Оне сами уехали
115 К самому хаму крымскому.
Оне день-другой не идут,
Никто не проведает,
А из полку было государева,
Казаки двоя выбрались,
120 Эти двоя казаки-молодцы,
Оне на гору пешком пошли,
И [в]зошли тута на гору высокую,
И увидели те молодцы
То ведь тело Пожарскова:
125 Голова его по собе лежит,
л. 66 Руки, ноги разбросаны,
А ево бело тело во части изрублено
И разбросано по раздолью широкому.
Эти казаки-молодцы ево тело собрали,
130 Да в одно место складовали,
Оне сняли с себя липовой луб
Да и тут положили ево,
Увезали липовой луб накрепко,
Понесли ево, Пожарского,
135 (К) Конотопу ко городу.
В Конотопе-городе
Пригодился там епископ быть,
Собирал он, епископ, попов и дьяконов
И церковных причетников
140 И тем казакам, удалым молодцам,
Приказал обмыть тело Пожарскова.
И склали ево бело тело в домовище дубовое,
И покрыли тою крышкою белодубовою.
А и тут люди дивовалися,
145 Что ево тело вместо срасталося.
Отпевавши надлежащее погребение,
Бело тело ево погребли во сыру землю
И пропели петье вечное
Тому князю Пожарскому.
СВЕТЕЛ-РАДОШЕН ЦАРЬ АЛЕКСЕЙ МИХАЙЛОВИЧ{32}
Когда светел-радошен
Во Москве благоверной царь,
Алексей царь Михайлович:
Народил бог ему сына,
5 Царевича Петра Алексеевича,
Первова императора по земле [св]еторусския.
Как плотники-мастеры
Во всю ноченьку не спали:
Колыбель-люльку делали
л. 66, об., 10 Оне || младому царевичу,
А и нянюшки-мамушки,
Сенныя красныя деушки
Во всю ноченьку не спали:
Шинкарочку вышивали
15 По белому рытому бархоту
Оне красныем золотом;
Тюрьмы с покаяннами
Оне все распущалися;
А и погребы царские
20 Оне все растворялися.
У царя благовернова
Еще пир и стол на радосте;
А князи сбиралися,
Бояра съезжалися
25 А дворяна сходилися,
А все народ божей
На пиру пьют-едят,
Прохложаются. 
