Кирилл Теслёнок – Как я съел ваши фаерболы (страница 44)

— Это… это чего такое? — прошептала Елена, ошарашенно отступая на шаг. Она посмотрела на свои дрожащие руки, словно больше не верила сама себе. — Твое Ядро… оно кристально чистое. Гниль… куда делась гниль⁈

Диана-Водяра нервно сглотнула и отвела взгляд.

— Он… он что-то странное сделал со мной, мама, — тихо пискнула она, заливаясь краской до ушей. — Разинул пасть прямо над ключицей… и просто откусил это. Прямо с частью ауры. А потом сжевал, выплюнул пепел и сказал, чтобы я не пила полынь.

— Ты пила полынь? — ужаснулась целительница. — Диана, я же говорила тебе! Это всё бред из сети! Полынь не помогает, только смягчает симптомы!

— Ой… — лицо Диана налилось краской. Она поняла, что сболтнула лишнего.

Из-за её спины раздался надтреснутый, откровенно издевательский смешок деда Корнея. Старик вырулил на своей коляске под дождь, довольно жмурясь на ошалевшую мать.

— А ты чё думала, Ленок? Мы в подвал баб просто так таскаем, на перевоспитание? — хмыкнул дед, поглаживая дробовик, покоящийся на коленях. — Наш новый Альфа парень хозяйственный. Гнильё в дом не несет. Осмотрел товар, выявил брак и лично вылечил… э-э-э… прямым откусыванием. Ты не ищи там следов от зубов, он упаковку не портит.

Елена Андреева не обратила на пошловатый юмор старика ни малейшего внимания. В её голове прямо сейчас с оглушительным треском рушились основы спиритической хирургии и фундаментальной магии.

— Съел мертвую ману… Переварил гниющую ткань и остался жив… — бормотала она. Взгляд Главы Целителей резко изменился. Материнские слезы в глазах быстро высохли.

Монстр, который прямо сейчас умирал под тяжестью законов КМН по ту сторону забора, перестал быть для нее просто «сделкой» или бешеным психопатом. Ярослав Волков оказался чем-то таким весьма странным, способным жрать неизлечимые болезни.

Впрочем, это ещё следовало проверить.

Елена перевела пылающий взгляд за забор, где сквозь дождь сверкали вспышки заклинаний и глухо ухали выстрелы. Затем она резко, по-армейски четко обернулась к щуплому парню, стоящему в тени реанимобиля.

— Дима! — рявкнула мать так, что интерн подскочил на месте. — Беги к Соболеву, быстро! Скажи, что Общество Целителей забирает Объект. Я сейчас тоже подойду.

— М-мам… он же… он там спецназ рвет… — заикаясь, проблеял сынуля.

— Дима. Это самый ценный медицинский образец тысячелетия! — глаза Андреевой горели так, что Инквизиция бы одобрила. — Он нужен мне живым! На стол его! Живо!

Корней хмуро следил за этой перепалкой. С точки зрения логики он поступил правильно. Лучше уж отдать внука в лапы Андреевой, чем оставить его на верную смерть шакалам из КМН.

Тогда почему в груди поселилось такое скверное сосущее ощущение?

— Давай, студентик, шевели батонами, — подбодрил дед, хлопнув ладонью по подлокотнику коляски. — С фасада не суйся, иди через кусты.

Ярослав неподвижно валялся в раскисшей грязи. Монстр, который всего пару минут назад в одиночку ломал об колено цвет северогорской аристократии, сейчас даже пальцем пошевелить не мог. Невидимая плита десятитонной бюрократии плющила его позвоночник, а десяток направленных глушилок выжигали малейшие искры маны.

Хищник был связан, упакован и задокументирован.

Павел Соболев изящно потер руки, смахнул невидимую пылинку с манжеты и повернулся к командиру «Чистильщиков».

— Пакуйте аномалию, — распорядился он скучающим, деловым тоном. — Закатать в стазис-кокон и доставить в Сектор Шесть. Я хочу, чтобы этого выродка разобрали до последнего атома и выяснили, каким образом он жрал магию. Особняк оцепить, девок вытащить.

Двое закованных в броню амбалов уже потащили к Яру тяжелую свинцовую капсулу, как вдруг процесс грубо прервали.

— Паша. Притормози-ка, — раздался резкий, властный голос.

Соболев медленно повернул голову. К нему, расталкивая оцепление, направлялась тяжелая артиллерия местных Родов.

Впереди вышагивал Ратмир Златогоров. Делец был весь заляпан грязью, его дорогущий костюм превратился в половую тряпку, но гонору от этого меньше не стало. Следом тяжело ступал Владлен Голубев, уже собранный назад, как конструктор. Ветеран уже пришел в себя: половина его лица была залита алхимической пеной от ожогов, но пламя вокруг его кулаков гудело так, что воздух шел рябью. Замыкал эту процессию бледный Аркадий Арсеньев, баюкающий на груди свою искалеченную руку.

Элита хотела взять свое.

— Что такое, Ратмир? — ледяным тоном осведомился Соболев. — Комитет работает. Прошу не мешать.

— Твой Комитет может поработать чуть позже, — процедил Златогоров, останавливаясь в двух метрах от чиновника. Он брезгливо ткнул лакированным ботинком в сторону распластанного Яра. — Эта тварь публично оскорбила мой Род. Похитила мою невесту. Сначала мы взыщем с него долг Крови.

