Кирстен Миллер – Вечные (страница 16)

— Мы всегда знали, что ты уродка.

Хейвен пыталась не слушать наполненный ненавистью голос Морган. Она искала учебник математики на дне шкафчика. Морган продолжала:

— И точно: ну кто в четвертом классе несет такую чушь, какую несла ты, кто впадает в транс? Но мы никак не думали, что ты станешь опасной. Кстати говоря, а что ты делаешь с теми деньгами, которые от нас получаешь? Покупаешь на них черные свечи и козлов, чтобы потом их закалывать?

— Эй, а как тобой овладел этот демон? — осведомился один из парней.

Хейвен почувствовала, что кто-то легонько постучал пальцем по ее спине. Она обернулась и увидела Лею Фризелл.

— Ты в порядке? — спросила худощавая девочка.

Хейвен сделала судорожный вдох и ничего не сказала. Она боялась, что в любой момент может потерять сознание. Невидимые языки пламени начали облизывать лодыжки Хейвен. Лея обрушила свое возмущение на толпу.

— Вы кем себя возомнили? — прокричала она. — Какое право вы имеете издеваться над ней? Думаете, так положено себя вести христианам? Думаете, ваш пастор будет рад, когда узнает об этом?

Брэдли Саттон прыснул.

— Ну ничего себе! Нашу святую потянуло на бесовщинку. А змей у тебя нынче с собой нет, а?

— Для тебя у менякое-что припасено, Брэдли, — объявил Бью, протолкавшийся вперед. — Хочешь посмотреть?

— Ага, значит, у нас тут святоша, бесноватая и здоровенный педик! — осклабился Дьюи Джонс.

— Это лучше, чем шайка треклятых лицемеров! — прокричала Лея, приняв боевую стойку. — Вы на себя-то посмотрите. Хлещете пиво, трахаетесь со всем, что движется, и думаете, что вы такие праведники, да?

— Так-так, — послышался голос директора Когдилла. Директор был помешан на дисциплине. Когда нынешние выпускники учились в девятом классе, он был инструктором по физкультуре. — Мистер Декер, даже не думайтео драке. Всем остальным — разойтись по классам. Мисс Мур, не желаете ли пойти со мной?

Хейвен успела сделать один маленький шаг, лишилась чувств и упала к ногам директора.

Когда они проходили мимо окон ресторана, она посмотрела на свое отражение. Золотистое платье, которое она сшила себе сама, сверкало в свете фонарей.

— Ты еще красивее, чем раньше, — прошептал Этан ей на ухо.

Она засмеялась. Этан отпустил ее руку и открыл перед ней дверь ресторана. Это был их первый вечер после похорон. Первый вечер, когда и ей, и ему захотелось выйти в свет.

В ресторане было многолюдно и шумно. Люди пили домашний джин из хрустальных стаканов и веселились. Элегантный мужчина во фраке распевал: «Yes, Sir! That’s My Baby». [7]

— Смотрите! — прозвучал громче музыки женский голос.

Подвыпившая женщина встала и указала в ту сторону, где стояли Этан и Констанс в ожидании, когда их усадят за столик. Жемчужные ожерелья женщины раскачивались из стороны в сторону. Один за другим все, кто находился в ресторане, повернули голову туда, куда указывала женщина. Все умолкли, вздернули брови и раскрыли рот. Все ждали, что теперь будет.

— Мисс Уитмен, мистер Эванс! — воскликнул метрдотель, спеша к ним. — Что вы здесь делаете?

— Что-то не так? — спросил Этан, и на миг метрдотель замер.

— Вы должны уйти, — наконец прошептал он. — Возвращайтесь через несколько недель, когда слухи утихнут.

— Какие слухи? — поинтересовалась Констанс.

— Убийца! — крикнул кто-то из глубины зала.

— Пожалуйста! — взмолился метрдотель.

Этан и Констанс вышли из ресторана, и их ослепила вспышка. Этан схватил мужчину с фотоаппаратом за ворот.

— Кто вы такой? — сердито спросил он.

— Уберите от меня руки! Я из «New York Daily Mirror»!

Похоже, на очнувшуюся от обморока Хейвен смотрела вся школа. Директор Когдилл помог ей подняться и повел по коридору. Толпа школьников загомонила. Шум стал еще сильнее, когда дверь кабинета директора закрылась. Даже секретарша перестала печатать и проводила директора и Хейвен таким взглядом, словно Когдилл повел к себе стадо слонов. Хейвен не сомневалась: как только дверь за ними закроется, секретарша тут же примется названивать кому-нибудь по телефону.

— Думаю, будет лучше, если ты закончишь учебный год на домашнем обучении, — сказал директор сразу же, как только они вошли в кабинет. Он даже не предложил Хейвен сесть.

Хейвен кивнула, но директор продолжал — так, словно она взялась с ним спорить.

