Кирилл Теслёнок – Как я съел ваши фаерболы (страница 59)

Яр: «Они варят яд из змеиных слюней, разбавляют его спиртом и называют это „алхимическим прорывом“. Мой Черный Желудок делает то же самое, но без последствий и зависимостей. Никакого отката, никаких параличей, только чистая сила. Местным алхимикам стоит поучиться у моего кишечника».

Диана: «Да у них вся алхимия какая-то отсталая! Эти их „эликсиры молодости“… Тетка Рита мажется кремом за бешеные тысячи, а пахнет от нее как от сушеного гербария. Я могу вырастить в саду три куста абиссальной мяты, которая вернет ей упругость кожи за один день. Правда, есть шанс, что у нее вырастут мелкие зеленые шипы на локтях, но ведь красота требует жертв, верно?»

Блок № 8. Императорский престол и Дань Крови

Из воспоминаний оригинального Ярослава Волкова:

«Ярик помнил, как раз в год дядя Борис наполнял хрустальный флакон своей кровью, запечатывал его золотой сургучной печатью и отправлял в Столицу. Это называлось „Дань Крови“ — ежегодный налог, который каждый дворянский Род обязан платить Престолу. Считалось, что эта кровь питает Великий Барьер, защищающий всю Империю от масштабных прорывов Бездны.».

Комментарии переселенцев:

Яр: «Бред. Как кровь может защищать от Бездны? Построили огромную пиявку, сосущую ману из всех дворян Империи, и назвали это „защитой“? Мутно, мутно. Не знаю, что там в Столице за комары поселились, но если они когда-нибудь решат потребовать мою кровь, им придется прийти за ней лично. Но боюсь, к тому моменту мой Черный Желудок сожрет Великий Барьер вместе со всем Северогорском на десерт».

Диана: «Барьер-пиявка! Какая мерзость. У бояр, который воруют кровь у народа, начисто отсутствуют манеры. Вот папенька, если хотел кушать, просто пожирал какой-нибудь демонический мир целиком, а не занимался мелким вымогательством по почте».

Блок № 9. Классификация Разломов и «Ужасы» Бездны

Из воспоминаний оригинального Ярослава Волкова:

«Ярик помнил учебники Академии, где подробно классифицировались Разломы — от безопасного класса F до апокалиптического класса S. Особое место там занимали „Ужасы Бездны“ — бестелесные чудовища, которые не получали урона от физического оружия и могли выжечь душу мага одним лишь своим присутствием. Для их ликвидации КМН отправлял целые армии боевых магов».

Комментарии переселенцев:

Яр: «„Ужасы Бездны“? Серьезно? Помнишь, Ди, мы называли этих тварей „закуской“ или „карманными паразитами“? Местные маги разворачивают целые дивизии, чтобы запечатать несчастный Разлом класса B… пффф, они просто не умеют их готовить. Бездна не угроза, а просто бесконечный шведский стол».

Диана: «Они поднимают такую панику из-за обычных сорняков! Если бы они увидели хотя бы одну настоящую Абиссальную Розу, которая питается кошмарами спящих городов, у половины Канцелярии случился бы инфаркт. Ничего, когда мы наведем здесь порядок, я обязательно высажу парочку таких на клумбе перед входом. Тётя Рита будет рада».

Глава 23

Пора бурить скважину в Ад

Я сидел на краю гудроновой крыши заброшенного склада, болтая ногами. Ветер трепал полы моего эпичного розового халатика. Внизу, за фиолетовой, чуть мерцающей пленкой барьера, жил своей жизнью цирк с конями от КМН.

Два десятка глухих матовых фургонов с эмблемами Комитета. Вокруг них суетились закованные в бронепластины «Чистильщики».

Я шумно втянул сырой воздух.

— Двадцать рыл штурмовиков, — выдал я вслух. — Четыре пулеметных гнезда с глушилками маны. Один лысый хрен с тактической рацией. Разит дешевым кофе, ружейной смазкой и казенной тоской.

Диана-Водяра, сидящая на кортах рядом, поежилась.

— Яр, может, не будем лезть на рожон? — пискнула она, косясь на машины. — Дед Корней, когда меня к мамке выводил, спалил ваш тайный ход. Тут за контейнерами, в переулке, люк есть. Прямиком в ваш винный погреб ведет. Юркнем как мыши, проскочим тихонько!

Я хрустнул шеей.

— Волк не мышь, солнышко, у него другой стиль. Если свалю по-тихому, эти дуболомы так и будут до утра под барьером яйца мять.

Весь этот военный лагерь меня жутко бесил. А у меня, на минуточку, пельмени в холодильнике стынут.

Я закрыл глаза. Черный Желудок утробно зарычал, почуяв свежатинку.

Пора забодяжить новенький коктейль. Тэкс, скребем по сусекам… Ага. На самом донышке болтается шмат забористого афродизиака. Того самого, с девятого тёщиного теста. От которого лаборанты потом томограф в десны жахали и называли «любимкой». Берем!

Туда же в топку швырнул горсть эльфийского льда, чисто для объема и морозной свежести. Шлифанул остатками статики от электрошокеров. Чтоб накрыло с искрой.

Внутри глухо чавкнуло. Желудок провернул этот блудняк в «блендере».

Назову Коктейль «Розовый Ублюдок». Смешать, не взбалтывать.

