Кирилл Волков – Восхождение на пустующий трон (страница 75)

— Надо будет — я сам его убью, труда не составит особого.

— Не горячись пока, генерал. — пробасил Тич. — Если будет мешаться — сделай калекой его. Потом поможет при встрече с Дэвидом.

— Тогда предлагаю на этом закончить. — проговорил капитан и поднял перед собой руку, сжимая кулак. — «Черный череп» клянется здесь и сейчас, что даже ценою моей жизни, но Дэвид Пламер будет уничтожен вместе со своими людьми.

— Мы, «Бордовые паруса», — Френч поднял свою руку и уперся кулаком в кулак Джонсона все сильнее и сильнее его сжимая, заставляя костяшки свои немного побелеть. — клянемся, что отправим Дэвида Палмера в Ад, что отомстим за павших товарищей, даже ценою моего существования.

— Мы, «Золотая мантикора», — повторил за остальными лидерами Ричард Смит, что за целый этот день уже устал от потрясений. — клянемся, что расправимся с Дэвидом Палмером, заставим его молить о пощаде до самой смерти и одарим его самыми ужасными муками, что есть на этом свете. Ставлю на кон свою жизнь.

Тридцать секунд молчания в этом ритуале подарило неимоверную уверенность людям, что окружали их. Пыль, что сорвана непоседливым ветром и освещенная великим солнце, понемногу осыпалась на три кулака, что уперлись друг в друга, и не смели пираты даже вставить свое слово.

— Уничтожим «Бриллиантовые шпаги». Увидимся на поле боя, дорогие союзники. — проговорил Эдвард, погодя с минуту, вместе со всеми опуская руки.

— Ты прав. Нужно убедиться в нашей боеготовности.

— Тогда, Марк, пошли? — Ричард посмотрел на Марка и кивнул головой в сторону раскрытых дверей.

— Да. — Марк вновь одарил Эдварда взглядом. — Да подсобит нам удача. Да снизойдут до нас Боги.

— Удача — это миф. — в ответ произнес капитан.

— Так и знал, что ты так ответишь.

Капитаны «Бордовых парусов» и «Золотой мантикоры» покинули кабинет, оставляя пиратов «Черного черепа».

— А теперь что касается нас. Корабль Тича будет плыть первым, слева — Бен, справа — я, дальше за мной — Мери, за Беном — Джек. А ты Вейн, веди свой корабль посередине сзади и прикрывай тыл. Между нами должно быть минимум четверть мили. Ясно?

— Да. — хором ответили его товарищи по оружию.

— Тогда приступаем. — Эдвард, как и все остальные, покинул кабинет и направился к своему кораблю.

Команда Джонсона ждала его на палубе: Пол, Чарльз и Морис же стояли на мостике, и все смотрели на каменную лестницу, выжидая появления на ней знакомой фигуры. Так через минуту и случилось. Вскоре Эдвард уже стоял и отряхивался на мостике от невесть откуда взявшейся пыли.

— Ну что? — спросил Чарльз, не дожидаясь того, как его друг отряхнет с себя всю пыль, что насобирал в кабинете.

— Сейчас, дай отряхнуться только. — через мгновение Эдвард вскочил на релинг, который был перед штурвалом. — Внимание! — вся его команда, стоящая на палубе в этот момент, подняла свои взгляды на него. — Сегодня и завтра будут знаменательные дни! Мы, все мы, весь пиратский мир, направим свои силы против одного предателя. Вы можете лицезреть все эти корабли, — и одарила капитанская рука всю эту стоянку известных пиратских посудин вокруг себя. — и я вас уверяю они все, как и мы, вступят в этот бой! Это будет самая массовая стычка в этом море за всю историю карибских островов! Я никого не заставляю вступать в этот бой против своей воли! Сейчас каждый может закончить это для себя! Но вы упустите ту самую возможность — стать будущим ликом целой Вест-Индии! Все зависит от нас! Выбирайте! — Эдвард замолчал на несколько секунд и начал вглядывается в лица своих парней, в первую очередь задержавшись взглядом на Шарпе и его людях, что посмели засомневаться в нем. — Никто не хочет уйти?! — в ответ вновь тишина, и лишь суровые мужские взгляды, что полны надежды и радости были направлены на капитана. — Тогда задача! Проверить все вооружение, зарядить пистолеты, наточить сабли, проверить узлы! В девять мы выходим с позиции! Приступайте! — капитан спрыгнул с релинга на мостик. — Пол, проверь пушки, Чарльз, арсенал на тебе. Палмер, дуй в трюм и разбери его от ненужного хлама. Каждому разрешается взять по паре людей. — и закончил раздавать приказы молодой человек, и уселся на фальшборт, чуть болтая своими сапогами.

Названные осознали всю серьезность ситуации и бегом спустились с мостика для выполнения приказов, кроме одного, что был остановлен своим капитаном.

— Слушаю, Эдвард. Еще что-то?

— Ты готов?

— Разве это важно? — вопросом на вопрос ответил Палмер. — У меня есть выбор: либо сражаться и выжить, либо подчиниться и себя ненавидеть.

— Очевидный для тебя выбор, да?

