Кирилл Теслёнок – Как я съел ваши фаерболы (страница 39)

Чёрный Желудок тоскливо скрутило. Я щелкал челюстями Призрачной Пасти, но ловил только раскаленную пустоту.

Нельзя, сука, переварить то, чего нет.

Владлен, вцепившись пальцами в землю, смотрел на меня тяжелым, спокойным взглядом опытного забойщика. Ну или повара. Ждал, пока дичь перестанет дергаться, или когда микроволновка издаст задорный щелчок готовности.

Что ж, батя. Очко в твою пользу. Но ты забыл одну деталь: если нельзя сожрать воздух, можно сожрать саму духовку.

Проблема была в том, что стенки этого невидимого купола состояли из раскаленной добела маны Огня. Глотнуть такое «всухомятку», значит сжечь себе пищевод до самых пяток. Надо чем-то остудиться.

Я мысленно потянулся в кладовочку Чёрного Желудка, нащупал там остатки ауры Иллириэль и отщипнул сочный, искрящийся кусок мороза.

Ледяной поток рванул вверх по мана-каналам. Горло и пищевод мгновенно покрылись плотной коркой волшебного инея, превратившись в идеальную криогенную трубу. Орбит, мать его, Ледяной Эвкалипт.

Изо рта у меня тут же вырвалось густое облако морозного пара.

Голубев нахмурился. Откуда в его духовке взялся снег?

— Ну, приятного мне аппетита, — прохрипел я перемерзшими связками.

Над моим плечом снова возникла Призрачная Пасть, дымящаяся от перепада температур. Она с жутким, влажным хрустом сомкнула челюсти прямо на границе Термального купола.

Я откусил ломоть самого пространства, пропитанного огненной мощью Голубева-старшего.

ХРУСЬ.

Идеальная тепловая ловушка ветерана брызнула во все стороны каплями оранжевой маны. На меня тут же обрушился восхитительный, влажный воздух, пахнущий дождем и асфальтом. Я жадно втянул его полной грудью.

В животе глухо ухнуло. Чёрный Желудок смешал жар и лёд, устроив внутри меня небольшую термоядерную реакцию. Я смачно рыгнул густым облачком дыма.

Перед глазами тут же, как по расписанию, развернулась:

ГАСТРОНОМИЧЕСКАЯ СВОДКА

Источник: Огненный Термальный Купол (Класс: Осадная магия. Владлен Голубев).

Калорийность: Зашкаливающая. Жёсткий пережор, чревато изжогой и спонтанным воспламенением пукана.

Вкус: Обжигающе острый мексиканский халапеньо, щедро политый выдержанным армейским спиртом и поджаренный прямо на раскаленной броне танка. Вяжет рот суровой отцовской гиперопекой и армейским сапогом. Жевать тяжело, но питательно.

Полученное усиление: «Доменная Печь». Температура тела кратковременно поднимается до критических величин. Ускоренное сжигание шлаков, конвертация любой получаемой боли в сырую кинетическую энергию. Бонусный эффект: пот пахнет напалмом.

Срок действия: Пока не пропотеешь магмой.

— Какого… — только и успел выдохнуть Владлен.

Впервые увидел, как его купол просто сожрали? Ну бывает.

Но ветеран есть ветеран. Осознав, что магия на дистанции не работает, Голубев с ревом рванул ко мне. Он перенаправил всю свою ману внутрь собственного тела. Его кулаки покрылись жидкой, слепяще-белой плазмой.

Пошел ближний бой. Жесткий, суровый, без сантиментов.

Я ставил блоки, принимая его удары на предплечья. Каждый контакт с его кулаками отзывался шипящей болью. Кожа на моих руках лопалась, обугливаясь до мяса, запахло паленым… ну то есть, мной.

Чёрный Желудок в панике гнал ману на исцеление, но это всё равно было чертовски больно!

Голубев лупил с душой. Технично, мощно. Я несколько раз попытался отгрызть куски плазмы прямо с его кулаков, но зря, очень зря. Меня замутило от переизбытка огня в организме.

Из моих глаз повалил пар. Чё за, почему пар? Слёзы испаряются?

«Хорош жрать, Ярик, а то лопнешь», — сказал бы мне Отец… но его тут не было.

Я перекатился под очередным хуком тестя. В животе гудела сожранная «Доменная Печь», энергия рвалась наружу, требуя выхода, иначе я просто сгорю изнутри.

В легких вообще не осталось воздуха. Перед глазами плыли липкие темные круги, а Чёрный Желудок обиженно урчал, требуя нормальной, сочной магии вместо этой раскаленной пустоты.

Ладно, папаша, — мысленно оскалился я, чувствуя, как сознание начинает медленно уплывать. — Я честно пытался быть приличным зятем. Хотел обсудить приданое, мирно выпить чаю. Но раз хочешь пожестче, будет пожестче!

На кончиках пальцев с тонким, режущим уши треском вспыхнули Призрачные Когти.

