Кирилл Теслёнок – Как я съел ваши фаерболы (страница 34)

— Жестко. Уважаю. Слушай сюда, внучок. Я, конечно, та ещё рухлядь, но старые контакты в записной книжке держу. Ветераны, бывшие гвардейцы Андрея, списанные в утиль сталкеры. Те, кого Медведевы тупо вышвырнули на мороз. Они злые как черти и голодные. Увидят, что Волковы снова клыки отрастили, прибегут по первому зову.

— Кидай клич, — кивнул я. — Толковые бойцы всегда нужны. Оплата щедрая, лутом с врагов. Потом всех на зарплату и официальные должности.

— Сделаю. — Старик задумчиво погладил ствол дробовика. — И еще кое-что. Присмотри за сестрой.

— За Ди? — я приподнял бровь. — Она уже не маленькая, клыки отрастила и кусаться научилась.

— Я навидался бойцов, Яр. Одни идут в замес из-за страха, другие из-за долга. А есть такие, кого поток подхватывает и не отпускает. Они ярко вспыхивают, выжигают всё вокруг, а потом так же резко сгорают дотла. Диана из таких. Она дерется не ради выживания. Ей, как вы, молодые, говорите, тупо по кайфу. Для нее это всё игрушки. Но однажды в этой игре попадется кто-то, кто не наложит в штаны от ее милой улыбочки и зубастых сорняков. И тогда ее могут сломать. Ты ее якорь. Пока ты рядом, крыша у нее не протечет окончательно. Не спускай с девки глаз.

Я молча проглотил остатки говядины. Дед рубил прямо в десяточку. Мелкая реально инфантильна до одури. Если нас грамотно разделят на поле боя, ее могут подловить на истерике или банальном перерасходе маны.

Пожалуй, лучше держать её ближе к дому. И не выпускать гулять в одиночку.

Я уже было открыл рот, чтобы ответить, но внезапно замер.

Черные волчьи уши на макушке резко дернулись и встали торчком, ноздри раздулись.

Я уловил тяжелый запах жженой резины. Рев форсированных артефактных движков минимум от нескольких десятков тачек. Дух раскаленного металла и ледяной крошки. И поверх всего этого густой, маслянистый шлейф адреналина и злости.

Летели на пределе. Прямиком к нашим покосившимся воротам. Без глушителей и лишних церемоний.

— Гости, — лениво бросил я, швырнув пустую пачку из-под мазика в раковину. — Кажется, очень злые.

Корней кряхтя выпрямил спину. Ствол рунного дробовика смачно клацнул, когда дед загнал патрон в патронник. По рунам пробежало золотистое свечение, а в глазу старика вспыхнул тот самый неукротимый огонь Истребителя.

— Ну что, внучок, — дед хищно осклабился. — Пора показать этим ушлепкам, почему Волковых ссались трогать даже тогда, когда у нас в карманах мыши от голода вешались.

Я облизнулся. Черный Желудок внутри радостно сжался в предвкушении шикарного банкета. Губы сами собой растянулись в широченной, жуткой улыбке.

— Присмотри за мелкими, дед, — рыкнул я, со звоном выпуская Призрачные Когти. — Походу, доставка горячей еды сегодня работает с опережением графика.

Бабах! Дверь на кухню едва не слетела с петель, врезавшись в стену с оглушительным грохотом.

В проеме, окутанная запахом клубничного шампуня, возникла Диана. Влажные белые волосы растрепаны, глаза горят хищным фиолетовым огнем, а губы растянуты в плотоядной улыбке. Сестренка была обута только в один кроссовок, а второй остервенело натягивала прямо на ходу, прыгая на одной ноге и глухо рыча от нетерпения.

— Братик, я чую мясо! — радостно завопила она, наконец втиснув пятку в обувь и топнув ногой. Хвост за её спиной хлестал по воздуху, как кнут. — Целая толпа! Злые, вкусные, прямо к нам едут! Я Пушка уже разбудила, он со вчерашнего дня не жрамши. Погнали, майонез тока захвати!

Она уже собралась проскользнуть мимо нас в коридор, но я сделал короткий шаг в сторону, перегородив ей путь. Мягко, но непреклонно

— Ты остаешься.

Диана затормозила так резко, что ее кроссовки скрипнули по линолеуму. Радостный оскал мгновенно сменился капризно-недоуменной гримасой.

— В смысле⁈ — возмутилась она, уперев руки в бока. — Там шведский стол приехал! Сам! Ты что, один попрешься? А я тут должна сидеть? В компании Старого Волчары и двух голых куриц в пледах⁈ Ярик, не беси меня, а то укушу!

Она попыталась сделать финт и проскочить у меня под рукой, но я просто положил широкую ладонь ей на лоб, мягко оттолкнув назад.

— Я сказал — ты остаешься в доме, мелкая. Это не обсуждается.

Диана зашипела, обнажив клыки, но я даже не моргнул.

Если я скажу ей правду, она точно увяжется со мной. А заварушка предстоит жаркая, совсем не как забава в Академии. Поэтому придется побыть не Волком, но Лисом.

— Включай голову, Ди, — мой голос звучал ровно, словно я зачитывал рапорт. — Родовая защита во дворе дырявая, как старое сито. Магию нашего Тотема можно обойти. Они наверняка приволокли с собой глушилки, а у КМН полно легальных отмычек. Если они пустят штурмовую группу с черного хода, кто встретит их в доме? Ксенодевка с подносом?

