Кирилл Волков – Восхождение на пустующий трон (страница 62)

— Ладно, хватит бесполезных разговоров. Оголяй шпагу. — капитан молниеносно поднял острие, данной ему Морисом шпаги, и отошел от штурвала.

Юнец заулыбался и так же быстро оголил шпагу с характерным звоном. Все утро тренировал это эффектное проявление шпаги.

— Надеюсь, ты все запомнил с прошлого урока?

— Я старался усвоить материал. — решительно произнес Морис.

— Тогда приступим. — капитан немного согнул ноги в коленях. — Нападай.

После этих слов Морис кинулся к Эдварду и спустя доли секунды раздался первый звон шпаг. Палмер все не унимался, демонстрируя свой напор, что так сильно схож с его отцом, и пытался своими ударами хоть как-нибудь задеть пирата, но раз за разом на пути шпаги его буквально за момент до удара, появлялась шпага учителя. Пусть Морис и был слишком медлителен, как все это подмечали, но для самого себя самого все его движения, всего его выпады были роскошны. Одна лишь мысль о том, что он скоро вот — вот овладеет шпагой, как все те грозные люди, на которых он теперь хочет ровняться, заставляя его сердце трепетать. Сила, что позволит ему изменить мир вокруг себя, вот она, перед ним, сжимает шпагу и отражает каждый его выпад.

Морис переключился с разрезающих на колющие. Быстрота его выпадов, которые он усердно отрабатывал весь день немного, но поразила молодого капитана, но скорости еще очень и очень не хватало даже для того чтобы заставить брюнета по-настоящему включиться в бой. Еще пара блокированных ударов и Эдвард переключился с обороны на атаку, неожиданно для своего подмастерье. Не успев прийти в себя и начать защищаться, Морис получил ранение от капитана. Учитель надменно провел острием шпаги по левой щеке, развернулся и нанес еще один удар, но уже по бедру.

— Не мешкай! — раздался грозный голос с мостика, хозяин которого завел свою шпагу за голову.

Клинок Эдварда встретился с выставленной вовремя шпагой Мориса. В это время Палмер слегка улыбнулся, в тот момент, когда капитанский взгляд упал на его рану, на щеке, из которой пробилась первая кровь. Джонсон занес шпагу с другой стороны, удар, и вновь Морис заблокировал. Эдвард в мгновение сделал шаг в сторону, не убирая шпагу, занес правую ногу в сторону и сильным быстрым движением ударил ей по ногам ученика да так, что тот рухнул спиной на мостик, выронив шпагу и немного задыхаясь от боли. Эдвард медленно поднес острие шпаги к горлу и сменил свое серьезное лицо на его привычную, немного неуместную в этот момент, улыбку и отвел шпагу в сторону.

— Вчера была тренировка, сегодня же макет возможного боя. Именно так бы я повел в бою против своего противника. Чем меньше мастерство у человека, тем более противные методы он применит. Ты был не готов не только к этой подножке, но и к любым нестандартным действиям. — и вновь нарисовала восьмерку опытная рука. — Прекрати сражаться со своей честью. На поле боя нет места ни чести, ни доблести. Ты сражаешься не за догматы церкви, а за себя. Помни об этом. Как ощущения? — проговорил Эдвард, осматривая неглубокую рану на правом бедре своего ученика.

— Пойдет. — Морис вытер тыльной стороной ладони кровь со своего лица.

— Тогда пойдем, у нас дела. — и подал левую руку капитан судна.

— Интересно, какие. — Морис схватил левую руку своего учителя и поднялся на ноги.

— С этого дня, парень, ты в моей команде. И сейчас будет собрание экипажа. — Эдвард подал шпагу шокированному в этот момент Морису.

— Правда? Уже? — отрывисто произнес Палмер, забирая своей рукой шпагу из хватки его капитана.

— Да. Сейчас собери всех в столовой, а я скоро подойду.

— Так точно капитан! — громко и четко проговорил Морис, что выпрямился в мгновение ока и отсалютовав своему генералу.

— Не кричи ты, я не люблю этого ярого обращения, поспокойнее. — и вновь легкий зевок.

— Понял. — быстро спустился с мостика новоиспеченный матрос, созывая всех парней с верхней палубы, и вместе с ними спустился в трюм.

Эдвард развернулся к морю, медленно вдохнул чуть холодный, но такой приятный воздух, и стал спускаться с мостика. Он не сразу пошел к люку, ведущему в трюм, для начала решил позвать с собой своего обиженного товарища. Юноша раскрыл двери своей каюты и уставил взгляд на Рея, который все это время расхаживал по столешнице.

— Эй! — Рей повернул голову и грозно, недоверчиво посмотрел на Эдварда. — Пойдем, с парнями познакомлю. — лишь отвернулся попугай. — Эх, Эвена попрошу тебе двойную порцию семечек на вечер. — Пернатый с интересом развернулся к капитану, подумал пару минут и взмыл в воздух.

В моменте он уже восседал на плече своего хозяина и фыркал.

— Вот и замечательно. — и спустился капитан со своим помощником в трюм, в тот самый трюм, который он не обхаживал почти целый год.

