Кирилл Юрьевич Шарапов – Брошенная колония (страница 35)

Когда багги остановилась у дома на отшибе, Игнат понял, случилась беда: трупы крестьян во дворе, сорванные с петель ворота, мертвый пес. Демидов шагнул во двор, сжимая в руках винтовку. Трупов много, несколько десятков, некоторые обуглились, похоже, Анна ударила волной пламени. Она стояла и внимательно смотрела на него, по ее длинным бледным тонким пальцам бегали молнии. Ее рыжие волосы в свете солнца пылали, казалось, что вся голова колдуньи объята пламенем, ее золотистые глаза смотрят настороженно, платье на груди порвано. Игнат сделал шаг навстречу.

— Спокойно, милая, их больше нет.

Приближаться к магичке, которая только что поубивала кучу людей, швыряясь во все стороны заклинаниями, верх глупости, психанёт, и пепла не останется, но ее нужно успокоить.

— Все хорошо, — повторил Игнат, — они больше не причинят тебе вреда.

Анна сделала шаг, от нее просто несло смертью.

— Я убила их, — делая шаг навстречу и уткнувшись лбом в плечо, тихо произнесла она. — Я убила их. Они кричали, что я должна предстать перед судом, что я навела чары, погубившие кого-то там. Кричали, что отдадут меня инквизиции. Требовали сдаться. А потом кто-то выстрелил, и я ответила.

Девушка разревелась, зачарованная ей же куртка Демидова не позволяла плечу намокнуть от потока слез. Игнат прижал ее к себе.

— Ничего, милая, сейчас ты соберешь свои вещи, и мы уедем туда, где никто ничего не узнает. Я знаю, что тебя вынудили, ты пальцем в жизни никого не тронула.

Всхлипы прекратились, Анна подняла голову, слезы оставили на слегка запыленном лице мутные дорожки. Она радостно посмотрела Игнату в глаза.

— Я люблю тебя, — беззвучно шептали ее бледные губы, рука с ритуальным ножом, который магичка всегда носила на поясе, уже двигалась вверх.

И тут Игнат уловил в глазах возлюбленной чужую суть, это были не ее глаза, а два золотых озера, полных ненависти и торжества. Тварь выдала себя, слишком поторопилась, празднуя триумф, проявив истинные чувства. Рука Игната перехватила тонкие и необычайно сильные пальцы девушки. Отточенное движение, и лезвие ножа пробивает платье и погружается в живот твари, которая приняла облик той, что Игнат любил больше всего на свете. Никогда она не смотрела на него с такой ненавистью, это было мерзко. Вертюх использовал против егеря самый страшный кошмар и проиграл. Картинка двора, заваленного трупами, пошла трещинами. Последнее, что увидел Видок, Анну, лежащую у его ног, с ножом в животе и расползающееся пятно крови вокруг раны.

Игнат пришел в себя на полу в луже черной крови, которая текла из оторванной головы первого крылатого змея. Второй вертюх лежал в трех метрах дальше по коридору. Уставившись ненавидящим взглядом прямо на егеря, он был мертв, его крылья безвольно раскинулись вдоль тела. Он проиграл бой на своей же территории.

— Вот паскуда, — не сдержался Игнат. — Это ж, какой силой надо обладать, чтобы с одного заряда руну стереть?

Заклинание скорости уже закончило свое действие, и теперь Игната бил отходняк. А еще был жуткий голод, словно он не ел пару дней, и слабость, но это могло подождать. Вскоре его отпустило, и надо было заняться делом.

Сначала Демидов смыл с испачканного плаща кровь твари, повезло что зачарованная ткань почти не пачкалась. Затем разделся до трусов, оставшись только в сапогах, работа предстояла грязная.

Игнат извлёк кинжал и отрубил голову твари, что так мерзко решила поиграть с ним во сне. Затем настал черед рунного ножа, разрушение сущностей прошло штатно. Достав кожаную сумку, которую дала Мила, он начал сбор трофеев. Стараясь не повредить шкуру, он принялся свежевать вертюха, попутно извлек печень и глаза, в небольшую металлическую банку отправились иглы с хвоста. Выпив остатки воды, он сцедил еще теплую кровь, эта фляга стоит теперь минимум десятку золотом. Как жаль, что вторая фляга осталась в рюкзаке в лагере. У него даже на секунду возникло желание сходить за своим имуществом, но вспомнив десятиметровый подъем, егерь плюнул на жадность. Всех денег не заработаешь, а у него и так трофеев не меньше, чем на полсотни золотом. С тварями он возился несколько часов, вымотался даже больше, чем при их убийстве. Наконец, все было кончено.

— Фарат, найди воду, — присев на камень и приоткрыв кокон, отдал он приказ. — Твари по любому должны пить.

Дальше по коридору располагалось небольшое озерцо, куда сквозь трещины стекала вода. Отмывшись в ледяной воде, Игнат решил поесть, извлек из карманов жилета хлеб и полоски вяленого мяса. То, что хлеб почти засох, ему не понравилось, еще пару часов назад он был почти свежим, но явно не сухарем, но это все, что имелось, а голодный желудок выводил сумасшедшие рулады, поэтому Егерь яростно набросился даже на эту еду.

