Кирия Сильвер – Лабиринты тьмы: Воспоминания (страница 8)
—Как бы не разбилась твоя мечта от приклада к виску.
Томас (приближаясь, склонив голову):
– Ах… жёстко. Меня возбуждает твоя агрессия. Только прошу… не спеши. Я люблю долго…
Элира (перебивая, поворачиваясь в боевую стойку):
– Прости, но это случится быстро.
Инструктор (отходит):
– Бой!
Томас начинает игру – медленно, нарочито плавно, как будто дразня. Его движения – флирт.
Она – точна, холодна, расчетлива, но каждое её движение – тоже намёк, вызов, вызов на глубинном уровне.
Томас:
– О, ты прямо читаешь мои желания. И как будто хочешь наказать. Это… это по-настоящему мило.
Элира (на выпад – блок – контрудар):
– Я не читаю желания.
Он делает кувырок, оказывается сзади – слишком близко. Шепчет ей прямо на ухо:
Томас:
– А если моё желание – быть рядом с тобой?
Элира (в ответ – локтем назад, в челюсть, разворот – подножка – он падает):
– Тогда, ты это заслужил..
Инструктор:
– Нокаут. Победила – Элира Вейн
Момент после боя
Томас лежит на татами, приподнимается, держась за подбородок. Смеётся.
Томас:
– Уф… Это было… захватывающе. Мне бы стоило проигрывать чаще. Особенно если приз – твой голос.
Элира (протягивая руку, чтобы помочь встать – но только наполовину):
– Поднимайся сам. И запомни: в следующий раз я ударю сильнее.
Томас (взгляд снизу вверх, с полуулыбкой):
– Уже падаю. Только не на татами.
Внутренний монолог Томаса (уходя в раздевалку, не оглядываясь)
Она опасна.
Она не играет.
И я… я не понимаю – хочу ли я победить её… или быть поверженным снова.
Чёрт. Это уже не игра.
Это что-то другое.
И мне это нравится больше, чем должно.
Продолжение сцены – спустя минуту после ухода Томаса
Зал пустеет. Тишина. Свет через окна ложится полосами на татами.
Элира стоит одна, глядя на место, где несколько секунд назад лежал поверженный Томас.
Ладонь ещё дрожит – от напряжения, от концентрации. Или от чего-то большего.
Она делает шаг вперёд. Затем ещё один.
Останавливается. Вздох.
Элира (внутренне, медленно, сдержанно):
Глупый. Беспечный. Самовлюблённый.
Он не осознаёт, в каком аду вырос. Или делает вид, что не осознаёт.
Так же, как и все они.
С виду сильные, уверенные, почти неуязвимые.
Но за этим – только маски.
Папенькины игрушки. Наследники, которые умеют лишь брать. Уничтожать.
И подчиняться приказам чудовища, называющего себя их отцом.
Она сжимает пальцы – её ногти впиваются в ладонь, но лицо остаётся спокойным.
Я не позволю себе сломать их. Не для этого я здесь.
Я не хочу крови. Не хочу боли. Даже если могу… даже если он – Томас – сам подставляется,
сам нарывается. Он не враг. Он…, потерянный.
Да, он говорит с флиртом. С намёками. И думает, что всё держит под контролем.
Но внутри – трещина. А значит – у него ещё есть шанс.
Её взгляд становится твёрже. Она разворачивается, идёт к выходу.
Это не будет местью. Нет.
Я просто сделаю всё правильно.
Пусть мой путь будет тернистым. Пусть каждый из них будет сопротивляться, оскорблять, пытаться играть со мной.
Я всё равно не отступлю.
Если не ради себя… то хотя бы назло «самопровозглашённому королю»……
Коридор после тренировки. Томас и зеркало
В узком коридоре, в полумраке, Томас останавливается у зеркала.
Он вытирает уголок рта – тонкая полоска крови. Улыбается.
Томас (внутренне):