Внизу ни одной бабы. То есть полсотни заряженных, переполненных тестостероном лбов сейчас словят дичайший, неконтролируемый стояк на всё подряд.

Я широко распахнул. Всосал в себя ледяной городской смог. И мощно так, с хрипом, блеванул туманом. Выдохнул, в смысле.

С козырька рухнул кислотно-розовый водопад. Густой кисель с треском искрил статикой, распространяясь вокруг особняка и купола. Волна розовой дряни погребла под собой первые ряды спецназа. Вояки задергались. Кто-то за ствол схватился, лысый командир зенки выпучил и рот распахнул, воздуха набрать для приказа. Но поздно.

Дозу хапнули. Все.

Я облокотился на парапет. Заценим шоу.

Первым поплыл здоровенный лоб у тяжелого пулемета. Он завис, глаза стали стеклянные. Медленно опустил взгляд на свою громоздкую пушку…

И тут здоровенные лапы в кевларе нежненько так, с дрожью, начали наглаживать холодный вороненый ствол.

— Люсенька… — проскулил бугай. Натурально слезу пустил. — Я ж тебя, сучку такую, три недели не чистил. А ты терпишь. Ни единого клина. Безотказная ты моя… Бабы лучше не сыскать. Прости урода…

Шкаф от души поцеловал приклад своей волыны.

Его сосед, водила броневика, тем временем растекся по капоту своей тачки.

— Зая моя… — причитал он, лапая грязное крыло, как девичью талию. — Я ж тебя, прости Господи, в минус тридцать гонял… колодки вон с алиэкспресса влепил. А ты урчала! Как ни в чём ни бывало, родимая! Масла тебе залью… самого крутого, отвечаю!

Командир тем временем схватился за рацию.

— Диспетчерская! — заорал он благим матом, жила на шее чуть не лопнула. — Танюха! Из третьей смены! Короче, замуж пойдешь⁈ Нахрен Комитет! На море свалим, ларек с шаурмой откроем! Танька, сука, люблю не могу!

Динамик ответил неразборчивым треском, но старшой прижал рацию к бронежилету и зарыдал, как первоклашка.

Седой штурмовик из последних сил цеплялся за ящик с гранатами. Но химия снесла крышу и ему. Он пнул пулемет ногой и ломанулся зигзагами в сторону спальников.

— Я Любку найти обязан! — орал он, шлепая берцами по грязной жиже. — Я ей в седьмом классе сумку не донес! Люб-а-а-а!

Следом, как стадо поехавших бизонов, сорвались еще несколько бойцов с воплями: «Ищем баб! Где бабы⁈»

Короче, прошло ровно пять минут, и суровая осада переродилась в слёт влюбленных кретинов. А потом все попросту разъехались кто-куда. Видимо, в поисках тех самых баб.

Я смотрел на это дерьмо, на лице играла клыкастая ухмылка. Тещин тест номер девять сработал как швейцарские часы.

Диана-Лужица всё это время торчала рядом. Рот ладошкой зажала. Вся красная, а плечи ходуном ходили от беззвучного смеха.

— Ты… ты их реально заставил пулеметы с гранатами целовать? — выдавила она, наконец.

— Сами захотели, Водяра, — хмыкнул я. — Мое дело — нужные кнопки в башке прожать. У каждого самца есть тайная зазноба. У кого-то это шестиствольный пулемет, а у кого-то граната. Я че, осуждать буду?

Она ткнула пальцем вниз. Туда, где водила продолжал натирать небритой щекой капот.

— А этот? Ему тоже подсказал?

— А это его личные закидоны. Кто-то любит с тачками возиться куда больше, чем с женщинами. Ну и хрен с ним. Ладно, кино окончено. Валим, пока эту банду не отпустило и они от стыда друг друга не перестреляли. Где там твоя дыра?

Диана-Лужица мгновенно вспыхнула так, что от её плеч натурально пошел пар.

— Ох, Яр, ты как ляпнешь… — она нервно поправила лямку топа, отводя глаза. — Только при других такие вопросы мне не задавай, ладно? Особенно при твоей сестре. А то решат, что у нас супружеские ролевые игры начались прямо в подполье.

Я искренне почесал затылок.

— Какие игры? Люк на схеме круглый? Круглый. Значит, дыра. Или ты хочешь, чтобы я называл его «геометрическим отверстием для эвакуации любимой жены»?

Диана только со стоном уткнулась лбом мне в плечо. О чем это она вообще? Ох уж эти женские намёки.

Мы спустились с крыши и двинулись сквозь проулок за ржавыми контейнерами. В развалинах стеклянной оранжереи под грудой гнилушек и правда оказался замаскированный люк.

Спрыгнули вниз. Нас встретили сырость, плесень, дохлые крысы. Как говорится, полный фарш. Старая земляная магия сгустилась в воздухе, хоть топор вешай. До дома было метров двести, не больше.

Диана шла первой, в ее руках сверкали искры, освещая путь. Я прикрывал тылы.

— Яр, — негромко выдала она, не оборачиваясь. — Вчера, когда ты там дуэлился со всем Северогорском, дед Корней меня как раз тут и вывел. Сдал маменьке. И знаешь что ляпнул?

— Ну?

— «Не ссы, девка. Волки не кидают. Даже если муж твой клинический придурок».