Кирилл Юрьевич Шарапов – Брошенная колония (страница 49)

Едва багги миновала ворота, то тут же попала на прицел тяжелого пулемета, установленного на трёхосном легкобронированном мобиле, возле которого, не выпуская из рук потертых винтовок, скучали трое дружинников в нашивками черно-желтого цвета в тот пограничному столбу.

Повинуясь взмаху руки одного из стражей, Игнат остановился метрах в пяти от них и выбрался наружу. Дабы не нервировать вооруженных бойцов, винтовку он оставил в машине, хватит и кинжала с пистолетом.

— Кто такой? — лениво отлепившись от машины, стоящей в тени какого-то сарая, спросил дружинник. Судя по нашивке, если, конечно, в королевстве были те же лычки, звание он имел сержантское, и быт тут старшим.

— Игнат, егерь, возвращаюсь с заказа.

Дружинник барона соскользнул взглядом по одежде, пистолету на боку, несколько секунд пристально изучал знак братства на левом плече. Наконец, удовлетворенно кивнул.

— Странно, что я про это ничего не знаю?

Демидов просто пожал плечами.

— Я не работал на королевство и на барона, охота на редкую нелюдь в диких землях.

Такое объяснение вполне устроило стража.

— Зови меня Кан, — представился он, причем в голосе звучало уважение. — Куда путь держишь? Временя сейчас сложное.

— Я уже слышал, что пока скитался по пустошам, в королевстве произошли печальные события, — подыграл Игнат. — Желание у меня одно — вернуться в княжества и получить награду.

— Границы баронства закрыты, — озадачился сержант. — Наши соседи — герцог Офор и граф де Лер, чтоб они подохли в желудке у падальников, — он сплюнул на ссохшуюся землю, похоже, тут дождей давно не было, — сцепились не на шутку. И сомневаюсь, что у тебя есть хоть один шанс проскочить. Вчера ребята герцога пытались в дальний рейд на трех броневиках сходить на земли графа, но попали в засаду, в которой нашлось пара магичек. Короче, всех сожгли. Везунчиков, переживших «адский шторм», солдаты де Лера расстреляли. У него вообще, пожалуй, сейчас после резни с магичками лучше всего, сразу три наемницы, не гильдейские, а вольные, стоят ему много золота, но цель оправдывает средства.

— Какая ступень?

Сержант пожал плечами.

— Без понятия.

— А у вас, случайно, нет портальницы?

— Закатывай губу, а то наступишь. В замке барона одна магичка, и та четвертой ступени, можно сказать, повезло, она племянница жены господина, а так вообще бы ни одной не было.

— Может, подскажешь, как прорваться через земли графа? Я в долгу не останусь.

Кан покачал головой.

— Если через герцогство еще можно, то про графство забудь, оно так расположено… Да что я тебе рассказываю? Ты ведь сюда через долину ехал, сам должен был видеть укрепления на границе. Дорожный форт держит единственную дорогу в тех местах, в болотах своя стража. Ну, а горы, сам знаешь, там нет даже троп, разве что бараны горные скачут, но ты же не они, так что, тебе не светит.

— Что предлагаешь?

— Жди, — развел руками сержант. — Сними угол здесь или в Кохеме, она ближе к границам герцога, там наших гораздо больше. Опасаемся мы, как бы не решил Офор под шумок прибрать баронство к рукам. А то можешь и к барону в гости, Арист Крайц любит гостей. Ты не бродяга, а значит, сможешь развлечь господина, и разговор поддержать. Только женушки его берегись, похотливая, спасу нет, всех перетрахала. Барон знает о похождениях, но терпит, любит ее, да и сестрица магичка. Но если кто попадется ему на глаза, может и убить, мужик он взрывной. Это он женушке своей простит, она его крепко за яйца держит, а вот любовника точно прибьет. Последнего, кто спалился, на кол посадил, художник из столицы приехал, портрет баронессы рисовать. Говорят, модный был.

Дружинники у броневика слышали каждое слово и тут же заржали. Игнат тоже улыбнулся, забавным человеком был местный барон. Наверное, с его точки зрения наказание соответствовало преступлению, ты засунул кол, в тебя засунули кол, вроде все закономерно. Но больше всего Игнату не нравилось торчать в баронстве, нужно было искать пути для прорыва.

— Так что решил? — поинтересовался Кан.

— Поеду к границе и буду искать возможность проскочить.

— Как знаешь. Давай двадцать чеков, бери подорожную и двигай дальше. Больше никаких поборов, ну, за исключением того, что с тебя трактирщик в Кохеме сдерет, он парень жадный, выгоду свою чует, знает, что тебе никуда не деться.

