Кирилл Теслёнок – Возвращение Безумного Бога 5 (страница 8)

И лица их выглядели как-то изначально недружелюбно.

— Ваши пропуска, господа! — гаркнул один из них, скрестив руки на груди, — Без них на Собор не пускаем!

Я выудил из кармана четыре свитка с печатями клана Безумовых и передал ему. Страж придирчиво изучил документы, сличая печати с какими-то своими бумагами. Потом нехорошо ухмыльнулся:

— Пропуска ваши недействительны. Подделка это, по всему видать. Не велено пущать представителей рода Безумовых, особливо после всех безобразий, что они учинили.

У меня от возмущения даже дар речи пропал. О чем он? Это кто ещё безобразия учинил?

Честно, никакого желания не было им что-то доказывать и объяснять, почему я не верблюд. Я ощутил, как Перегруз сам собой начинает разгонять духовную силу по моим жилам.

Настя, видимо, почувствовала, что я вот-вот взорвусь. Решительно шагнула вперёд, сверкая глазами:

— Наши пропуска в полном порядке, и печати самые что ни на есть настоящие! — она ткнула пальцем в грудь охранника, — Немедленно пропустите нас, иначе…

Договорить она не успела. Охранник грубо ухватил её за локоть и дёрнул на себя:

— А ну молчать, девка! Неча вашему роду по Собору шастать!

Настя от резкого рывка чуть не упала на землю.

Всё. Это была последняя капля. Ярость накрыла меня, словно девятый вал. В мгновение ока я перехватил запястье обидчика Насти и с силой сжал. Раздался хруст костей, и громила взвыл от боли, выпуская свою жертву.

— Ты, похоже, страдаешь провалами в памяти, приятель, — процедил я, продолжая выкручивать ему руку, — Напомню на всякий случай: никто и никогда не смеет так обращаться с семьёй Безумовых. Ещё хоть раз тронешь кого-то из моих женщин — переломаю все пальцы до единого. Усёк?

Второй страж попытался оттащить меня, но куда там! Пнув его в колено, заломил и ему конечность. А потом наградил могучим пинком по заднице. Обе жертвы корчились на земле, скуля и ругаясь сквозь зубы. Я отряхнул испачканные о них перчатки и повернулся к подбежавшему начальнику охраны.

— В чём дело, Ваша Светлость? — сурово осведомился тот, хмуря брови, — Почему такой переполох? Кто посмел?

Я просто подрубил режим дерзкого и озлобленного аристо, с которым связываться — себе дороже. Увы, некоторые люди понимают только агрессию.

— Это ваши молодчики тут борзеть вздумали! — рявкнул я, тыча в него пальцем, — На честных людей ни за что ни про что кидаются, пропуска у нас видите ли липовые! Да за такое оскорбление и вызов на дуэль получить можно!

— Но… но у нас был строгий приказ свыше — не пускать представителей вашего рода во избежание конфликтов с… кхм!.. — промямлил начальник, явно теряясь. Он поздно сообразил, что сболтнул лишнего, — Ну в смысле… Боюсь, я ничего не могу поделать…

— Ах так, да? А ну-ка назовите себя, уважаемый, — прорычал я, — Я лично знаком с Генерал-Губернатором Горовым! И если вы сию секунду нас не пропустите, я отправлюсь прямиком к нему и выложу всю правду о творящемся на Соборе беспределе! Поверьте, Его Сиятельство будет крайне недоволен. И первым под раздачу попадете именно вы, голубчик. Оно вам надо?

Начальник охраны сглотнул. На его лбу выступила испарина. Было видно, как лихорадочно он просчитывает возможные варианты. Одно дело противиться ослабшему роду, и совсем другое — переходить дорогу самому Генерал-Губернатору. Себе дороже выйдет.

— Хорошо, Ваша Светлость, — наконец выдавил он кислую улыбку, — Должно быть, и впрямь возникло некое недоразумение. Приношу свои извинения за неподобающее поведение подчинённых, они будут примерно наказаны. Разумеется, вы и ваши очаровательные спутницы можете пройти. Прошу, наслаждайтесь Собором!

— То-то же, — фыркнул я. Протянул руку, коснувшись плеча Насти, — Ты как, солнце моё? Не ушиблась?

— Со мной всё хорошо, Костенька, не переживай, — улыбнулась Настя, приглаживая растрепавшиеся кудри, — Ты их знатно проучил, век помнить будут.

— Вот уроды, — оскалилась Перчинка, — Жалобу на них накатать, чтоб неповадно было!

— Правильно, нечего всяким хамам потакать! — закивала Эмми.

— Ничего, бывает, — подмигнул я им, подхватывая Настю под руку, — Идёмте, девочки, чего уж тут рассиживаться. Ярмарка нас заждалась!

И мы бодро зашагали вглубь Собора, на ходу строя планы, какие павильоны стоит осмотреть в первую очередь. Позади остались побитые охранники и их злополучный начальник, наверняка уже прикидывающий, как бы выслужиться перед оскорблённым князем. Ну да и ладно, проехали.

Мы вошли в огромный многоярусный зал, от пола до потолка заполненный всевозможными техномагическими диковинками. Ряды красочных павильонов змеились между колонн, словно пёстрые гирлянды. В воздухе висел тяжёлый дух раскалённого металла, горючих зелий и озона — видимо, от обилия работающих электрических машин.