Я сделал короткое, резкое движение кистью. Крест-накрест. А затем еще раз по горизонтали.

Вжик. Вжик. Вжик.

Пространство перед моими глазами с противным хрустом лопнуло. Душная аура Владлена мгновенно развалилась на части, пропустив в мои легкие долгожданную порцию прохладного влажного воздуха.

Для уличных зевак и охраны это выглядело как оживший кошмар. Секунду назад грозный боевой маг Огня триумфально выжигал землю под ногами наглого мальчишки. И вдруг его расчертили ровные, светящиеся линии.

Без единой капли крови тело главы Рода Голубевых просто… распалось на множество аккуратных фрагментов. И все они с легким свистом вылетели за пределы арены КМН.

Аккуратно срезанная голова Голубева описала в воздухе красивую дугу и шлепнулась прямо в холеные, ухоженные ладони Ратмира Златогорова.

Делец инстинктивно сжал пальцы, опустил взгляд вниз… и застыл. А потом заверещал так пронзительно, будто ему под брюки одновременно засунули ежа и включили промышленный блендер. Его лицо мгновенно потеряло все краски, превратившись в бледную, трясущуюся маску.

Владлен Голубев, чья голова сейчас покоилась в его руках, медленно приоткрыл один глаз, скептически оглядел бледного жениха своей дочери и недовольно прохрипел:

— Златогоров, рожу попроще сделай. И галстук поправь, съехал. Выглядишь как дешевый клоун на поминках.

— А-А-А-А-А! ОНО ГОВОРИТ! — истошно взвыл Ратмир.

Он с силой отшвырнул говорящую голову. Тяжелый трофей полетел прямиком в сторону Инессы Светловой.

Блогерша, завороженно следившая за эфиром, на чистых рефлексах поймала летящий предмет, прижав его к своей пышной груди. Её парящая камера тут же дала крупный план.

Владлен Голубев покосился глазом на объектив, потом на обширное декольте блогерши, затем перевел взгляд вверх, на перепуганную светскую львицу:

— Инесса, не прижимай так сильно, жена неправильно поймет. И вообще, ракурс снизу мне щёки полнит.

— М-мама… — пискнула Инесса.

Вся её блогерская спесь испарилась за секунду. Девица издала дикий, ультразвуковой визг и отшвырнула голову как горячую картошку в руки стоявшего рядом Павла Соболева.

Чиновник КМН, до этого сохранявший каменное лицо, поймал голову рефлекторно. Очки сползли на кончик его носа. Смертельно бледный Соболев уставился на говорящую часть тела почтенного аристократа.

Я стоял в центре круга, лениво почесывая затылок, и в наглую лыбился.

— Эй, народ, вы голову моего тестя с горячей картошкой перепутали? — с насмешкой крикнул я, вытирая капли дождя с лица. — Нормальный же мужик. Скажи им, тесть? Вы его это… соберите просто. Как конструктор. Там пазы должны совпасть. Лего для взрослых, категория «тридцать плюс». Поиграйте в архитектора, полезно для моторики. Пятка вон, под майбах улетела.

Владлен в руках Соболева раздраженно закатил глаза и поморщился:

— Соболев, прекрати так шумно дышать, я в порядке. Это какая-то пространственная магия. И вообще, помассируй мне позвонки, а то у меня, кажется, левая пятка затекла из-за этого пространственного шунта.

Жалобы на пятку стали для Соболева последней каплей. Он завизжал настолько тонко и пронзительно, что переплюнул даже Инессу с её истерикой. А после чего грозный инспектор КМН со всей силы швырнул голову Голубева в Бориса Громова.

Чемпион по борьбе, в отличие от изнеженных офисных крыс, панике не поддался. Громов спокойно выставил свои пудовые ручищи, мягко самортизировал удар и бережно зажал голову Владлена под мышкой, словно обычный мяч.

— Ну здорово, Владлен, — басом произнес Громов, критически осматривая место среза на шее приятеля. — Как ощущения? Не дует?

— Прохладно, Боря, — вздохнул Владлен, косясь вниз. — И этот сопляк прав, мои ноги улетели куда-то под бампер Златогоровского спорткара. Принеси их, будь другом. Не хочу лежать на мокром асфальте в разобранном виде, застужу ещё чего…

Громов, вспомнив мой совет про бесконтактный шунт и совмещение срезов, деловито повернулся к своим тренерам:

— Так, мужики, отставить панику. Тащите его ноги. Куски из лужи поднимите, костюм испортим. Глеб, прижимай аккуратнее, там шов на ремне должен совпасть с пряжкой… Сейчас соберем нашего ветерана. Кровь не хлещет, значит реально что-то пространственное. Работаем, парни, работаем!

— Победа Ярослава Волкова, — раздался над головой сухой голос Арены.

Я стоял, тяжело, со свистом втягивая влажный воздух. От моей кожи, одежды и из открытого рта валил густой пар. Мышцы дрожали от перенапряжения и экстремальной регенерации.

Болело, кажется, вообще всё. Даже хвост и уши.