Кирилл Теслёнок – Как я съел ваши фаерболы (страница 75)

Она едва не влетела мне в грудь. С секунду хлопала своими глазищами-блюдцами, пытаясь снова натянуть на мордашку надменное выражение ледяной убийцы-психопатки.

Но я-то всё помнил.

— Знаешь, Мелкая… Я вот думаю: а нахрена нам вообще телевизор? Комедии крутят прямо в семье.

Диана угрожающе прищурилась.

— Че тебе, Ярик? Дай пройти, мне надо платье покормить и полить. Видишь, листочки вялые какие?

— У тебя провалы в памяти? Дай напомню, — Я показательно всплеснул руками. — «Па-а-а-пуля! Папочка, меня обижают, кругом плохой полиэстер, Ярик плохой!»… Твою ж дивизию. Я стоял и ждал, что ты прямо на бетонный пол лужу наделаешь. Где вся твоя спесь, Флора хренова? Куда Демоническая Ткачиха пропала? Твой плотоядный корнеплод Пушок, по-моему, с перепугу вообще до размеров одуванчика съежился!

Я скрестил руки на груди, с интересом разглядывая пунцовеющую сестру.

— Признавайся, сколько литров питательной подливы пришлось впитать твоим модным кутюрным лозам, когда батя с ноги зашел в хату и поздоровался?

Девочка-катастрофа взорвалась мгновенно, как бенгальская свеча на складе селитры.

— Да закрой ты уже свою кладовку бездонную! — прошипела она, истерично одергивая край черного лепесткового подола. Из-под ткани потянулись тонкие защитные шипы. — Я не испугалась! У меня вообще. да, всё ваще было под контролем! Просто… просто во мне внезапно проснулся инстинкт прилежной дочери! Уважение к старшим сработало, понял⁈

— Ага. Уважение к старшим путем скоростного вылизывания отцовских сапог и спихивания вины на брата. Зашибись тактика.

— А кто вообще всё это дерьмо начал⁈ — взвизгнула Диана, упирая руки в бока. Ее пушистый хвост ходил ходуном, хлестая по ногам. — Кто поперся бурить эту чертову дырку прямо в… э-э-э… в спальню к бате!

— В спальню к бате? — я приподнял бровь.

— Ты! Только не говори, что ты не знал, что оттуда выскочит наш батя⁈

— Я не знал.

— Р-р-р-р-ря! Яр! — Диана закатила глаза. Кажется, она мне не поверила. — У нас был спокойный, понятный план: крадем батарейку, открываем родник, строим уютный курорт. И тут ты вызываешь батю на проверку дневника!

Я хмыкнул, наблюдая, как она буквально подпрыгивает на месте от возмущения.

— Могла бы хоть лицо суровое состроить для приличия. Заявила бы ему, что уже взрослая, на свои деньги питаешься. А так стояла, как нашкодившая дворняжка под веником.

— Сам ты дворняжка! — сестра злобно топнула ножкой. — У меня лицо… э-э-э… полностью соответствовало… э-э-э… стрессовой ситуации! Ты, между прочим, тоже не блистал! У великого Альфы аж аура на полшестого рухнула, я всё видела!

— Моя аура замутила тактический отвод энергии, — отрезал я, не моргнув и глазом. — Чистая перегруппировка масс. Учись, пока я жив, сестренка.

Диана возмущенно фыркнула, гордо вскинула подбородок и демонстративно отвернулась к стене, ковыряя обои ноготком с идеальным маникюром.

Я мысленно похвалил сам себя. Идеально. Нужно было расшатать её корону, заставить разозлиться на меня и выплеснуть остатки ледяного ступора, который Батя повесил на нас в подвале.

Сейчас она прочухается, прокипятится, и можно будет начинать грузить в ее красивую пустую голову реально важные цели.

То бишь наш новый крестовый поход по обжорству.

Я стер остатки своей коронной издевательской ухмылки и нацепил рожу посерьезнее.

Я шагнул ближе к Диане, так что кончики наших носов почти соприкасались.

Она смотрела на меня снизу вверх, с вызовом, с такой наглой моськой, будто сейчас потребует немедленно принести ей мороженку.

— Выдыхай, мелкая. И включай мозг, — мой голос звучал сухо и ровно. — Батя поставил задачу набрать массу, чтобы прорвать пленку этого измерения.

— И-и-и-и? — протянула она.

— Вспоминай. Мажоры, которых мы тут пережевывали последнюю неделю. Школьные дуэли. Паленые болотные гидры на казенном полигоне.

Я презрительно фыркнул.

— Чисто шаурма у вокзала, Ди. Углеводы и изжога. От такого хрючева у моего Чёрного Желудка скоро заворот кишок случится. Нам нужна чистая, качественная жратва. Иномировой мраморный стейк. В этом захолустье такая кормушка только одна. Разлом «Северный Ветер».

Диана широко, до хруста в челюсти зевнула, прикрыв ротик ладошкой.

— «Ветер»? А, чет такое вижу в памяти носительницы… та затхлая дыра на отшибе, которую род Медведевых подрезал у этих местных ушлепков… ну, в смысле, у наших благородных предков-неудачников? — она фыркнула, поправляя выбившуюся из прически прядь. Глаза лениво потускнели. — Яр, ну какая скука. В чем проблема-то? Собираем манатки, чешем туда. Я вся такая красивая выбиваю дверь, ты там сзади на подхвате мне хвост на поворотах заносишь, мы прожевываем этих Медведевых от макушки до пят, забираем Разлом и ставим сверху наш… этот… фильтр-кофеварку, короче. Дел на тридцать минут с перерывом на смузи.

