользуясь случаем, поэксплуатирую ваши знания? У меня приготовлен огромный список вопросов.

Саанви слегка смутилась и с готовностью кивнула.

Люсия заулыбалась, глядя на Кейт.

– Похоже, мы не ошиблись в выборе, – сказала она и повернулась к Маркусу: – Джейн уверяла, что вы отлично работаете в паре.

– Безусловно, – заверил Маркус, демонстрируя свою лучезарную улыбку. – По крайней мере, до тех пор, пока я точно исполняю все указания доктора Кирби.

В очередной раз Кейт была поражена его непринужденным поведением и природным обаянием. Ему было комфортно среди известных дизайнеров и их бесценных творений, но с такой же легкостью он общался с учеными или журналистами.

– Итак, мы не можем позволить вам прикасаться ни к одному экспонату, – объявила Люсия. – Я знаю, вы подписали все необходимые инструкции, просто хочу еще раз предупредить.

Кейт кивнула и посмотрела на фотографа.

– Не проблема, – пожал тот плечами.

Когда Люсия набирала код на двери в комнату-хранилище, сердце Кейт учащенно забилось. Кто знает, на пороге каких открытий она сейчас стоит? Когда одни люди смотрят на драгоценный камень или ювелирное украшение, они видят поразительную красоту и самоотверженный труд. Другие – любовь и надежду. Но работа Кейт как ученого состояла в том, чтобы за сиянием и блеском каждой драгоценности разглядеть подлинную историю ее создания – как, а самое главное, почему ее сделали. Именно она должна была восстановить утерянную связь между мастером и последующим обладателем его изделия. Иногда она обнаруживала на этом пути разбитые сердца и предательство. Бывало, и убийства. Это были головоломки, которые она никогда не уставала решать.

Чтобы успокоить сердцебиение, Кейт сделала глубокий вздох, выдохнула и ступила в хранилище. Ее глаза заметались между тремя рядами столов, покрытых бархатом. Она то пробегала взглядом по лентам золотых ожерелий, украшенных цветной глазурью, то проплывала по лужицам сапфира и бирюзы, затем, проскакав по длинным рядам золотых пуговиц и бриллиантовых колец, ее взгляд замер у пьедестала, на котором покоился самый большой изумруд, который ей довелось видеть. Волоски шевельнулись на ее запястье.

– Бум! – воскликнул Маркус, появившись в хранилище со своим фотоаппаратом. – Теперь я понимаю, что чувствовали те люди, когда они нашли клад и первый алмаз блеснул своими гранями, оказавшись на свету. Меня аж до кишок пробрало.

– Меня тоже, – сказала Кейт, опираясь на ближайший стол.