Поодаль с грохотом и лязгом ворочались какие-то здоровенные механизмы, чьё предназначение оставалось для меня загадкой. Из медных труб то и дело вырывались клубы разноцветного пара, складывающиеся в причудливые фигуры. Зазывалы наперебой расхваливали свои товары, и от их зычных голосов закладывало уши.

— Господа, господа! Не проходите мимо! Только у нас — новейшая модель парящего массажного кресла! Оцените сами, какая устойчивость и манёвренность! Любой недуг, от простатита до запора, как рукой снимет!

Я обернулся на голос и увидел, как какой-то франтоватый умелец в цилиндре и сюртуке демонстрирует публике возможности летающего сидения. Кресло и впрямь порхало по воздуху, словно пушинка, покорное малейшему движению джойстика в руках изобретателя. Толпа одобрительно загудела, хлопая в ладоши.

— Костя, гляди, вон там заводные солдатики маршируют! — дёрнула меня за рукав Эмми, тыкая пальцем куда-то вбок. Её глаза сверкали восторгом и разбегались по сторонам, — А там механическая балерина ростом с человека танцует! И я не чувствую в них никакой духовной силы! Вот уж точно магия!

— Ха, магия — это я! — хмыкнула Перчинка. Юная мирмеция тоже воодушевлённо крутила головой, и её глаза горели неподдельным любопытством, — Могу, между прочим, не хуже той куклы трепыхаться, у меня и ножки что надо, и ручки на месте…

Что есть, то есть — наша Перчинка любому механизму с ИИ фору даст по части грации и изящества.

Однако на юную принцессу клана Безумовых поглядывали не только с восхищением, но и с явной опаской. Ещё бы, ведь броня и четыре изящных ручки, покрытые глянцевым хитином, однозначно намекали на её необычное происхождение. Пока мы неспешно прогуливались между рядами, до нас не раз и не два долетали обрывки встревоженных разговоров:

— Глянь-ка, да никак Аномалией малявка заражена? Вон как панцирем обросла!

— Точно монстр! Куда только стража смотрит?

— И ведь среди людей шастает, паскуда, на цепь бы её да в клетку…

Я с дочерью уже обсудил этот вопрос до выхода из дома, чтобы она была готова к подобному отношению. Многие люди потеряли из-за Разломов и Аномалий родных и близких. А потому их отношение к людям, зараженным Аномалиям, могло быть не самым теплым. Даже предвзятым. Тут нужно проявлять терпение и благородство — делами доказать свою правоту.

Ну и простых злобных дебилов сбрасывать со счета тоже не стоило. Эти понимали только грубую силу.

Перчинка старательно держала лицо, но по залившим щёки ярко-красным пятнам я понял, как сильно её задевают подобные инсинуации. Бедная девочка… Хотелось немедля шугануть всех этих злопыхателей, но я сдержался. Перчинка должна сама выработать иммунитет. Должна понять, что негоже портить себе настроение из-за каждой брехающей шавки.

— Не обращай внимания, зайка моя, — ласково шепнул я, приобнимая дочь за подрагивающие плечи, — Они попросту завидуют твоей неземной красоте и непревзойдённым талантам. Мы-то знаем, какая ты у нас особенная, так что плюнь и разотри.

— Плюнуть и растереть — это всегда пожалуйста! — гордо вскинула голову Перчинка. Она хищно ухмыльнулась и одарила косо зырящих зевак ослепительной улыбкой, специально сверкнув острыми шипами на хитине. Те мигом стушевались и слились с толпой, не желая нарываться.

Хм… кажется, я недооценил свою среднюю дочь… Плечи у нее подрагивали не от слез… а от ярости.

Однако на этом наши проблемы не закончились. Стоило очередному изобретателю, алхимику или инженеру-механику завязать с нами беседу и осведомиться, из какого мы рода-племени, как они мигом ретировались, едва услышав в ответ «Безумовы». Они смотрели на нас так, словно мы прокажённые какие или преступники в розыске. Право слово, оскорбительно до невозможности!

Настя довольно скоро потеряла терпение и, сверкая глазами, жаждала наподдать трусливым торгашам как следует. Еле-еле мы с Эмми удержали её от рукоприкладства, хотя, по правде, у самих руки чесались надавать тумаков. Даже обычно хладнокровная и рассудительная Перчинка мрачно насупилась и процедила сквозь зубы:

— Вот гады, слова им поперёк не скажи! Прям так и хочется яду в напитки подмешать, чтоб неповадно было…

— Ещё не хватало, чтобы нас в отравители записали, — я вздохнул, — Перчинка, солнце, давай без членовредительства, хорошо? Мы Безумовы, а не Кривотолковы.

— Возможно, у Кривотолковых и стоило бы чему-нибудь поучиться… — вполголоса произнесла средняя дочь. Думала, что я не услышу.

Поняв, что дело нечисто, я слегка отстал от девушек, намереваясь ненавязчиво порасспросить окружающих о причинах столь предвзятого отношения. Оказалось, зря старался — один из участников, представлявший какой-то второразрядный дворянский род, сам отвёл меня в сторонку и, нервно озираясь, нехотя просветил: