Кирилл Юрьевич Шарапов – Брошенная колония (страница 30)

Вечером был тяжелый разговор с Тамарой. Мила уехала в «город» за одеждой для Демидова, то, что было на нем, пришло в полную негодность, даже сапоги пострадали от жара портала. Уцелела только кольчуга и разгрузка с опустевшими магазинами, шесть рунных патронов, рунный нож и железные наручи, ну и, конечно, главное сокровище — батарея от винтовки с руной. Вот и все, что осталось. Игнат, вооружившись кинжалом, срезал с поврежденных сапог накладки из чистого железа. Видок как раз перекладывал рюкзак, когда за спиной тихо открылась дверь.

— Хотите о дочке поговорить? — не оборачиваясь, спросил он.

Ведьма прошла и села на кровать.

— Правильно догадался. Останься, зацепил ты ее. Вроде уже взрослая и обжигалась не раз, а вот на тебе снова погорела. Но я знаю, ты ведь не останешься?

Демидов кивнул.

— Не останусь, — этот диалог напоминал то, о чем они говорили с Милой ночью. — Ты ведь знаешь, что я уже не принадлежу себе. Руна эта гребаная, магичка одержимая, война грядущая…

Тамар вздохнула.

— Я знала, что ты так скажешь. Я предупреждала ее, но она отмахнулась. Молодежь всегда думает, что знает все лучше. Ну почему ты ее не отшил а? Ну позлилась бы она пару дней, и все.

— Она была убедительна, — хмыкнул Игнат, вспомнив, как девушка пришла к нему в первый раз.

— Это у нее от меня, если что хочет, то обязательно получит. Вернешься к ней?

Видок покачал головой, говорить не хотелось. Тамара тяжко вздохнула.

— Может, все же надо было дать тебе помереть, а?

— Может быть, — вполне легко согласился егерь. — Что сделано, то сделано. Девочка она взрослая, погрустит и забудет, вся жизнь у нее впереди, с такой мамой она еще долго будет молодой и красивой.

Ведьма как-то странно посмотрела на него.

— Надо было все же капнуть тебе в тарелку зелья любовного, мой собственный рецепт, прикипел бы, как миленький. Рука не поднялась, не была бы Милка счастлива из-под палки. Насильно, как известно, мил не будешь. Рано или поздно ты бы его переборол. Да и последствия могут быть непредсказуемые, если останешься. Обратно тебе надо. Ну, вот зачем ты на мою голову свалился? — Это был уже риторический вопрос.

Тамара поднялась и, махнув рукой, вышла, ей пора было заниматься раненым лесорубом. Не получилось поставить его на ноги за три дня.

И вот они стояли на крыльце, багги мокла под моросящим дождем, Мила уже в машине и явно не в духе. Игнат же в обновках смотрел на ведьму.

— Спасибо за все, хозяйка, за заботу, за стол, за то, что жизнь мне вернула.

Тамара окинула его взглядом, полным грусти.

— Иди с миром, егерь. Прощай.

— Прощай, ведьма, — и Демидов сбежал с крыльца, одним движением забрался в багги, закрепив рюкзак за сидением.

— Прощай, мам, — подняв руку, как-то странно произнесла Мила.

Игнату на мгновение показалось, что та действительно прощается навсегда. Но он отбросил эту мысль. Ну что с ней станется? Кончатся зелья, приедет снова. Он бросил быстрый взгляд на Тамару, та стояла под навесом и смотрела на них с какой-то затаённой грустью.

Багги рванула с места, выбросив из-под задних колес небольшие фонтаны грязи, и резко развернувшись, устремилась к лесной дороге.

Спустя полчаса маленькая шустрая машинка вылетела на опушку большого лесного массива, прямо за ним начинались уже убранные унылые поля, а еще дальше стояли горы, далекие и неприступные.

— Мы находимся фактически в кольце гор, есть разрывы, но их не так много. Вообще свободные земли распложены в огромной долине, которая тянется на месяц пути.

— Пешком? — стараясь оценить масштабы, спросил Игнат.

— Ногами далеко, месяц — это вот на такой, — Мила похлопала по рулю, — машинке.

— Ясно, — не зная, что еще сказать произнес Демидов.

Ему не давала покоя эта странная сцена прощания. Сегодня Мила пришла к нему в кровать поздно. Игнат, который изнурял себя тренировками, ушёл из-за стола пораньше, а женщины остались шушукаться за бутылкой неплохого вина. Здесь на южных склонах гор выращивали очень хороший виноград и делали недурное вино. Мила даже не стала его будить, просто устроилась рядышком, прижалась и быстро заснула.

Вдалеке показалась большая ферма. Ее окружала мощная каменная стена метров пять в высоту, большие ворота были распахнуты, сквозь них Игнат своим острым зрением разглядел, как пятеро крупных мужчин таскают большие тяжелые мешки в грузовик.