— В очередь встань, Ратмир! — рыкнул Голубев, отпихивая дельца плечом. — Я с него живьем кожу спущу, а пепел вам в пробирках привезу!

— И моя клиника! — вякнул из-за их спин Арсеньев. — Он мне покалечил сына! Я претендую на внутренние органы этого… существа! Ну или что там от него останется…

Лицо бюрократа окаменело, превратившись в безжизненную маску.

— Я боюсь, господа аристократы, вы слегка заблуждаетесь, — мягко, но с металлом в голосе ответил чиновник. — Речь о магической угрозе А-класса. Это собственность КМН. Он поедет в изолятор, и точка. А свои амбиции засуньте в жалобную книгу Комитета. Рассмотрение от трех до пяти рабочих дней.

Голубев угрожающе подался вперед, огонь на его руках вспыхнул ревущими белыми сферами.

— Я тебе эти жалобные книги сейчас в глотку вобью, Соболев! — прорычал ветеран. — Это дело Родов, а не крыс из кабинетов! Отдай ублюдка!

— Шаг назад, Владлен, — тихо скомандовал Соболев.

Лязгнули затворы. Три десятка «Чистильщиков» синхронно вскинули тяжелые излучатели, взяв на прицел троицу глав Родов и их личную охрану.

В ответ люди Златогоровых, Арсеньевых и Голубевых, помятые, но злые как черти, врубили магические покровы. В воздухе вспыхнули десятки боевых конструктов: ледяные копья, каменные щиты, огненные плети.

Казалось, еще секунда, если хоть кто-то чихнет, то всё, переулок утонет в кровавой бане. КМН будет резать аристократию, а аристократия жечь спецназ.

Они грызлись, как стая стервятников над тушей мертвого хищника. Спорили, кому достанется первый кусок. И никто из них не смотрел под ноги. Никто не обратил внимания на то, что происходит с самой Ареной.

А там творилась отборная, лютая дичь.

Ярослав, вжатый в землю плитой постановлений, лежал неподвижно. Из его рта на землю медленно, каплей за каплей, стекала черная кровь. Она коснулась мерцающих на земле золотых остатков имперского круга, тех самых фрагментов Системы, которые регистрировали результаты дуэлей.

Золотой свет дрогнул. Черная кровь Яра словно живой паразит впилась в золотые руны имперского Уложения.

Толпа замолчала. Гвардейцы и аристократы застыли с поднятым оружием. Воздух вдруг стал тяжелым, липким и омерзительно холодным.

Золотой купол мигнул и с отвратительным звуком, похожим на влажное чавканье, начал стремительно менять цвет. Ярко-желтое свечение закона затянуло густой, пульсирующей фиолетовой паутиной.

Золотые буквы юридических статей, парящие по периметру, начали ломаться. Они извивались, корчились и меняли очертания. «Закон», «Империя», «Правосудие» — слова стирались, образуя бессмысленный бред.

Прямо из центра искореженной печати раздался Голос. Тот самый женский голос системного ИИ, который недавно объявлял правила дуэли.

— Вн-вн-внимание… — заглючил магический ИИ с жутким металлическим скрежетом. — Ошибка протокола… Ди-ди-директива не найдена… Закон… Закон отменяется. Вкус… принят.

Аристократы попятились, ошеломленно озираясь. Чистильщики инстинктивно направили дула излучателей вверх, в пустоту.

Голос системы затих на секунду, а затем выдал последнюю фразу. И в этой фразе больше не было ничего механического. Только холодный, первобытный восторг.

— Анализ биомассы завершен… Адаптация… Чёрный Желудок переходит на уровень два. Голод… безграничен.

Зверь

Я двинул плечами, и невидимая десятитонная плита, вжимавшая меня в грязь, оглушительно хрустнула. И просто рассыпалась на обломки.

Я медленно поднял голову. Тьма, полностью затопившая мои глаза, теперь пульсировала в такт этому новому, бешеному ритму Желудка.

Жрать… как же я хочу жрать…

Серые бюрократические цепи душили меня сургучом и сухими параграфами. Нет, уж, хватит это терпеть.

Я поднес скованные запястья прямо к своей морде. Схватил зубами и рванул, с треском разрывая магический металл. После чего с влажным, плотоядным хлюпаньем втянул в себя серую цепь, всосал её, словно бесконечную макаронину.

Если раньше магия Соболева на вкус напоминала туалетную бумагу, то теперь… О-о-о. Теперь это были бодрые, хрустящие макарошки со вкусом власти, приправленные пикантной горчинкой чиновничьего страха.

Хрусь. Чавк.

Цепи осыпались. Я медленно поднялся на ноги. Грязь и кровь испарялись с моей бугрящейся, исцеляющейся туши. Пар валил столбом.

— Что за… — выдавил командир «Чистильщиков», отступая на шаг.

Но Зверь больше не мог ждать. Голод гнал вперед.

Я рванул с места так, что земля из-под ног разлетелась комьями в стороны. Бойцы тут же открыли огонь, но я прорвался сквозь ливень из плазмы, огня и парализующих чар. Врубился прямо в их строй.