Кирилл Юрьевич Шарапов – Брошенная колония (страница 4)

Последней руной, которую волшебницы адаптировали и научились накачивать энергией, стала руна лечения бесплодия. Но то, что держал в руках Игнат, не являлось обычной руной, знак напоминал хищную птицу. Егеря часто пользовались знаками силы, и он знал их все наизусть. Многие ему были не особо нужны, другими он пользовался часто, но хрусталь со знаком в его руках нечто совершенно новое. Многие чаровницы пытались создавать руны на основе заклинаний, получился бы выгодный бизнес, но никому еще это не удалось. И вот сейчас в руках егеря было доказательство обратного, кто-то смог.

Он внимательно осмотрел тайник, хотя разве яма прикрытая ветками может считаться тайником? Запустив руку, он пошарил вокруг, и его старание было вознаграждено, на свет появился дневник. То, что это дневник магички, не было никаких сомнений, поскольку только они писали на пергаменте, остальные люди предпочитали обычную недорогую бумагу. Пергамент был необычен, великолепно выделанная кожа. Игнат пролистал дневник и ничего не понял, незнакомые рисунки рун, пояснения на чужом языке. Буквы были хищные, чем-то напоминающие сами руны. Егерь мог поспорить, что прежнее человечество такого языка не знало.

Он еще раз внимательно осмотрел «тайник», собрал всю добычу, оглядел логово, но больше ничего интересного не нашел. Подойдя к очагу, он вытащил из груды хвороста рулон бересты, поджег его и бросил в охапку ельника, который тут же весело затрещал, перекидываясь на какое-то тряпье. Закинув старинное ружье на плечо, Игнат подхватил рюкзак и вышел, закрыв за собой дощатую дверь.

Свена он нашел у родника, где тот, раздевшись догола, пытался отстирать свои штаны. Стянув с лица шейный платок, он понял, что сделал это зря, вонища стояла жуткая.

— Слушай, егерь, а может, поищешь во что переодеться? — наконец, брезгливо отшвыривая безвозвратно загаженные штаны, спросил импресарио.

— Слышь, директор, я тебе что, магазин одежды?

— А в логове? — с надеждой поинтересовался спасенный.

— Нет там ничего. Да и его тоже больше нет.

Словно в подтверждение его слов из пещеры повалил черный дым.

— Понятно. И че мне теперь делать? Не голышом же ехать? Деньги, конечно, кое-какие есть на счету в банке союза. Но до него еще добраться надо. Кстати, этот древолаз трусливый выжил?

— Выжил, дружинники его сняли. Что, кинул он вас?

— Да как сказать… — замялся администратор труппы. — Он просто оказался более ловким и более шустрым. Мы ж не бойцы. Порвали лесовики ребят секунд за двадцать, хотя Игорь и пытался стрелять, но из него стрелок…

— Ясно, можешь не продолжать, — остановил его Игнат, — мне ваша история без надобности, своих хватает. Ты мне лучше скажи, встречал такие буквы? — он протянул дневник Свену.

Тот лениво его полистал и вернул егерю.

— Впервые вижу. А что это?

Игнат пожал плечами и убрал в карман жилета. Дневник сам по себе являлся большой ценностью, а учитывая, что карман жгла новая руна, как доказательство работоспособности теории, которая наверняка описана в этом дневнике, книжечка штука бесценная.

— Так чего с одеждой? — напомнил импресарио.

— Стирайся, пока не отстираешь. Вот мыла я тебе смогу найти, есть кусок. Думаю, с ним веселее пойдет.

Он выбрался из оврага, закинул рюкзак с трофеями в маленький багажник и достал свой с пожитками, порылся в карманах и нашел брусок мыла жутко вонючего, но способного справиться с засранными штанами.

— Держи, — произнес Игнат, кинув средство гигиены администратору уже не существующей труппы.

— А ты куда? — забеспокоился Свен.

— В лес по грибы, — буркнул Игнат. — Слушай, ты достал уже, я тут работаю. На машине руны, ни один нелюдь к ней не подойдет и на пару метров, и энергией тоже не сможет ударить. Если что, беги к ней и сиди рядом, или лезь под нее, внутрь не суйся, там от таких любопытных защита стоит. Все понял?

Свен кивнул.

— Да не очкуй, — улыбнулся Игнат, — нелюдей по близости нет, людей тоже, так что, все будет хорошо. А завтра уже в Сторожье окажемся. Все, больше не мешай, я сейчас шаманить буду, собьешь, я твоей кровью воспользуюсь, понял?

Циркач кивнул и, собрав свои шмотки, отправился к роднику в надежде отстирать портки.

Игнат же уселся на землю и начал готовить руну дальнего поиска. Это была особенная руна, ее рисовали на земле кровью, при этом обязательно четко думать о том, что ты хочешь найти, стоило сбиться, и все приходилось начинать заново.

