Кирилл Теслёнок – Протокол: Новый Архимаг 3.0 (страница 37)

— А-а-а… Ну, конечно, — протянула она, все еще не до конца уверенная, шутит ли ее собеседница. — Убивать… ха-ха… это так… креативно. Мои подписчики тоже любят всякие… острые штучки. Правда, я обычно ограничиваюсь демонстрацией новой коллекции нижнего белья. Тоже, знаешь ли, убивает. Наповал. Мужскую аудиторию. И иногда их кошельки.

«Эти двое цыпочек нашли друг друга, — хмыкнула Алиса. — Клуб анонимных убийц с безупречным чувством стиля. Не хватает только маньяка-парикмахера и серийного парфюмера».

Я почувствовал чей-то пристальный взгляд за спиной. Обернувшись, увидел Барса. Он выглядел так же невозмутимо, как всегда, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на… благодарность?

— Хирург, — его голос прозвучал тише обычного. — Хотел поблагодарить. За… ну, за то, что не дал этому психу превратить меня в паштет.

— Не за что, — я пожал плечами. — Просто не люблю, когда допинговые качки портят зрелище. Это непрофессионально.

Барс усмехнулся — редкая для него эмоция.

— Да, я заметил, как ты… профессионально… его отключил. Кстати, не думал, что ты настолько силен. Обычно хирурги предпочитаят работать скальпелем, а не кулаками.

— Знаешь, в медицине есть такое понятие — ударно-волновая терапия, — философски заметил я. — Правда, обычно ее применяют не к челюсти, но принцип тот же.

Барс посмотрел в сторону, где Белла все еще болтала с серебряной незнакомкой.

— Видишь блестящую цацку, с которой трещит наша силиконовая королева? — он кивнул в сторону незнакомки.

— Аргента, кажется? — я прищурился. — А что с ней?

— Она новая звезда боев без правил. Появилась месяца два назад и начала рвать турниры для Одаренных, как горячий нож — масло.

— Одаренная? — я внимательнее всмотрелся в серебряную фигуру.

— Еще какая. Волшебница высокого уровня. Говорят, В-ранг минимум. Никто не знает, откуда она взялась, но уже выиграла три крупных турнира. Причем противников не просто побеждала — превращала в овощи. Некоторые до сих пор учатся заново ходить.

— И что она забыла на нашем скромном турнире? — спросил я. — Тоже за призом?

Барс пожал плечами.

— Хороший вопрос. Слышал, она задавала вопросы о некоторых участниках.

— О каких именно?

— Ну, например, о тебе, — Барс посмотрел на меня с легкой усмешкой. — Кстати, она единственная, не считая тебя, кто не снимает маску. Даже после боев.

— Может, у нее просто проблемы с кожей? — предположил я. — Или она стесняется своей улыбки.

— Да, особенно когда эта улыбка — последнее, что видят ее противники, — мрачно заметил Барс. — Слушай, Хирург, я редко даю советы, но… будь осторожен. У меня плохие предчувствия насчет этого турнира. Слишком много незнакомых лиц, слишком много денег на кону. И слишком много людей, которые ведут себя так, будто знают что-то, о чем мы не догадываемся.

— Включая нашу серебряную принцесску?

Барс отвел взгляд, словно пытаясь найти правильные слова. Его обычная невозмутимость куда-то испарилась, уступив место мрачной сосредоточенности.

— Особенно её, — Барс кивнул, и его голос стал тише. — Знаешь, что меня больше всего беспокоит, Хирург? Когда она дерется, создается впечатление, что она не просто побеждает. Она… наслаждается. Но не победой, нет. И не болью противника. А чем-то другим.

Я нахмурился, пытаясь представить, что может быть хуже наслаждения чужими страданиями.

— Чем же? Унижением? Страхом? Что еще может быть в меню у такой милой сударыни?

— Это словно… игра… или эксперимент, — Барс наконец посмотрел мне в глаза, и в его взгляде я увидел тревогу. — Будто она не дерется, а… тестирует. Пределы прочности, болевой порог, психологическую устойчивость. Каждый её удар — это не просто удар. Это вопрос. «А что, если вот так?», «А выдержишь ли это?». Она словно собирает данные. С хирургической точностью, кстати.

Он криво усмехнулся.

— Я видел бой, где она сломала парню руку. Не просто сломала. А тремя быстрыми, выверенными движениями — в плече, локте и запястье. Как будто по учебнику анатомии. А потом просто стояла и наблюдала, как он орет. И в ее глазах не было ни злости, ни радости. Только… интерес. Чистый, холодный, исследовательский интерес.

От его слов по спине пробежал холодок. Это звучало куда хуже, чем обычная жестокость.

— Собирает данные, говоришь? Для чего? — прищурился я.

— Если бы я знал… — Барс покачал головой. — Но это пугает куда больше, чем любой берсерк на стимуляторах. Тот хотя бы понятен. А она… она загадка. И мне не хочется становиться экспонатом в ее коллекции.

Ехидный цифровой голос прозвучал у меня в голове:

«Опаньки! Кажется, у нашей Морозовой появилась конкурентка по части нездорового научного любопытства! Только эта, в отличие от профессора, не будет тебя соблазнять тортиком перед тем, как разобрать на запчасти. Сразу к плотному интиму перейдет».