Она покрутилась на месте, разглядывая себя в мутном отражении стеклянной дверцы шкафа.

— Мне как раз нужен свежий материал. Я могу снять с их патриарха шкуру и пошить себе офигенные сапожки-ботфорты? А то у меня уже икры мерзнут от этого северогорского климата.

Я осклабился. Любимая сестренка, моя родная кровь, горжусь. Но тупая, как бетонная стена.

Я подошел к заиндевевшему окну поместья и стер пальцем грязь со стекла. Посмотрел туда, где над городом висели тяжелые свинцовые тучи.

— Опять мыслишь как уличный пёс, сеструха. Убить и сожрать патриарха? — Я покачал головой. — Это как вломиться в банк, сожрать охранника, насрать в холле и уйти без денег.

Я развернулся и уперся в нее тяжелым взглядом.

— Медведевы закачали туда миллиарды. Превратили дикую пустошь в свой личный лабораторный инкубатор. Они разводят там химерических гибридов, выращивают мутировавшие реликтовые травы, тянут боевые штаммы. Это их казна, ферма и главная военная база в одном флаконе. Съешь ты охрану, система включит самоуничтожение. Разлом схлопнется. Жратва сгорит. Медведевы не дураки.

Диана недовольно надула губки. Ей явно не нравилось, когда добыча не прыгала ей прямо в зубы.

— Устроить там мясорубку, конечно, заманчиво, но не вариант, — процедил я, отрываясь от окна, и начал снова приближаться к сестре, понижая тон, добавляя в него сладкие, ядовитые нотки бархата. — Мне не нужен безмозглый таран.

Я остановился в метре от неё.

— Мне нужен Творец, художник высшего класса. Дизайнер-диверсант-маньякич с безупречным и совершенно чокнутым вкусом.

Хвост Дианы пару раз дрыгнулся. Она замерла, как суслик, увидевший вкусного, толстого червяка. Синий огонь в глазах снова начал пульсировать.

— Дизайнер? — она облизнула губы. Брови взлетели вверх. Слово легло прямо на ее больную, эгоцентричную душеньку. — Ну-ка… развивай мысль, Альфач.

— Никакого тупого штурма, Ди, только стильный рейдерский захват сада, как ты любишь. Нагло, изящно и до оскорбительного красиво. — Я уже не просто говорил, я вбивал ей в мозг нужные образы. Рисовал картинку. — Ты не будешь орать и махать тентаклями на входе. Ты зайдёшь в их теплицы под чужим именем. Найдешь самую жирную артерию со сладких соком. И бросишь туда одну. Всего одну. Свою спору.

Я поднял один палец перед ее лицом. Диана завороженно уставилась на него, словно у меня там щас Свет Истины вспыхнет.

— А дальше мы будем пить коктейли и смотреть на таймер. Спора пустит корни. Через пару недель их хваленый идеальный сад сойдет с ума. Он начнет жрать сам себя. Боевые медовые лотосы передушат их же болотных тварей. Гибридные шипы разорвут бронированную технику изнутри. Вся их гребаная, стерильная система превратится в бесконтрольный, бурлящий ад… Твой личный сад, Диана. Из плоти и листьев. И когда Медведевы поймут, что просрали все полимеры, мы придем собирать урожай.

Хвост сестры теперь откровенно гонял воздух в комнате из стороны в сторону, поднимая пыль. Глаза горели сумасшедшим восторгом. Она даже начала тихонько подпрыгивать на носочках.

— Представь финал этой сказки, — я добивал контрольным в голову. — Какой-нибудь очередной прием или бал, например у Губернатора. Официальный прием. Заходят Медведевы. А навстречу идем мы. Я с толстым золотым ошейником в руке, который мы им на шею и нацепим. А ты…

Я сделал театральную паузу, смерив сестру взглядом с ног до головы.

— Ты заходишь в зал в платье, сотканном из лепестков их самой дорогой, самой недоступной и смертельно-опасной Кровавой Орхидеи. Живое платье, которое питается аурами всех этих столичных сучек вокруг. Мы при всех украдем их любимую игрушку, Ди, нацепим на них поводок и заставим плакать.

Диана издала тихий, судорожный вздох. Практически стон экстаза. Прямо из паркета вокруг её туфель проклюнулись два мелких шипастых ростка, просто от переизбытка чувств в её больной башке.

— Перфо-о-о-орманс… — сладко протянула она, пробуя слово на вкус. — Яр… Это же гениально. И я могу… я смогу сама направить пигментацию их гибридов? Чтобы они душили охрану не вульгарно зелеными стеблями, а лианами с благородным аметистовым цветом?

— Хоть в крапинку или полосочку. Вся ботаника под твой личный вайб, сестренка.

Диана плотоядно улыбнулась. Не как гламурная папина дочка, о нет, она оскалилась как истинная дочь Безумного Бога. Широкая, клыкастая улыбка маньячки, которой выдали неограниченный бюджет на расчлененку.

— Я в деле, братик! — она деловито сшибла пальчиком невидимые пылинки на плече. И тут же сдвинула брови к переносице, хищно блеснув глазами. — Но уговор! Если на их пафосном балу губернаторская диджейша поставит унылый трек, я перекушу ей позвоночник и пущу на украшение барной стойки. Чисто из чувства прекрасного. Мода требует жертв.