Игнат достал кошель с серебром, он заранее наменял чеков у Милоша, чтобы не светить золото, причем разложил по разным кошелькам, дабы не вызывать соблазна. Пожевав губами, он скорбно отсчитал плату. И, получив бумагу с печатью, на которой стоял герб барона Крайца, спрятал ее в карман. Кан, забрав мзду, махнул ему рукой на прощание и вернулся к своим товарищам, скучать в тенечке и дальше.

А Игнату предстоял путь в полсотни километров по солнцепёку. Плащ он снял еще пару часов назад, поскольку в нем совершенно невозможно ходить, там далеко, в вольной области, было прохладней, но тут настал самый жаркий летний месяц и температура поднялась под тридцать градусов.

Проскочив поселок, который так и остался для Демидова безымянным, багги бодро вырвалось на простор распаханных и неубранных полей. Дважды встречались грузовики, идущие в противоположенном направлении. Здесь дорога была гораздо лучше, и скорость возросла.

Скоро на впечатляющем холме показался и баронский замок, облепленный снаружи маленьким городком. Возле свертка с центральной дороги стоял еще один пост, на этот раз тут стояли сразу два бронемобиля и человек десять дружинников. Проверив подорожную и выспросив новости из поселка Дмитрия, которых Игнат почти не знал, отпустили ко всем богам. Их задача была заворачивать нежелательных для барона гостей, а поскольку Демидову туда не стремился, то и вопрос быстро отпал сам собой. Вообще баронство было почти целиком аграрным, только в горах, видневшимся вдалеке за замком, несколько шахт, в которых выкупленные в королевской тюрьмы преступники добывали медь и железо.

Поселок Кохем оказался точной копией того, где Игнату выдали подорожную, только раза в полтора больше и оживленнее. День давно перевалил за вторую половину, работа была закончена, кроме того тут, похоже, квартировала большая часть баронских дружинников. Пока Демидов ехал до трактира, носившего название «Wagenrad», а по-русски колесо, то увидел два стационарных поста, патруль, и человек тридцать праздно шатающихся бойцов, правда, трезвых и при оружии. Первые, проверив у него подорожную, на вопрос о трактире махнули рукой в сторону центра.

Вообще поселок был аккуратный, двухэтажные каменные дома с белыми стенами под бордовыми черепичными крышами, окруженные изгородями из кустов. В оба королевства в основном селились немногочисленные европейцы — немцы, чехи, англичане. Американцы сидели на другом континенте и о них уже четыреста лет никто ничего не слышал, а здесь собрались остатки соединенной Европы. Конечно русскими они до конца не стали, да и европейцами себя уже давно не считали, но все же сохранили довольно много, некоторые языки, имена, кое-какие обычаи. Например, пивной фестиваль в Церне был очень популярен, и на него съезжались люди не только из королевств, но и окрестных княжеств. Иногда магички открывали порталы состоятельным любителям пива. Игнат не бывал, но слышал об этом празднике много хорошего. Правда, не всем удавалось пережить неделю запоя, ну да это мелочи.

Трактир «Колесо» имел претензию на оригинальность — он был круглым. Припарковавшись у входа и прихватив свои пожитки, Игнат вошёл внутрь. Что ж, забавно, барная стойка была тоже круглой, как ступица, внутри нее стояла полногрудая девица с косичками и разливала огромные кружки с пивом. У входа скучал привычный для таких заведений мордоворот с уважаемой профессией вышибала. Скосив на гостя глаза и не обнаружив в нем никакой опасности, детина снова уставился в зал.

Девица, едва Игнат подошел, затараторила что-то на незнакомом ему языке, похоже, немецком, но видя, что гость не бельмеса не понимает, перешла на привычный общий русский.

— Чего господин изволит? — произнесла она приятным грудным голосом без всякого акцента.

— Господин желает комнату, пока что на пару дней, есть, пить и ванну.

Лицо барменши прямо расплылось в улыбке, потом ее взгляд наткнулся на серебряную эмблему на левом плече, и улыбка стала еще шире.

— Хозяин Штаир, хозяин Штаир, господину егерю нужна комната, — заголосила девица на весь зал.

Игнат мысленно матюгнулся, но промолчал, дурная девка растрезвонила на весь трактир, что у них селится егерь, а к вечеру об этом будет знать весь поселок. Ну да ничего уже не исправить. Из двери, которая располагалась ровно напротив входа, вышел, а вернее выкатился, крупный мужчина, стремящийся к идеальной форме шара, у него была совершенно лысая голова, полные щеки, красный нос и великолепные пышные усы черного цвета.

— Рад видеть вас, господин егерь, — подкатившись к «ступице» на своих коротких полных ножках, радостно произнес хозяин. — Я Гельмут Штаир, самый настоящий немец, имею в роду только арийские корни. И я рад приветствовать вас в моем заведении, которое принадлежит моей семье уже больше двухсот лет.

Игнат про корни ни черта не понял, но догадался, что перед ним самый «чистокровный бюргер» и редкостный враль. Но ничего про это не сказал.