— Это ферма Тавра, — пояснила Мила, заметив его интерес.

— Того самого, что меня нашел?

— Его самого.

— Может, заедем? Поблагодарю. Ведь мало того, что жизнь спас, так даже и не обобрал. А на мне добра было много.

Она пожала плечами и нехотя свернула на дорогу к ферме.

Тавр уставился на багги, его рука легла да здоровенный пистолет, висящий на боку. Странно было видеть такое чудовище, он был чуть ли не в половину винтовки, которою Игнату пришлось бросить на склоне.

— Привет, Милка, — улыбнулся фермер, заметив дочку ведьмы, выбравшуюся из машины. — И пассажира я твоего знаю. Выжил, значит?

Игнат подошел и крепко поджал протянутую руку.

— Спасибо, Тавр, что не бросил в лесу. За мной неоплатный долг.

Мужчина посмотрел Демидову прямо в глаза.

— Ты ведь охотник на нелюдей? Мне Тамара рассказала, кто такие егеря, мы про вас в нашем медвежьем углу и не слышали, слишком далеко тебя занесло.

— Правду ведьма сказала, охота на тварей — мое ремесло.

Игнат тогда не видел его, когда пришел в себя, в машине был бородатый мужик, и теперь изучал собеседника. Тавр оказался высок и крепок, ладони суровые от постоянного ручного труда, глаза цвета светлого ореха, добрые-добрые, но он не обманывался насчет этого, перед ним стоял настоящий воин, который, судя по мускулатуре, мог с одного удара бычка уложить.

Мила насторожилась, как-никак коллега, и ее такие разговоры прежде всего касаются.

— Может, возьмешь заказ, скажем так, в счет долга? — продолжил мысль хозяин.

— А чего местным не отдашь? — поинтересовался Видок, покосившись на Милу, которая с нехорошим огоньком в глазах следила за сговором. Похоже, ее зацепило то, что старый друг матери хочет отдать заказ незнакомому чужаку.

— Уже, только вот, похоже, для них это кончилось плохо. Неделю назад нанял Юркого с напарником, сели они в свою машинку и уехали к горам, тварь выслеживать, да вот не вернулись.

— Я знаю их, — вступила в разговор Мила, — грамотные ловчие, давно в деле. Может, все еще выслеживают?

Игнат задумался, вспоминая виды нелюдей, которые обитают в горах, таких было три-четыре, не больше, два из них летающие и чрезвычайно опасны.

— Что за тварь?

— Не знаем мы, похоже, летающая, повадилась скот драть. А когда я охранника поставил, она и его разорвала. Я уже пять коров потерял. Раз в два дня наведывается, пытались засаду поставить сами, не вышло.

— Есть еще характерные признаки?

Тавр задумался.

— Ну, разве что она мясо не жрет, только внутренние органы, вспаривает брюхо и выедает сердце, печень, желудок.

— Ветрюх, — выпалила Мила.

Игнат кивнул.

— Похоже на то. Тут до гор час лету, твари они ночные, способны преодолевать большие расстояния, а тут им прямо стол накрыли. Живут парами, напоминают жирного змея с крыльями, размах метра два, большая пасть, когти, как сабли, хвост с шипами, способен эти шипы метать в противника, вырубает за секунду. И самое поганое — владеет темной энергией. Степень опасности наивысшая.

— Возьмешься? — с надеждой спросил хозяин фермы.

— Возьмусь, но придется тебе меня профинансировать, я круто поиздержался и остался без оружия. С кинжалом я на них точно не пойду, нужна энергетическая винтовка и, как минимум, десяток рунных пуль из чистого железа, желательно полые разрывные.

— Круто берешь, — поживал губами Тавр. — Я Юркому платил по десятку золотом за голову. А ты меня сразу на сотню выставил.

— Я тебе, конечно, благодарен, ты мне жизнь спас и все такое, и даже много хороших вещей с меня не снял, но ты меня подряжаешь не пару безобидных светляков отловить. Это твари редкие и опасные. Ты уже двоих ловчих туда отправил. Могу поспорить, деньги вы договорились после работы посчитать. Так что, ты еще ничего не потерял.

— Я тоже в деле, — подала голос Мила.

Игнат смерил ее взглядом, решая, как поступить. С напарником оно, конечно, лучше, но вот не притёртый напарник может выйти боком. Они не работали вместе, не знают возможностей друг друга. Нет, эта идея Игнату не понравилась. Если бы каких лесовиков вальнуть или жалобрюха, плотоядную жабу, или водяного, он бы согласился без вопросов, но идти на Ветрюха — уж проще сразу отказать.

— Нет, Мила, я тебя с собой не возьму, не по тому, что считаю, что ты не справишься, а по тому, что с напарниками, непроверенными на всякой мелочи я не работаю.