— Так точно, мой капитан. Спасибо, что вы позволили мне прожить эти месяцы так интересно и так волнительно. — чуть поклонился ученик своему учителю, даря Джонсону ранее невиданные эмоции.

— Если через неделю будешь жив — станешь совершенно другим человеком. — Эдвард окинул взглядом корабли «Бордовых парусов» и «Золотой мантикоры». — А теперь иди.

Через четыре часа флот Марка и Ричарда поплыл по своим направлениям, занимать позиции. А еще полтора часа, когда Чарльз, Морис и Пол уже стояли на мостике с выполненными задачами, докладывая о полной готовности судна, корабли «Черного черепа» подняли свои якоря и немного выплыли из порта.

Эдвард медленно подошел к штурвалу и ухватился за него, словно за последнюю преграду между жизнью и смертью. В этот момент к нему на плечо усаживается его пернатый друг. Через несколько часов эти воды будут трепетать от смелости этих пиратов, от смелости решений этого молодого человека, через несколько часов пройдет сражение, что закрепит молву на устах в высших кругах Великобритании и Испании про великого и ужасного Эдварда Джонсона, что скоро обретет славу «Бессмертного капитана».

— И ты здесь. — с улыбкой на лице проговорил юноша, смотря на своего пернатого друга. — Поднять якорь! Полпаруса! — прокричал он, и «Пандора» начала медленно выходить из порта, занимая свое место.

[1]Эол — герой мифологии Древней Греции. Обладает способностями близкими к божественным. Однако во всех версиях особо подчеркивается его происхождение от людей, поэтому он является лишь полубогом. По мифам является богом ветров.

[2] Отец Эола — Посейдон. Верховный морской Бог, один из трех главных Богов-олимпийцев вместе с Зевсом и Аидом. Очень внимательно следит за деяниями молодого капитана.

[3]Венера — в римской мифологии богиня красоты, плотской любви, желания, плодородия и процветания.

[4] Блуждающие огни (огоньки) в славянской мифологии — существа в виде огоньков, воплощение душ грешников.

[5]Драккар — деревянный корабль викингов, первых открывателей Америки.

Глава 24: «Муки ни в чем неповинных людей»

17 апреля 1716 года 21:00.

Величественный пиратский фрегат занял свое место по праву силы, сопровождая «Месть Королевы Анны» и даря ей надежного союзника, что клянется в верности защищать ее. И сосредоточены капитан, на плечи которых рухнуло тяжкое бремя предстоящей битвы, что сейчас готовы творить историю своими действиями, сокрушая эти воды, заставляя запомнить их имена.

Эдвард достал свои слегка уже потертые часы и вновь устремил взгляд на циферблат. Без двадцати девять. Юноша кивнул головой Тичу в ответ на его взгляд, а тот отдал приказ о начале движения, и остальные судна подловили этот импульс и понемногу начали набирать скорость направляя свои паруса по крепчающему ветру, что скоро разразится ураганом. На каждом корабле, внутри каждого члена экипажа и тем более внутри самих капитанов царило беспокойное предвкушения скорого сражения, когда сознание понимает, а руки не могут даже сдвинуться с места, когда жизнь вот-вот покинет тебя, а ноги не в состоянии отойти от напасти, что скоро пронзит человека. Проматывали они раз за разом в голове тот самый план, что не скроем от читателя был составлен слишком сумбурно и без должной подготовки.

Но спросите вы, а точно ли можно было бы придумать план получше? Наши герои, даже пусть и великие, чьи имена разнесутся на века, ни в какое сравнение не идут с Прометем[1], что не только сотворил человечество, как таковое, а еще и одарил их подарком великим, что когда-то был отобран у рода греховного, нельзя их даже сравнивать с Александром Македонским[2], что так сильно славился талантами полководческого дела.

И наш герой осознавал всю неточность своего плана, на который подписал дорогих для себя людей, но им, людям, что вот-вот потеряют надежду, и не важно было великолепие плана, на который они подписываются. Важна была лишь надежда, что дарили слова молодого, но повидавшего много, человека. Ведь, как не ему, капитану «Пандоры[3]», вселять надежду людям, обрушивая на головы противника катастрофы, среди которых сам является самым опасным бедствием, что создало само время, что создали люди, вечно понукая его в детстве и воспитывая его на этих материальных благах, отсутствие которых называя чуть ли не самым большим грехом.

Одарил молодой человек своих товарищей по промыслу взглядом задумчивым: чуть пробежался по серой рубахе Чарльза, не обращая внимания на вычурные ножны, что он недавно себе прикупил, осмотрел Голиафа, что стоял так незыблемо, так непоколебимо, будто бы идет защищать свою родину Ханаан[4], попался на глаза и Габриэль, что в последнее время демонстрирует исключительную верность своему капитану, оставляя немного горечи, и Морис — юноша, что не смеет трястись, не смеет лишко дышать, не смеет даже подумать о крахе кампании своего учителя. У нашего юноши, Эдварда Джонсона, два великих таланта, два столпа, что обеспечат ему победу в любом начинании — талант адаптации к округе и талант к сбору способных и решительных людей вокруг себя, что неизвестным путем проникаются верностью и дружбою к Эдварду, к человеку грубому, к человеку неимоверно жестокому и самоуверенному.