Матвей не нашел, что ответить. Однако тревога за то, что ведьма может наказать Алену из-за ее гневного порыва, не отступала.
«Не беспокойся, – зазвучал в голове голос хозяйки убежища. – Я прекрасно понимаю твою любимую и, окажись на ее месте, вела бы себя точно так же. Тебе очень повезло с Аленой, помни об этом».
– Я все пытаюсь понять ее, – задумчиво сказала Алена, и ее радужки вернули привычный серый оттенок. – Даже не представляла, что в мире может существовать настолько противоречивый человек. Я вижу, что она одинока, и порой возникает такое чувство, будто ей хочется, чтобы я стала ее дочерью. Ведьма иногда подолгу говорит со мной, просто рассказывает – о других мирах, о магии, об инквизиторах, иногда пускается в пространные рассуждения о дружбе и предательстве. А потом мягко, но настойчиво намекает, что я засиделась и мне пора идти работать. Еще я чувствую, что она завидует нам с тобой, и от этого становится страшно. Все-таки у нее не все в порядке с рассудком, так что ее зависть в один прекрасный момент может превратиться в злость. Это опасно и для тебя, и для меня.
– Не забывай, мы нужны ей, – ответил Матвей, думая о том, что настанет день, когда ведьма закончит свое дело.
У него не было причин сомневаться в опасениях Алены. Вдобавок он совершенно не представлял, как будет происходить прощание с ведьмой. Почему-то Климову не верилось, что та вызовет его к себе, где уже будет ждать девушка, улыбнется и скажет: «я добилась своего, можете быть свободны»…
– Пожалуй, то, что она нуждается в нас, – единственная… – Алена прервалась, подбирая нужное слово, и закончила с грустной улыбкой, – гарантия безопасности. Именно поэтому она не позволила Брульгрому добраться до меня. Мы добыча, а они хищники. Ведьма более сильная, Брульгром – более слабый. Вот и все…
Краем глаза Матвей заметил, что ведьма возвращается. Вскоре та подошла, одарила Алену немного виноватой улыбкой.
– К сожалению, тебе пора, девочка. У тебя сегодня еще немало работы, ты сама это прекрасно знаешь.
Алена промолчала. Лишь посмотрела еще раз на Матвея, после чего отвернулась и пошла к ангарам, над которыми, подобно статуям, сидели горгульи. Однако Климов знал, насколько эти «статуи» могут быть быстры, свирепы и опасны. Им понадобилось не больше часа, чтобы разграбить далекий, странный и очень красивый город Аерариум и уничтожить большую часть его жителей.
– Итак, – Матвей решил первым начать разговор, – мегалодон у вас. Брульгром выполнил свою работу. Что дальше? Вы сказали, что он уйдет.
– Так и будет, – ведьма кивнула. – Но, к сожалению, не завтра и даже не послезавтра. Попрощаться к нашим дорогим призывателем морских чудовищ не так-то просто. Мне придется составить план, проработать его до мелочей. И я не исключаю, что тебе тоже придется в этом поучаствовать.
«Все как всегда…» – подумал Матвей, чувствуя, как накатывает злость.
– Прости, – ведьма с виноватым выражением развела руками. – Я затеяла смертельно опасную игру, и чтобы избежать печального финала, приходится продумывать каждый шаг. Иначе я не добилась бы и десятой части того, что имею на сегодняшний день.
– Я должен радоваться за вас? – с вызовом спросил Климов.
– Нет, – ведьма с равнодушным видом пожала плечами. – Просто не забывай, что от тщательности подготовки, от того, удастся ли мне учесть каждую мелочь, зависит не только успех моего дела, но и твоя жизнь. Думаю, сейчас тебе лучше вернуться в палату. Но в ближайшие дни я вызову тебя, поскольку Брульгром действительно здесь загостился.
Матвей молча развернулся и направился к лестнице. Несмотря на сказанное ведьмой, на душе стало немного легче: вскоре Брульгром покинет это место, а значит хотя бы одной проблемой будет меньше.
«Но сколько их еще возникнет?..» – помрачнел Климов, начиная подниматься.
Интерлюдия - 2
Роскошная карета, бордовая, с позолотой, запряженная четверкой длинноногих вороных лошадей с заплетенными в косы гривами, остановилась возле высокого крыльца, ведущего к дверям в особняк господина Руандэлла Корда. Сам хозяин ждал гостя на ступенях, положив руку на плечо высокого светловолосого юноши, одетого, несмотря на жару, в черный костюм-тройку. На лице Миерруана, которому два месяца назад исполнилось шестнадцать лет, отчетливо читалось волнение, и тот пытался скрыть чувства, хмуря брови. Светлые волосы были зачесаны назад, голубые глаза – опять-таки из-за волнения – казались темнее чем обычно. А вот отец молодого мага испытывал гордость и вовсе не утаивал этого: стоял, высоко подняв подбородок, и не отрывал единственного глаза от кареты.