Барс растворился в толпе, оставив меня наедине с растущим ощущением, что этот вечер только начинается. И не факт, что всех нас хватит до его окончания.

Я снова прислушался к разговору двух девиц. Аргента изучала Беллу с научным интересом энтомолога. Словно нашла особо редкий экземпляр жука.

— Скажи, дорогая, — голос Аргенты звучал обманчиво мягко, — а ты давно занимаешься… стримингом?

— Ой, да уже года три как! — Белла радостно захлопала ресницами, от которых, казалось, поднимался легкий ветерок. — Начинала с кулинарных роликов. Но потом поняла, что мои подписчики больше интересуются не тем, что я готовлю, а тем, как я выгляжу во время готовки. Так что теперь я просто выгляжу красиво, а готовку оставила поварам.

— Мудрое решение, — Аргента слегка наклонила голову. — А скажи, тебе не кажется странным, что организаторы пригласили тебя на такой… серьезный турнир? Ведь твоя аудитория вряд ли пересекается с любителями кровавых зрелищ.

Белла на мгновение задумалась, и я заметил, как в ее глазах мелькнуло что-то… похожее на интеллект? Но тут же это выражение исчезло, сменившись привычной пустотой.

— А знаешь, я об этом даже не думала! — она беззаботно рассмеялась. — Мне просто сказали, что это отличная возможность для саморекламы. А я всегда говорю: если есть камеры и зрители, Белла Бомшелл там будет! Главное ведь не победить, а красиво проиграть, правда? Ой, то есть поучаствовать!

«Сеня, — прошептала Алиса, — Аргента явно проверяет Беллу на вшивость, а та играет роль идеальной блондинки настолько старательно, что это уже подозрительно».

— Знаешь, а ты мне нравишься, — неожиданно заявила Аргента. — В тебе есть что-то… подлинное.

— Ой, спасибо! — Белла просто светилась от удовольствия. — А ты знаешь, мне тоже нравятся серьезные девочки! Такие… мистериозные. Правда, я никогда не понимаю, о чем вы думаете. У меня в голове обычно играет музыка, а думать под музыку очень сложно.

— А что за музыка? — с любопытством спросила Аргента.

— Ну, обычно что-нибудь попсовое и веселое! — Белла засмеялась. — А у тебя что играет?

— Реквием, — холодно ответила Аргента. — Преимущественно чужой.

Белла на секунду растерялась. Кажется, вспоминала, что такое реквием. Но быстро взяла себя в руки:

— Ой, как остро! А это танцевальное?

«Господи, — мысленно простонал я, — либо она действительно настолько тупа, либо это лучшая актерская игра, которую я когда-либо видел».

«Сеня, у меня есть теория: возможно, Белла настолько умна, что прикидывается дурочкой, чтобы все недооценивали ее интеллект, — начала рассуждать Алиса. — Или настолько глупа, что случайно прикидывается умной, прикидываясь дурочкой. Мой процессор начинает дымиться от такой логики».

Внезапно над ареной замигали прожекторы, и толпа начала стихать. Циклоп, сверкая своей золотой улыбкой, вышел в центр арены с микрофоном в руке.

— Судари и сударыни! И все остальные, у кого в карманах денег больше, чем здравого смысла! — его голос прокатился по залу, как гром. — Сегодня у нас особенный вечер! Потому что сегодня в наших VIP-ложах отдыхают те, кто в этом городе решает всё! От курса валют до продолжительности вашей жизни! Так что ведите себя хорошо, аплодируйте громко и делайте ставки! Возможно, это ваш последний шанс разбогатеть… или просто остаться в живых!

Толпа заулюлюкала от предвкушения.

— Встречайте наших почетных гостей, спонсоров и судей! Людей, чье слово в наших краях весит больше, чем мнение мэра, губернатора и, возможно, самого императора! — Циклоп театрально поднял руку. — Смотрящие!

Зал взорвался аплодисментами и криками.

— И первый из них, человек-легенда, покровитель искусств и… хм… различных видов спорта, — Циклоп хитро прищурился, — владелец этого прекрасного заведения — Дядя Герман!

Одна из верхних лож вспыхнула ярким светом. Я увидел фигуру, которая больше напоминала живую осадную машину, чем человека. Дядя Герман восседал в кресле, которое, казалось, трещало под его весом. Его лысая голова сверкала, как отполированный снаряд, а шея полностью отсутствовала. В одной руке он держал сигару размером с небольшую дубинку, из которой поднимались густые клубы дыма.

По бокам от него в эффектных позах стояли несколько девушек в вечерних платьях. Настолько ярких и откровенных, что на их фоне даже Белла Бомшелл казалась монашкой.

Толпа взревела от восторга. Кто-то свистел, кто-то выкрикивал приветствия, кто-то просто орал во всю мочь.

Дядя Герман неспешно затянулся сигарой. Выпустил внушительное облако дыма и небрежно махнул рукой. Этот жест был настолько ленивым и пренебрежительным, будто он дарует толпе величайшую милость — просто тем, что обратил на нее внимание.