Кирилл Волков – Попытка побега (страница 4)

Чисто теоретически, он может убедить своих солдат в чем угодно — он их командир, можно продумать речь как следует, подгадать момент, порвать тельняшку на груди. Но — всегда есть но. Кастелян — тоже их командир, и куда повыше званием. Единственный вариант — подловить его со спущенными штанами — в прямом или переносном смысле — и неожиданно зарубить, не дав раскрыть рта.

Допустим, получилось. А как потом убедить целый выводок церковников, которые демонов чуют похлеще собак, и в его шитую белыми нитками историю наверняка не поверят? Да еще и после его позорного выступления с дурацким патентом? Та еще была подстава…

Есть вариант дождаться появления в окрестностях игрока, в этом ли замке начнет игру, или с армией откуда-то придет — но это все то же сидение на месте, это все не то.

— А вот был бы клаконом, — прорычал он себе под нос, в очередной раз перехватывая меч двумя руками и пронзая невидимого противника могучим колющим ударом, — носил бы ресурсы в муравейник, и голова бы не болела.

Ладно, все равно бесполезно строить планы на хоть сколько-нибудь продолжительный промежуток времени, не имея практически никакой информации. На один известный ответ — десяток вопросов. Как же ему не хватает игрового интерфейса, кто бы знал.

Стоит заняться тем, что пригодится в любом случае — увеличением своих личных боевых возможностей, то бишь раскачкой солдат, которые подчиняются непосредственно ему, поднятием своего авторитета в их глазах — на случай противостояния с высоким начальством, ну и поиск какой-то альтернативы карьеры религиозного фанатика. Паладин, конечно, человек-армия, но уж больно много ограничений в плане морали, свободы действий и даже мыслей на него накладывается. Десятью заповедями не обойдешься. И если командовать такими «воинами света» — еще туда-сюда, то самому становиться фанатичным болваном со светящимися глазами — увольте.

Как вариант, можно подумать о рыцарских орденах — самые крупные и могущественные, те же Орден Грифона, Волка, еще каких-то парнокопытных — включали в свой состав священнослужителей, но существовали ордена и чисто мирские — так вроде бы это называется. Да и еще должны быть варианты, не может не быть. Игра большая, наверняка даже пребывая в здравом уме и твердой памяти он не успел изучить всех ее секретов. А уж теперь-то и подавно не стоит своей памяти доверять.

Капитан вложил клинок в ножны и направился к колодцу, задумчиво мурлыча себе под нос: «все могут короли, все могут короли…»

Ветерок лениво трепал обвисшее знамя. Полотно полиняло и выцвело от солнца и дождей, и рисунок на ткани было не разобрать. Ветерок был слабый, и его сил не хватало, чтобы бороться с безжалостным полуденным солнцем. Двадцать восемь солдат, выстроившиеся в две шеренги на плацу форта, переминались с ноги на ногу, дожидаясь, пока им расскажут несомненно важные новости, ради которых было устроено срочное построение, и разрешат вернуться в тень. Металлический доспех и так неприятно таскать в такую жару, а уж торчать в нем на самом солнцепеке…

Стоящий напротив строя капитан не замечал, казалось, ни жары, ни недовольных взглядов. Он смотрел в землю, заложив руки за спину, и, казалось, не знал с чего начать.

Наконец, решившись, поднял глаза и заговорил.

— Солдаты! Мы стоим здесь, защищая жителей долины от нападений демонов. Наша служба очень важна, в этом нет никаких сомнений. Но спросим себя — делаем ли мы все, что можем? Делаем ли мы достаточно?

Нельзя победить, только лишь защищаясь. Демоны атакуют нас раз за разом, они творят там, за стенами, все что им заблагорассудится — и мы не только не делаем попыток им помешать, но даже не проводим разведку, не знаем, где враги, сколько их, к чему нам готовиться в следующий раз?

Нынешнее руководство долины считает, что можно сунуть голову в песок и в такой позе ждать, пока кто-нибудь явится и возьмет на себя бразды правления и ответственность за все. Я с этим не согласен. Вчера я окончательно убедился в тщетности моих попыток переубедить кастеляна и отца Жерара. Что ж, Бог им судья — но моя уверенность в своей правоте так же не пошатнулась ни на миг. Или мы перейдем от обороны к атаке прямо сейчас — или падем, рано или поздно.

Я отправляюсь за стену, на разведку. Если я встречу врага — я с ним сражусь. Как командир гарнизона, я могу приказать вам отправиться со мной — но я не считаю себя вправе так поступить. Я призываю отправиться со мной добровольцев, тех, кто согласен со мной и также готов идти вперед, кто готов атаковать врага, вместо того, чтобы отсиживаться за стенами.

Кто со мной — шаг вперед!