Эдвард Джонсон удостоил своим появлением свой трюм и чуть полюбовался старыми отметинами на балках. Скользнула украшенная кисть по старым ранам этого судна. В мыслях проносились образы множества гуляний и ярых обсуждений. С тяжестью на сердце капитан глубоко выдохнул и, наконец, направился с новыми силами и желаниями в столовую. Все тот же вид: все те же огромные два стола, что поставлены друг к дружке, все тот же Эвен в чуть грязном фартуке и уставшей миной и все то же свободное место вокруг самых черствых и злых людей в этом море. Правда люди уже не те. И расположились рядом с этим свободным местом офицеры пиратского судна, напротив свободного пространства пытался усидеть Морис, ожидая чего-то непревзойденного.

Гробовая тишина, что разрушалась всяк раз как касались капитанские сапоги деревянного пола. Обходя новые лица, юноша подметил для себя с десяток человек, что посмели смотреть на него с презрением, чуть ли не вороча нос.

— Всем вечер добрый. — прозвучал суровый молодой голос человека, что смог удобно расположиться между Дюком и Ламаром. — Рей, попрошу. — пернатому долго объяснять не надо. И напряглись крылья суровые, и подняли тушу не маленькую в воздух, и умудрился он зацепиться за подсвечник в стене рядом со своим любимым членом экипажа, Эвеном. — Всем известно кто я? — прогудело сомнительное «Да», но тот десяток так и не отозвался.

— Знать-то, знаем. Вот только, чем вы заслужили верность таких способных людей? — то ли на Дюка и Ламара намекал кареглазый загорелый шатен, то ли на капитанскую свиту.

— Морис, будь добр, освободи место…

— Габриэль Шарп.

— Освободи место для мистера Шарпа. — и послушал Палмер своего капитана, не смея ему перечить, и встал рядом с Эвеном, у которого открывался лучший вид на дальнейшее представление. — Присаживайся.

— Наконец, хоть поговорим. — и странным образом уселись рядом с ним еще двое подозрительных, а сзади образовалась толпа из семи человек.

— На счет чего поговорить хочешь? — догадался уже Эдвард к чему все движется, но продолжал тянуть кота за хвост.

— Мне интересно, хотя не только мне. — чуть повернулся Шарп, питаясь силой от своей поддержки. — Почему нами управляет ребенок? Тебе двадцать с лишним, а гонора на все сорок. — решился высказаться Габриэль, внимательно следя за лицом капитана.

— Что именно ты хочешь?

— Почему я не могу быть капитаном этого прекрасного судна? Я бы с радостью бы бороздил это море на этом прекрасном кораблей и приводил бы к себе в каюту красавицу Мери Рид, для «разговоров». — полностью улетучилось то настроение, что лелеяло душу.

Еще чуть-чуть и взорвутся два офицера рядом со своим генералом, но остановил их лишь один его суровый взгляд. Морис чуть запереживал, а Эвен рядом с ним лишь спокойно зевал, смотря на эти бессмысленные потуги котенка укусить льва. Остальные пятьдесят человек навострили уши и начали наблюдать.

— Давай так. — и поставил капитан правую руку на стол, упираясь локтем в стол и чуть раскрывая кисть. — Поборешь меня на руках — звание капитана твое. — спокойным тоном произнес юноша, что ни капли не беспокоился.

— Раз вы так хотите, капитан, не могу отказать. — и вцепился своей рукой Габриэль в кисть голубоглазого юноши. — Адам, подсобишь? — названный из группы поддержки чуть привставал и положил свои руки на сцепленные кисти мужчин, что борются за первенство.

— На счет три начинаем. — и раздался сухой голос шатена, что сдерживал натиск обоих. — Раз! — набухли вены на обеих руках. — Два! — чуть хрустнули костяшки Шарпа. — Три!

Мгновение. Юноша не стал сдерживаться и жалеть бунтовщика, привставал, обрушил весь свой вес на правую руку, а левой умудрился сделать подсечку для оппонента, уводя его локоть наверх. Кисть вниз, плечо наверх — исход очевиден. И ломается рука Шарпа, хрустя будто старый топор, доживающий последний свой день. И вот-вот взвоет от боли бунтовщик, как юноша хватается за головы его людей, что сидели рядом с ним, и обрушивает их. И ломаются носы о трапезный стол этих невеж. Тут же откинули себя от стола и рухнули на спины. Джонсон, словно кошка, уперся руками за столешницу со стороны своего противника и рванул к Габриэлю выставляя колено вперед. Вместе рухнули на пол бунтовщик и капитан. Джонсон тут же вскочил на ноги, умудрившись еще и наступить на мучающегося Шарпа, и сразу же подскочил к семерке.

Легким движением руки юноша локтем оглушил одного, заставив его упасть на колено, второму прошелся сапогом грудине, сбивая его с ног. Вернулся к первому, пару ударов, что подправят его глаза, и завершающий коленом, уложил его спать. Второй все еще не отошел, ну и черт с ним. Третий, четвертый и пятый встретили капитана в подобии боевой стойки. Вот и стало поинтереснее. Бросился пятый выстрелив своим кулаком в капитана. Легкий уход от удара — кулак пронизывает воздух, издавая характерный звук. Капитан ухватился за предплечье, сжал его и вонзил свое колено в ребра противнику. Чуть затрещали кости, чуть захрипел бунтовщик и рухнул на колени. Тут же бросился четвертый, захватил капитана, охватив его торс, и упрятал свою голову под его подмышку. И полетел в эту кучу и третий занося свой кулак.