Кирилл Теслёнок – Протокол: Новый Архимаг 4.0 (страница 36)

— Я спасла твою жизнь, Виктор, — ее голос был спокоен, как гладь замерзшего озера. — Дважды. Цена — то, что ты прячешь. Отдай. По-хорошему.

Витек криво усмехнулся и стряхнул пепел на пол.

— Спасла? А по-моему, ты просто убирала конкурентов. Я так, под руку подвернулся. За спасение обычно шампанским угощают, а не на допрос тащат.

— Ой-ой, пожалуйста, не ссорьтесь, дорогуши! — пискнула Белла, повернувшись в их сторону. — Вам что, мало всей этой жути? Там вон машина по воздуху летает! И это не аэрокар, а наземная модель…

Аргента сделала шаг ближе. Ее взгляд был остер, словно два серебряных скальпеля.

— Ты уличная крыса. Ты не сможешь защитить этот артефакт. Я смогу. Это не просьба. Это твой единственный шанс выйти отсюда живым.

— А ты, стало быть, благородная дама, спасительница миров? — Витек рассмеялся, но в его глазах не было веселья. — Слушай, принцесса, я может и крыса. Но я знаю одно правило. Если кто-то спасает тебя дважды, а потом требует за это плату, то это не спасатель. Это коллектор. Так что извини, но твой кредит доверия я сегодня не одобрю.

Его наглость вывела ее из себя. Она рванулась вперед. Ее рука схватила его за воротник малинового пиджака и приподняла над полом.

— Ты не понимаешь, с кем говоришь, крыса. Я была Очень снисходительна. Но я могу вырвать из тебя эту информацию вместе с твоим позвоночником.

— Давай, попробуй, — прохрипел Витек. Его страх утонул в отчаянной, злой решимости. — Только осторожнее, ваше благородие, а то масочка треснет. И все увидят, что под ней обычная гопница, которая отжимает вещи у честных парней. Испортишь себе весь имидж. А подписчики отпишутся.

Ее рука, сжимавшая его воротник, на мгновение дрогнула. Его слова попали в цель. Она замерла, глядя в его наглые, несломленные глаза.

— Что, не получается, да? — Витек издевательски улыбнулся сквозь боль и кровь. Он увидел ее секундную слабость и решил надавить, как он умел лучше всего — словами, острыми как заточка. — Что же это за благородная сударыня такая, которая готова забить до смерти простого парня из-за какой-то хреновины? Не сходится, да? Твой красивый образ трещит по швам, а, принцесса? Знаешь, ты мне сейчас мою бывшую напоминаешь. Такая же вся из себя пафосная, а как до дела дошло — только и можешь, что за воротник трясти и ныть.

Это было последней каплей. Лед в ее душе треснул, высвободив нечто куда более древнее и простое: хищную ярость.

Ее рука, до этого лишь державшая его, сжалась в стальной кулак. Короткий, выверенный удар в солнечное сплетение вышиб из легких Витька весь воздух. Вместе с его остроумием. Он согнулся пополам, издав глухой, булькающий стон.

Белла испуганно взвизгнула, прижав руки к груди.

Прежде чем Витек успел упасть, Аргента с силой впечатала его лицом в ближайший контейнер. Раздался тошнотворный хруст сломанного носа.

— Уу-о-о-о-о-о… с-с-сука…

Но она не отпустила его. Развернув его, как тряпичную куклу, Аргента швырнула Витька на пол с такой силой, что он проехался несколько метров и растянулся в луже какой-то маслянистой жидкости.

Аргента наступила Витьку на грудь своим изящным серебряным сапогом. Ее рука в перчатке уже взлетела для удара, чтобы выбить из этого упрямого уличного пса правду. Она была в шаге от того, чтобы сорвать маску благородства и просто взять свое силой.

И в этот момент воздух на складе замер.

Из ниоткуда, словно соткавшись из теней и пыли, прямо между ней и Витьком материализовалась фигура в иссиня-черной броне. Он не прилетел, не прибежал. Он просто… появился.

— Ай-яй-яй, принцесса, — раздался в их головах ленивый, насмешливый голос… как будто бы знакомый? — Нехорошо обижать маленьких. Особенно когда они держат в себе что-то очень ценное. Для меня.

Аргента отшатнулась, ее рука, занесенная для удара, застыла в воздухе.

Ярослав проигнорировал ее, повернулся к лежащему на полу Витьку. Тот стонал и держался обеими руками за сломанный нос.

Ярослав опустился на одно колено, и в его голосе прозвучали нотки отеческого укора.

— Витя, Витенька… Я, конечно, ценю твою преданность. И твою… изобретательность. Но кушать артефакты Первой Эпохи — это очень, очень вредно для пищеварения. Могут быть… побочные эффекты. Выплевывай.

Витек, чье лицо было белым как полотно, лишь судорожно сглотнул, испуганно глядя на него.

— Ты. кто? Н-нет у меня ничего! — прохрипел он. — Я… я всё потерял!

Ярослав тяжело вздохнул, словно уставший отец, чей ребенок съел деталь от конструктора.

— Не заставляй меня применять силу, мальчик. Я могу просто достать ее сам. Но тебе этот процесс не понравится. Поверь.