Нарисовав знак цепкой, он полоснул себя по руке кинжалом и быстро обвел кровью контуры, думая о странной руне и дневнике чаровницы. Сначала ничего не происходило, долгое время кровь пузырилась на линиях. Шли минуты, долгие, тягучие, и все это время надо было думать о конкретной вещи. И вот спустя час, руна вспыхнула, после чего кровь подобно ртути собралась в стрелку, которая развернулась на запад. Причем вытянулась она далеко, что говорило о приличном расстоянии, не меньше десяти двадцати километрах. Дальше поиск просто не работал, таким же образом Игнат выследил лесовиков и их добычу. Теперь он знал, что в той стороне произошло то, что привело дневник и руну в пещеру лесовиков. Только вот в том направлении дикие земли, либо брошенные, либо там людей никогда не было. Игнат наморщил лоб, вспоминая карту княжества Дар. И тут память подсказала, что на западе развалины замка и мертвый городок при нем. Кто и когда его развалил, память не сохранила. Похоже, руна и кровь указывала точно в ту сторону. А значит, и егерю туда. Придется Свену прокатиться с ним, некогда его везти в Сторожье.

Замотав руку чистой тряпкой, Игнат сосредоточился, чужая сущность в нем «заворчала», но вылезла из своего кокона и принялась за лечение, с подобными порезами она справлялась минут за двадцать. Какое-то время рану пощипывало, потом она начала чесаться. Это означало, что дело близится к концу. Размотав тряпицу и убедившись, что все сделано, как надо, и даже шрама не осталось, он загнал джинна обратно в кокон. Правда, злоупотреблять этим не следовало, тварь, сидящая внутри, подавленная и изолированная, умела быстро подпитываться и начинала бороться. Потому надолго ее нельзя отпускать, а то можно и самому нелюдью стать, а учитывая, что с ним сожительствовал довольно сильный джинн, то и нелюдью он будет очень опасной.

Он приложил запястье на начертанный знак, и произнес короткую формулу, кисть обожгло, и на руке остался пульсирующий свежими рубцами знак поиска. Который теперь сутки будет вести его в нужном направлении. Теперь нужно было вернуть энергетический резерв, без него в путь ехать нельзя. Стерев кровавую стрелку, Игнат начертил руну накопления энергии, а рядом с ней защитную, чтобы не притянуть то, чего притягивать не следует. После чего извлек серебряный порошок и несколькими щепотками обсыпал контуры руны. Та вспыхнула, и он почувствовал, как все вокруг начало вливать в него энергию. Процесс был не сложным, но утомительным, нужно собрать все, что ему причитается, и впитать. К счастью или к несчастью кубышка у Игната была не велика, и он справился всего за час. Мастерицы магии с огромным запасом тратили на это иногда по нескольку дней, правда, они могли потом швыряться заклинаниями пару недель без остановки. И не такими простенькими, типа скорость или рассеивание, а масштабными вроде волны пламени или каменного града.

Проверив резерв, Игнат удовлетворенно кивнул сам себе, на три-четыре заклинания должно хватить. Встав, он слегка покачнулся, за такие вливания приходилось платить. Достав из машины рюкзак с едой, он вытащил остатки лепешек и завернутое в них копченое мясо. Вечером они сварят кашу, а сейчас на это нет времени.

— Свен, двигай сюда, пожуем, ты, наверное, голодный, — позвал он.

— Они кормили меня, — нехотя ответил мужик, присаживаясь рядом. — Кормили тем, что осталось от Анки.

— Забудь и никому не говори, простые люди не поймут, может, очень плохо кончиться. И вообще, поменьше рассказывай про это.

Циркач кивнул и молча откусил протянутую ему лепешку с мясом.

— Слушай, у тебя выпить есть?

— Яблочное вино, слабенькое, но отлично утоляет жажду.

Игнат протянул ему флягу. Свен сделал пару глотков и вернул обратно.

— Спасибо тебе.

Игнат ничего не сказал, работа у него была такая — помогать людям, убивать нелюдей или спасать тех, кто попал в беду. Так жили егеря и так они умирали, уходя в пустоши и никогда не возвращаясь.

— Теперь слушай, — начал Игнат, — у меня появилось еще одно важное дело, так что, в Сторожье ты завтра не попадешь. Есть два пути. Первый — ты останешься здесь, я уеду, может, вернусь к вечеру, может, не вернусь никогда, и ты уже сам по себе. Вариант второй — мы садимся и едем туда, куда показала руна поиска. Потом возвращаемся в Сторожье.

— Или не возвращаемся? — спросил голый Свен, его одежда лежала на солнышке и сушилась, теперь от нее несло едким запахом мыла.

— Ты все правильно понял, — усмехнулся егерь. — Там как карта ляжет. Только дождемся, когда твои шмотки высохнут. Погода жаркая, думаю, к полудню все будет готово. Ну, так что ты решил?

— Я только портки отстирал, если ты меня одного тут оставишь, я их снова испачкаю.

— А если там что-то серьезное, ты их гарантировано испачкаешь, — подколол Игнат.

— Егерь, там хотя бы ты будешь, и уж если ты этих тварей извел, — махнул Свен рукой в стороны горстки пепла и выжженного двухметрового пятна — того, что осталось от нелюди, — то и других изведешь.