Секунду строй сохранял неподвижность, и в голове капитана начали было зарождаться панические мысли о допущенной роковой ошибке — но вот закованные в доспехи фигуры пришли в движение и сделали шаг. Шагнули все до единого. Капитан вздохнул с облегчением — ну что ж, начнем.

День первый. У него есть форт, тридцать бойцов и еды на четыре дня. Отличный старт, многие начинают с одним мечом.

Глава 4

Пламя костра разгоняло ночной мрак, выхватывая из темноты фигуры закованных в сталь воинов. Насмотревшись за день на обитателей местных лесов, никто не торопился избавляться от металлической скорлупы. Бойцы лишь сняли шлемы, ослабили ремни и составили оружие и щиты компактными пирамидами — на расстоянии вытянутой руки.

Капитан повел носом, принюхиваясь к аромату запекающегося на огне оленя. Пара солдат-добровольцев энергично вращали вертел и периодически чем-то посыпали и поливали из фляжек истекающую каплями жира тушу. Олень попался им под вечер, очень кстати, ведь жевать вяленое мясо и сухари после такого утомительного дня было бы совсем невесело.

Выйдя за ворота форта в районе полудня, капитан и отряд добровольцев направились через лес по узкой тропе с ясно выделяющимися следами копыт.

Несмотря на то, что в окрестностях регулярно появлялись шайки демонов, живности хватало. Отряд порубил такое количество зверья, что мог бы обеспечить мясом не то что гарнизон форта — а даже призамковый город на пару недель. Вот только дотащить все это мясо в такую даль по такой дороге было невозможно.

Единственным прибытком от импровизированного сафари был опыт — по крайней мере, капитан на это надеялся. Отсутствие возможности видеть цифры прогресса раздражало неимоверно — игра переставала быть игрой, становясь чересчур реальной. Он относился к числу так называемых «собирателей», коллекционируя всевозможные бонусы, титулы, достижения, и теперь, когда он мог только догадываться о своем прогрессе, чувствовал себя обманутым. Самая что ни есть фальшивая елочная игрушка — выглядит как настоящая, а радости не приносит.

Но прочь эмоции — если рассмотреть сегодняшний день с объективной точки зрения, они многого добились. Солдаты научились кое-как перемещаться по лесу, ориентируясь на повадки двух присутствующих в отряде егерей. Естественно, сами они егерями не стали, но хоть не грохотали доспехами на весь лез и не падали, спотыкаясь о каждый скрытый палой листвой корень дерева.

Попробовав несколько вариантов построений, капитан остановился на неправильном вытянутом ромбе, выдвинув егерей слегка вперед и в стороны, а остальной отряд расположив крестом вокруг себя и Сержанта. Так они могли быстро среагировать на атаку с любой стороны, и враг не мог отсечь одного-двух бойцов от остального отряда. Даже крупная стая волков, которые напали на них ближе к вечеру, остались ни с чем — хотя маневрировали и перестраивались не хуже королевских гвардейцев.

Безвозвратных потерь удалось избежать, хотя укусов, порезов и ссадин досталось всем и помногу. Боевой дух, несмотря на это, был на высоте. Солдаты чувствовали себя героями, первопроходцами, а предстоящий шикарный ужин и вовсе приводил их в состояние, близкое к эйфории.

Выставив часовых, заставив всех бойцов еще раз осмотреть и перевязать наиболее серьезные ранения, капитан наконец расслабился и присел под дерево с книжкой в руках. Книжка была очень толстой и вызывала глухое раздражение — это была одна из книг навыков, полученных от пернатого админа, и она напрочь отказывалась работать.

Ощупывание, пролистывание и проглядывание картинок эффекта не принесли — оставалось только прочесть чертов том (ну или съесть его — но это капитан посчитал излишне кардинальным способом). Вот только он был очень толстым, написан мелким неразборчивым шрифтом и невероятно скучным языком. Некий мастер-философ очень витиевато, с кучей сносок на другие работы, доносил до читателя мысль о том, что все расы мира имеют свои достоинства и недостатки. Мысль, казалось бы, была очевидной, но мастер повторял ее снова и снова, потрясая фактами из истории, особенностями культуры и традициями, биографиями известных разумных, особенностями государственного строя и религии и еще бог знает, чем. Продираясь сквозь витиеватые речевые обороты, капитан думал, что скорее проникнется ненавистью ко всем подряд, нежели чем станет толерантен.

Одно хорошо — он точно узнает, если книга сработает. Все книги знаний одноразовые и рассыпаются в пыль, кто бы ими ни воспользовался — герой или НПС.

Узнав напоследок, что традиции каннибализма у орков появились в связи с нехваткой продовольствия, в связи с чем их нельзя ставить в вину этому проживающему в местах с крайне неблагоприятными природными условиями народу, капитан вздохнул и закрыл книгу. Хватит с него на сегодня толерантности. Пора отдать должное оленьему жаркому.