Кирилл Соловьев – Союз 17 октября. Политический класс России. Взлет и падение (страница 26)

В действительности собрать 50 октябристов на одном заседании было практически невозможным. Когда в феврале 1911 года на фракционное совещание пришли более 50 депутатов, это казалось чем-то из ряда вон выходящим. 6 мая 1911 года состоялось специальное совещание октябристов, посвященное проблемам дисциплины.

Это полное неуважение к нашей работе, – возмущался Н. А. Хомяков, – полнейшее невнимание к самой фракции, а через нее и к Думе. Нехорошо вообще, когда члены не посещают фракционные собрания, но еще хуже, когда они проводят это время за картами тут же, в следующей комнате, чуть не рядом.

Серьезные противоречия обнаруживались и на важных партийных форумах12. В октябре 1909 года на III съезде «Союза 17 октября» на вопрос Д. В. Скрынченко об отношении октябристов к Основным законам и к самодержавию П. В. Каменский позволил себе весьма резкое суждение: «Думская фракция октябристов считается (!) с Основными государственными законами, самодержавия не признает, так как этого не признают и Основные государственные законы…» Большинство собравшихся встретили эту фразу аплодисментами. Однако правое крыло союза было возмущено. Г. Г. Лерхе подбежал к Скрынченко и попросил согласовывать такого рода вопросы с партийным руководством. Скрынченко же, в свою очередь, предложил наиболее консервативным участникам съезда выйти из партии и образовать новое объединение13.

А. И. Гучков тратил немало сил ради сохранения единства такого неустойчивого объединения. Тем опаснее для фракции был его переход на должность председателя Думы. Еще в октябре 1907 года октябристы отказались от этой идеи, признавая, что Гучков им нужен во фракции и в комиссиях. И все же Гучков не преодолел искушения сесть в председательское кресло. По словам А. И. Звегинцева, это была едва ли не главная его ошибка за время работы Третьей Думы:

Ему не следовало идти в председатели… так как этим переходом он, оставляя свою партию без руководителя и тем ослабляя ее, ничего не выигрывал в смысле общегосударственной пользы – в высших сферах ему не доверяли и там он не имел никакого влияния.

Об этом же впоследствии писал и Савич:

Мы разом теряли руководителя думской работы, искусного председателя фракции, единственного из нас, кому по плечу было сглаживать острые углы внутрипартийных трений. Словом, кандидатура Гучкова нас резала насмерть.

С переходом Гучкова на председательскую должность встал вопрос и о руководителе фракции. Левые октябристы категорически не хотели голосовать в пользу М. В. Родзянко, настаивая на кандидатуре М. М. Алексеенко. Однако последний отказывался, да и, по словам Гучкова, не подходил для этой работы: «При своем уме, знаниях и способностях, он тем не менее не может стоять во главе фракции, так как слишком горяч, впечатлителен и, если так можно выразиться, непокладист». Не хотел принимать новых обязанностей и В. К. Анреп, справедливо полагая, что у него не сложились отношения со многими депутатами. П. В. Каменский соглашался быть лишь товарищем лидера фракции. Он жаловался И. С. Клюжеву на М. В. Родзянко, не желая того видеть в качестве лидера фракции. Каменский опасался, что будущий октябристский лидер «перейдет вправо». Ведь Родзянко практически всегда голосовал с националистами и очень редко – с октябристами.

20 ноября 1910 года на квартире Г. Г. Лерхе прошло совещание депутатов от «Союза 17 октября». Собрались около 15 человек. Среди них М. Я. Капустин, А. Б. Куракин, Д. П. Капнист и др. Показательно, что не было таких влиятельных депутатов, как В. К. Анреп, И. В. Годнев, Е. П. Ковалевский, А. Ф. Мейендорф, М. В. Родзянко… Расселись по диванам. Слово взял хозяин:

Я попросил Вас, господа, сюда именно в наш кабинет, потому что привык соединять с ним очень многие выдающиеся совещания по делам нашей партии. Здесь с Александром Ивановичем [Гучковым] составляли и вырабатывали устав нашей фракции, здесь мы обсуждали все мероприятия к ее успеху, отсюда рассылали по стране воззвания к гражданам от нашего Союза, и сюда же я приглашаю вас теперь, когда мы стоим снова перед затруднением – найти себе главу партии – лидера, на место нашего многоуважаемого Александра Ивановича…

После Лерхе выступал сам Гучков:

Да, господа, положение становится довольно серьезным. Прошедшие выборы, как Вам известно, не привели ни к каким результатам. Партия наша раскололась. Правые хотят избрать Родзянко и заявляют, что они ни за что не отступят от своего решения. И сам Родзянко говорит, что согласен быть председателем даже при том условии, если получит хотя бы и незначительное большинство. У другой же стороны пока нет кандидата. Алексеенко отказывается, да он по своему характеру и не способен к должности председателя.