А еще Игнат все же решил заглянуть в логово, прежде чем идти к разрыву, его нужно было закрыть непременно. Он проверил «глаз» на плече, своей памяти у него совсем мало, но он его и не использовал, пока в пещеру не вошел, так что должно хватить, чтобы зафиксировать закрытие разрыва, это стоит денег. Если, конечно, тут за это платят. А даже если и нет, Тавр неплохо раскошелился на оружие и боеприпасы, поэтому эту услугу ему стоит оказать даже без требования платы. Редко, кто готов вложить столько золота в операцию, которая может закончиться неудачей и потерей трофеев.

Логово было гнездом, обычным таким гнездом из веток, и в самом центре Игната ждал подарок — яйцо. Огромное, зеленое, яйцо. Маги с удовольствием покупали потомство всяких тварей, выращивая его для экспериментов. Некоторые егеря отлично зарабатывали на отлове детенышей или взрослых особей. Сумка с трудом вместила в себя новый трофей, снятую шкуру Демидов тащил в руках, ночью на привале он соскоблит с нее мясо. Одно радует, эти твари после смерти не воняют, разлагаются, но без такой резкой вони, как люди, так что время у него есть.

Больше в этом логове ничего не нашлось. Игнат даже усмехнулся, второе невезение подряд, хотя, как сказать, яйцо тянуло на двадцать, а то и тридцать золотом, может, удастся оплатить им переход вместе с трофейной багги.

Оставив все добро, кроме винтовки и пистолета, в гнезде нелюдей, он направился к разрыву. Разрывы — это отдельный разговор. Отсюда приходят твари, но это не постоянные ворота. Похоже, они открываются спонтанно, и твари туда просто проваливаются. Но работают они словно зеркало. Если разрыв в горах, значит, придет горная тварь, если в лесу — лесная, и так далее. Скорее всего, этот разрыв в труднодоступном месте, иначе тварей провалилось бы больше, чем пара вертюхов.

Джинн внутри заворочался. Он почувствовал разрыв и рванулся, сильно рванулся, так, что Игнат даже скрипнул зубами, по телу прошла судорога, трещина была большая, и она звала существо, сидящее в нем. Духи — отдельная категория жителей мира за разрывом. Они не приходят сами, их вытаскивают магички для подселения в егерей, так сказать, вынужденные переселенцы, и они всегда жаждут вернуться обратно. Их сила у щелей возрастает. Случается, что егеря гибнут во время ритуала закрытия из-за своего духа, но сейчас Игнат был совершенно уверен в коконе, Тамара отлично его укрепила.

Возле разрывов всегда воняло химией и гнилью, вокруг них гибли растения и животные. Но тут кроме камня и мха ничего не было, поэтому вонь умирающей природы была не слишком сильной, а вот химией воняло жутко. Хотя, склизкая серая плесень активно заволокла пол и стены пещеры. Игнат натянул на лицо зачарованную косынку. Фарат учуял атмосферу родного мира и снова заворочался. «Сиди спокойно, — мысленно приказал Демидов, — иначе в следующий раз не дам подпитки». Джинн послушно замер, с носителем лучше дружить, тем более с таким щедрым.

Сто шагов по каменному скользкому от плесени полу, и вот она трещина. Заглянув вниз, Демидов присвистнул, этот разлом был довольно большим — три на четыре, не меньше. Обычно они поменьше, и ничего серьезного оттуда не лезет. Химический запах стал невыносим, косынка помогала слабо, внутри провала была тьма. Находилось отчаянное дурачье, которое решалось совать туда руки, больше они своих рук никогда не видели. Находились даже смельчаки, прыгавшие туда. Этих дурачков поминали незлобивым добрым словом, правда, крутили у виска пальцем.

Егерь извлек из кармана кусок необработанного, но очень чистого горного хрусталя, оправленного в платину, размером с кулак пятилетнего ребенка. Он всегда таскал его в разгрузке. Бесполезно вкачивать энергию в портал, который питается жизнью вокруг него, есть только один способ, это откачать энергию. Демидову такой объем не собрать, поэтому он пользовался стандартным сборщиком или, проще говоря, аккумулятором.

Игнат потер пальцами о ладонь, стараясь стереть с них пот, но не вышло, пришлось вытирать об подол рубахи, торчавшей из-под кольчуги. Руна закрытия — отделанная история, она чертится кровью вершиной к разрыву, после чего накрывается рукой и удерживается, пока щель не будет закрыта. Проблема в том, что держать приходится долго, и это очень болезненно, не каждый справится. Магичкам проще, они работают с устной формулой заклятия.

«Ну, вперед», — вздохнув, подумал Игнат и, полоснув ладонь, начал кровью рисовать руну. Просто мазками пальцем не ограничишься, руны крови сложные и затратные, но делать нечего, без них никуда. Наконец, все было кончено, знак вышел ярким и четким. Демидов мысленно выругался, зная, что его ждет, и впечатал ладонь точно в центр, произнося короткую магическую формулу, не требующую силы резерва. Невидимая обыкновенному взгляду энергия потекла через его правую руку в левую, заполняя хрустальный кристалл, разрыв начал схлопываться, медленно сокращаясь, сантиметр за сантиметром. И вот, когда он стал примерно два на три, пошла обратка, да такая, что Демидов едва устоял на ногах. Что-то потянуло энергию обратно, да так, что у Игната подкосились ноги. Никто из Егерей или волшебниц, закрывавших разрывы, никогда не говорил, что те сопротивляются. Сам Игнат уже трижды схлопывал эти проклятые щели, но никогда не ощущал ответки, простая работа за хорошие деньги. А еще Фарат, как только пошло сопротивление, попытался вырваться.