Он поднял руку и коснулся пальцем живота Витька, прямо через малиновый пиджак. По телу Кастета пробежала мелкая, неприятная дрожь. Он почувствовал, как что-то внутри него, в его собственном желудке, начинает двигаться. Неестественно. Противно. Словно холодный, скользкий шарик, который по чужой воле ползет вверх по пищеводу.

Витек закашлялся. Раз. Другой. Его лицо побагровело. С третьим, особенно сильным, хриплым кашлем, он выплюнул на грязный бетонный пол небольшой, покрытый слизью объект.

Капсулу.

Ярослав с брезгливой миной поднял ее двумя пальцами и лениво стряхнул. Наноботы мгновенно очистили ее до идеального блеска.

— Вот видишь? Ничего сложного, — нравоучительно произнес он.

Именно в этот момент Аргента атаковала.

Она увидела приз. И ее инстинкты хищника взяли верх. Без звука, без предупреждения, она превратилась в размытый серебряный росчерк. Ее рука, острая как клинок, целилась в спину Ярослава, чтобы пронзить его насквозь и выхватить капсулу.

Она была невероятно быстра. Но Ярослав был быстрее.

Не оборачиваясь, он просто шагнул в сторону. Рука Аргенты прошла в миллиметре от его брони, вспоров пустой воздух. Ее собственная инерция протащила ее вперед, и она на мгновение потеряла равновесие.

Этого хватило. Ярослав развернулся и поймал ее. Его левая рука легко обвила ее талию, прижав к себе вместе с рукой. Правой рукой он перехватил ее атакующую руку, заломив за спину. Все произошло так легко, так буднично, словно он просто пригласил сударыню на танец.

— Попалась, мышка, — прошептал он ей на ухо, и от его голоса по ее коже побежали мурашки.

Аргента попыталась вырваться, активировать Дар, но ее тело не слушалось. Его близость, его аура, его непостижимая сила — все это парализовало ее, как кролика перед удавом.

— Ты так тщательно прячешь свое лицо, принцесса, — продолжил он шепотом. — Боишься, что кто-то увидит в твоих глазах не благородство, а обычный страх? Давай-ка исправим это.

Он коснулся ее шлема. Нижняя часть ее серебряной маски с тихим шипением раздвинулась, открывая ее сжатые губы и точеный подбородок.

Его иссиня-черная броня растаяла, словно мираж. И под ней они все увидели его: Хирурга. В своем нелепом, рваном поварском костюме. С разбитым шлемом. Из-под широких трещин и пробоин в шлеме виднелись знакомые глаза и наглая ухмылка.

Прежде чем Аргента успела что-либо сказать, он поцеловал ее. Это не был страстный или нежный поцелуй. Это был поцелуй-печать, поцелуй-клеймо. Акт абсолютного, унизительного доминирования.

Ярослав отстранился, глядя в ошеломленные глаза Аргенты. И снова ухмыльнулся… той самой фирменно-бесячей ухмылкой… и эта ухмылка почему-то показалась Аргенте очень-очень знакомой.

Витек, который как раз приходил в себя, ошарашенно смотрел на эту сцену.

— Ч-ЧТО⁈ Се…. Хирург⁈ Ты… ты только что… эту серебряную фифу… Да что здесь, мать вашу, происходит⁈ У меня сейчас пиджак от шока полиняет!

Белла смотрела на это с горящими глазами.

— О-МОЙ-БОГ! КОТИКИ! ЭТО ПОВОРОТ! Главный герой целует главную героиню-злодейку, а потом оказывается, что он все это время был загадочным поваром! Да это же сюжет на три сезона и спин-офф! Я… Я должна была это записать! Но не могу, моя камера разбита… Я ненавижу тебя, малиновый варвар!

Она бросила испепеляющий взгляд на Витька. Но тому было пофиг.

— Считай это… моим автографом, — закончил Ярослав, отпуская ее. Та дрожала всем телом и больше ничего не пыталась сделать. Кажется, она надолго вышла из строя. — Чтобы ты не забыла, кому теперь принадлежит эта игровая площадка.

Он бросил на ошеломленную Аргенту последний насмешливый взгляд.

Аргента рухнула на колени, ее лицо было бледным, а губы приоткрыты в беззвучном шоке. Монстр, который ее унизил, и «пешка», которую она хотела использовать, — один и тот же человек. Ее мир, ее планы, ее понимание силы — все это рухнуло в одно мгновение.

Синий огонь в прорезях шлема дрогнул, потускнел и угас. Фигура, стоявшая с богоподобным высокомерием, вдруг ссутулилась, словно из нее выпустили весь воздух. Ярослав схватился за голову, издав глухой, полный раздражения стон.

— Черт… уже?.. — прохрипел он. — Эй, а я ведь столько хотел сделать… Ещё не все жители города послушали кошачье техно… И я так и не понял, как убрать эту дурацкую восьмибитную цензуру в паху…

Он сделал один неуверенный шаг, словно пьяный, а затем его ноги подкосились. Безвольным мешком, с глухим стуком брони о бетон, тело Хирурга рухнуло на пол. И замерло.

Наступила оглушительная тишина. Аргента, Витек и Белла ошарашенно смотрели на неподвижную фигуру. Монстр, божество, Хирург… кем бы он ни был, он отключился.

Первой молчание нарушила Белла. Она решительно отряхнула свое платье, поправила прическу и с видом опытного кризис-менеджера подошла к эпицентру событий.