— Мы не можем себе позволить, чтобы наши ученики каждый день так волновались и отвлекались от учебы. И честно говоря, я не уверен, что смогу в дальнейшем гарантировать твою безопасность. Ты ведь понимаешь это, да, Хейвен?

Он даже не стал скрывать облегчения, когда она повернулась к двери.

ГЛАВА 19

Тем, кого это заинтересует:

Меня зовут Хейвен Мур. Мне семнадцать лет. Я живу в городе Сноуп-Сити на востоке штата Теннесси. Сколько я себя помню, меня посещают видения, в которых я живу в Нью-Йорке, где я никогда не бывала.

В той жизни меня звали Констанс и я дружила кое с кем из членов вашего общества. Думаю, мне было около двадцати лет, когда я погибла при пожаре в середине двадцатых годов.

Лучше всего я помню молодого человека по имени Этан Эванс. Он был членом общества «Уроборос», поэтому его имя может оказаться вам знакомо. В то время я была в него влюблена и, как ни странно это может прозвучать, порой мне кажется, что я в него влюблена до сих пор. Он вернулся, и, похоже, я знаю, кем он является в теперешней жизни. Мне бы хотелось разыскать его, но я не знаю, стоит ли это делать. Кое-что из того, что является мне в видениях, пугает меня, а тот человек, которым стал Этан, заставляет меня гадать, знала ли я его по-настоящему.

Но, видимо, все это не имеет особого значения. Меня по-прежнему тянет к Этану, и я не знаю почему. Я словно бы должна что-то сделать. И пока я не пойму, что именно, я не успокоюсь. Надеюсь, вы сумеете мне помочь…

Хейвен остановилась. Она попыталась представить, каков будет ответ на ее электронное послание. Даже ей самой с трудом верилось в собственную историю. Она сохранила файл и выключила компьютер. Не было смысла беспокоить общество «Уроборос» рассказом, который могли принять за воздыхания ополоумевшей от влюбленности семнадцатилетней девицы.

ГЛАВА 20

Бизнес Хейвен пошел насмарку. Вернули четырнадцать выпускных платьев — правда, некоторые из них были в лучшем состоянии, нежели платье Морган Мэрфи. Примерки отменялись одна за другой. Очень скоро Хейвен и Бью остались одни, имея на полторы тысячи долларов шелка, атласа и блесток. Одно красивое бледно-голубое шифоновое платье они сохранили в качестве подарка для Леи Фризелл, а остальные сложили в коробку и убрали на чердак в доме Декеров. Прибыль, на которую рассчитывали Хейвен и Бью, исчезла за сутки. От мысли о том, что из-за нее Бью лишился денег на учебу, у Хейвен противно сосало под ложечкой.

Имоджин Снайвли следила за каждым шагом внучки, поэтому Хейвен не выходила из дома. И не имела желания выходить. Она не могла встречаться с ненавистью и гневом, которые пробуждала в душах людей, знакомых ей всю жизнь. Даже доктор Тидмор от нее отвернулся. Учителя присылали Хейвен домашние задания, и она их старательно выполняла. Экзамены были сданы под присмотром бабушки. Мэй Мур суетилась, выполняя все дела по дому. Она старалась вести себя так, будто ее дочка просто сильно простудилась.

Ночь выпускного бала прошла в нескончаемых гудках клаксонов и радостных воплях, доносившихся из города. Затем школьники из «Синей горы» начали готовиться к церемонии окончания школы, а Хейвен наблюдала за приходом лета из окна своей спальни. Деревья и кустарники на горных склонах сбросили нежные цветы и превратились в непроходимые джунгли. Ползучие сорняки выросли такими высокими, что под ними скрылся телефонный столб на краю городка. Почти каждый вечер гремели грозы. Молодняку, собиравшемуся на бензозаправочной станции, приходилось то и дело искать укрытие.

Хейвен всеми силами старалась забыть о прошлом. Какова бы ни была тайна Констанс, это могло подождать до тех пор, пока она не вырвется из ежовых рукавиц бабушки. Эта тайна не стоила того, чтобы ради нее Хейвен на десять месяцев застряла в психушке. Но на этот раз отрешиться от прошлого было невозможно. Каждую ночь, стоило только Хейвен заснуть, во сне ей являлся Этан. Он словно бы не желал ее отпускать. Хейвен снились ночи, которые проводили вдвоем Этан и Констанс в маленьком белом коттедже на улочке с булыжной мостовой, и она словно бы обретала некую утраченную частицу себя. Каждое утро она просыпалась, ощущая прикосновение рук Этана к своему телу. С ней оставался его запах, и она сгорала от желания, пока сон наконец не развеивался.

Страшась того, что новое видение может настичь ее рядом с бабушкой, Хейвен целые дни напролет не вставала с кровати и фактически оставалась наедине с призраком Этана. Она стала просыпаться только для того, чтобы поесть, и это начало пугать ее мать. И когда наконец явился Бью, чтобы попытаться вытащить Хейвен из дома, Мэй с радостью провела его вверх по лестнице, прямо в спальню дочери.