— Ар-р-р-р-рь! — оскалилась Ди. Но я чуть наклонился к ней, глядя прямо в разгневанные глаза.

— В подвале сидят две высокородные самки. Наш генофонд и политический рычаг. В спальне наверху Данила прямо сейчас переваривает свою первую ауру, его бьет лихорадка, он слеп и глух ко всему. Он щенок. Если хоть один ублюдок просочится в дом, пока я танцую у ворот, они вырежут наше будущее под корень. Понимаешь?

Диана нахмурилась, перестав рычать. Ее волчьи ушки чуть опустились.

— Это не наказание, — добил я прагматично. — Считай это своим долгом перед Стаей. Ты — второй эшелон обороны. Финальный босс нашего волчьего подземелья.

— Ты просто жадина, — фыркнула она, обиженно пиная ножку стола. Стол жалобно хрустнул. — Сам хочешь всех сожрать в одну моську, а мне красивые слова в уши льешь!

— Я-то жадина? — я приподнял бровь. — Ты в Академии устроила знатную резню. Я тебе всех уступил. Так что теперь моя очередь поживиться. Усекла?

В разговор кряхтя вклинился дед Корней. Он вырулил на своей коляске и ловко вклинился между нами.

— Не зуди, мелкая, — веско бросил старик. — Альфа сказал, ты на охране логова, значит, выполняй. Я тебе помогу. Подержим угодья Стаи вместе. Если какая гнида проскользнет мимо Ярика, я им сначала картечью ноги прошибу, а ты потом своих плотоядных сорняков на них натравишь. Развлечемся.

Диана посмотрела на дробовик деда, потом на меня. Осознание, что её не задвигают в угол, а доверяют самый важный сектор, окончательно её успокоило. Губы снова растянулись в клыкастой улыбке.

— Ну ладно, — милостиво кивнула она. — Так уж и быть. Но и ты заруби на носу, Яр. Если там помрешь, я тебя воскрешу и сама лично задушу твоими же кишками, понял?

— Учту, — хмыкнул я, разворачиваясь к выходу.

Я уже взялся за ручку входной двери, когда сестра окликнула меня в последний раз.

— Яр! — крикнула она в спину. — Ты там это… не жри всякую дрянь, понял? От магов Земли одни углеводы, бока наешь! И смотри, чтобы у них аура не просроченная была, а то опять животом будешь маяться!

Я на секунду задержался на пороге. В нос ударил свежий запах дождя и стремительно приближающейся чужой силы.

— Постараюсь, — бросил я через плечо. — Если попадется кто-то с хрустящей корочкой или маной Воды, принесу тебе кусочек.

Я толкнул дверь и шагнул под моросящий холодный дождь. За спиной щелкнул замок. Сквозь шум ливня и завывание ветра уже отчетливо слышался визг тормозов и хлопанье автомобильных дверей.

Мясо подано. Я выдохнул, между губ вырвалось облачко пара. И зашагал навстречу резне.

Моросил слабый жидковатый дождик. Мелкая водяная пыль постепенно превращала раздолбанную грунтовку на окраине города в настоящее грязевое месиво.

Именно в эту распутицу, к покосившимся, изъеденным ржавчиной воротам усадьбы «Серый Клык», начал стягиваться кортеж, стоимость которого превышала годовой бюджет небольшого имперского городка.

Два десятка машин. Массивные бронированные внедорожники с тонированными стеклами, пара заниженных премиальных спорткаров, представительные седаны и даже один удлиненный «Майбах». Вся эта сияющая хромом, полированная кавалькада, ощетинившаяся защитными рунами, неуклюже парковалась прямо в лужи, блокируя узкий переулок со всех сторон.

Из джипов сопровождения посыпались бойцы охраны. Крепкие парни в зачарованных бронежилетах тут же принялись раскрывать над дверцами машин широкие черные зонты, суетливо выстраивая коридоры для своих хозяев.

Дверь матово-черного броневика откинулась, и на мокрый асфальт тяжело ступил Аркадий Арсеньев. Обычно лощеный делец сегодня выглядел откровенно скверно. Его дорогой кашемировый платок намок, лицо посерело, а под глазами залегли глубокие тени. Правую кисть, замотанную белоснежными медицинскими бинтами, он нервно прижимал к груди.

— Плотнее! Встаньте плотнее, идиоты! — сорвавшимся голосом прошипел Аркадий, пинком отгоняя собственного водителя. Он повернулся к группе суровых наемников, на чьих плечах красовались шевроны ЧВК «Стальной Кулак». — Смотреть в оба! Чтоб ни одна тень за забором не дернулась без нашего ведома!

— Батя, да ты чего параноишь? — раздался полный дурной бравады голос. Из того же внедорожника вылез Макс Арсеньев.

Мажор, еще недавно рыдавший в луже со сломанной рукой, сегодня явно накачался алхимическими обезболивающими. Его глаза лихорадочно блестели, рука покоилась на перевязи, но на уцелевших пальцах левой руки уже ярко мерцал новый боевой артефакт в виде массивного перстня.

— Передавим всех шавок! — Макс злобно сплюнул прямо в грязь. — Я им лично ворота с петель вынесу! Вся Академия увидит, как Волковы у меня в ногах ползать будут!