Гучков ставил под сомнение и прочих кандидатов. У Анрепа не сложились отношения во фракции. Каменский рассчитывал быть товарищем председателя. Получалось, что, кроме Родзянко, кандидатов не было. Левая часть фракции не принимала Родзянко. Гучков возражал: октябристам не приходилось выбирать. Кроме того, он напоминал собравшимся, что Родзянко стоял у истоков «Союза…». Именно он обеспечил господство октябристов в Екатеринославской губернии.

Клюжев полагал, что Гучков действовал несамостоятельно. Он следовал правительственной инструкции, согласно которой руководителем фракции должен был стать Родзянко. Для решения этой задачи были устранены все возможные препятствия. Алексеенко уговорили не баллотироваться. Октябристов убедили, что и Анреп не претендовал на то, чтобы возглавить фракцию.

Во фракции по всем более или менее значимым вопросам складывались фракции: например, в связи с кризисом марта 1911 года, когда законопроект о введении земства в Западном крае был проведен в порядке чрезвычайно-указного права. А. И. Гучков, ушедший в отставку с поста председателя Думы в знак протеста против этого решения, считал, что октябристы должны были в данном случае занять принципиальную позицию. Однако безусловный лидер «Союза 17 октября» оказался в одиночестве. Абсолютное большинство его однопартийцев желали голосовать в пользу правительственной инициативы, которая, впрочем, исходила именно от октябристов. Возмущенный Гучков вышел из состава бюро фракции и вскоре поехал на Дальний Восток.

Фракции теперь пришлось определяться уже с кандидатом на пост председателя Думы. Большинство высказывались в пользу М. М. Алексеенко. Однако тот вновь категорически отказался. С неизбежностью возникла кандидатура М. В. Родзянко, вызывавшая серьезные возражения у многих членов «Союза 17 октября». Когда депутаты в итоге проголосовали за него, А. И. Гучков, сидевший рядом с И. С. Клюжевым, заметил последнему: «Ну теперь Дума себя похоронила». А буквально на следующий день после избрания Родзянко левые октябристы начали активно обсуждать возможность выхода из фракции и образования собственной партии.

26 марта 1911 года М. В. Родзянко встретил И. С. Клюжева в коридорах Таврического дворца. Он спросил: «Вы из каких – из протестантов или из наших?» – «Из протестантов», – ответил Клюжев. «Ну полноте, бросьте все это и помогите уладить положение. Никак не следует допускать деление партии в такое время. Ведь это лучший козырь в руках наших политических противников». В тот же день, вечером, собралось частное совещание, на котором присутствовали А. И. Гучков, И. В. Годнев, И. С. Клюжев, П. В. Каменский, В. К. Анреп, Г. Г. Лерхе, Н. Н. Опочинин, Ю. Н. Глебов, А. А. Потоцкий и другие – всего 19 человек. Первым выступал Опочинин, который заявил о необходимости создания новой фракции – свободных октябристов. Жесткую позицию занимал Анреп. Он сообщил присутствовавшим, что если найдет хотя бы 10 октябристов, настроенных приблизительно так же, как он, то немедленно выйдет из фракции:

Я уже изверился в Бюро и не надеюсь на то, чтобы оно пошло по определенной дороге. Нельзя верить тем людям, которые меняют свое решение менее чем через 24 часа, как это было при выборе кандидата на пост председателя Думы. Сначала постановили 11 голосами против 1‐го не выбирать никакого кандидата из своей среды, а потом порешили этот же вопрос 6 против 6-ти – то, что нужно выбрать октябриста.

Анреп упрекнул и Гучкова, который в момент выбора председателя не занял определенную позицию, фактически уклонился от принятия решения. Гучков возмутился: «Разве Вы не знаете, что я все время был против Родзянко, о чем говорил лично ему и всем членам фракции».

Фракционная бесформенность раздражала октябристов.

Пора нам уже перестать хромать на обе ноги… Нужно точно определить, во что мы веруем. Если мы конституционалисты, то должны стоять твердо под знаменем своего «Союза 17 октября», а если кто-либо из нас отступает от его принципов, то он должен выйти совсем из нашей фракции, – убеждал товарищей по партии Н. А. Хомяков 25 апреля 1911 года.

Фракция оказалась полностью дезорганизованной: не было лидера, способного руководить ее работой. Когда 10 мая 1911 года обсуждался вопрос о введении земства в Астраханской губернии, октябристы не знали, как голосовать: за предложение МВД отложить рассмотрение проекта или же за немедленное его обсуждение. Ю. Н. Глебов подошел к М. М. Алексеенко за советом, однако последний сделал вид, что не услышал вопроса. Минуту спустя с аналогичной просьбой обратился к Алексеенко и П. В. Каменский. «Я не знаю, – сердито и отрывисто ответил ему Михаил Мартынович [Алексеенко]. – Поступайте, как хотите». В итоге было принято решение голосовать каждому депутату в соответствии с его собственными убеждениями, что многих ставило в затруднительное положение, а именно тех, кто не был в курсе дела.