Дверца ее отворилась, и спустя несколько секунд оттуда показался лысый мужчина с длинной седой бородой и крючковатым носом, одетый в черно-зеленый инквизиторский мундир. На исчерченном морщинами и покрытом оспинами скуластом лице застыло добродушное выражение.
Он ловко спрыгнул на мощеную темно-красной брусчасткой площадку перед крыльцом, осмотрелся и направился к ступеням. Поднялся, обменялся рукопожатием с господином Руандэллом, кивнул Миерруану и вслед за отцом и сыном прошел внутрь особняка.
«Вот и все…» – подумала Кларисса. Она наблюдала за происходящим, стоя под горящей алым сенью старого клена и думая об одном: завтра Миерруан уедет – очень далеко и надолго.
Прибывший был директором академии, в которой готовили инквизиторов, и ее другу предстояло отправиться туда – на первые шесть месяцев обучения. Кларисса знала, что так будет, уже давно, готовилась к этому, однако лишь сейчас, увидев гостя, поняла: скоро Миерруан, единственный, кто относился к ней по-доброму, покинет родной дом. И поэтому юная служанка едва сдерживала слезы.
Она оставалась один на один с презрением, страхом и ненавистью окружающих. Конечно, сталкиваясь с этим из года в год с самого начала жизни, девочка привыкла к роли изгоя, однако Миерруан был тем лучом света, который не позволял ей полностью утонуть во тьме. А теперь у Клариссы не будет и его…
Словно в насмешку над ее горем, разлука пришлась на самый разгар бабьего лета. Солнце, почти три месяца скрывавшееся за тучами, будто бы стремилось додать то тепло и тот свет, которыми не успело поделиться за три прошедших месяца. Было по-июльски жарко, среди желтеющей листвы щебетал многоголосый птичий хор, легкий ветер заставлял деревья тихо шептаться, а застывшие в синем небе облака будто любовались поместьем инквизитора и раскинувшимся за ним лесом.
В последнее время Кларисса старалась как можно реже встречаться и разговаривать с Миерруаном, ссылаясь на обилие работы. Впрочем и у юноши день ото дня становилось меньше свободных часов, поскольку подготовка к обучению в академии инквизиторов была серьезным делом.
В то же время каждая минута, проведенная с сыном господина Руандэлла, была для Клариссы настоящим сокровищем. Миерруан был не только добр, но и красив, со временем из юркого и озорного мальчугана он превратился в прекрасного юношу – и часто приходил к юной служанке ночью, во снах. Совсем недавно Кларисса поняла, что любит его, и от этого стало еще больнее, поскольку она также понимала: у молодого мага из знатного рода, сына героя-инквизитора не может быть будущего с прислугой, которая, к тому же, как говорили окружающие, «грязная ведьма».
Находиться на территории поместья, стоя под кленом, становилось невыносимо. Лежащий на душе груз не давал покоя, Кларисса уже много дней не находила себе места. Она стала рассеянной, не могла толком справиться с самой простой работой, из-за чего все чаще вызывала гнев у остальной прислуги. И лишь в лесу девушка получала кратковременный покой, особенно вблизи речки, упрятанной в зеленых ежевичных зарослях.
Кларисса прекрасно помнила о встрече с Вивьен, о том, что говорила эта странная женщина, являющаяся смертельным врагом для отца Миерруана. Однако она до сих пор не определилась, верить ли словам ведьмы о ее даре, и, чтобы избежать бед, перестала его использовать – даже несмотря на пылкие уговоры своего единственного друга. Уже восемь лет Кларисса жила, не используя магию, но горя от этого едва ли стало меньше…
Лишь на полпути она осознала, что вновь идет к речке. До торжественного ужина в честь приезда главы инквизиторской академии оставалось около часа, горы грязной посуды, которую Клариссе предстояло вымыть, появятся еще позже, и девушка решила, что вполне может позволить себе немного побыть в лесу. В гуще желтеющей листвы по-прежнему щебетали птицы, свободные и счастливые. Юная ведьма подняла голову и вздохнула, подумав, что была бы вовсе не против превратиться в пернатого обитателя леса, чирикать вместе с беззаботными сородичами, порхать в теплом воздухе, пропитанном солнечным светом…
– На том же месте и почти в тот же час…
Этот голос Кларисса не могла не узнать, хоть и слышала его лишь единожды, восемь лет назад. Она остановилась и обернулась.
Вивьен, все такая же бледная, с рыжими косами и в черном балахоне, смотрела на нее и грустно улыбалась. Чуть позади, справа и слева зависли в воздухе птичьи скелеты.
