Кирилл Смородин – Новая жизнь Смертопряда. Том 3 (страница 9)
Министр тем временем подошел ко мне.
— Ну что, Илья Дьяков, ты доволен? — спросил он, нависая надо мной.
— Более чем. Благодарю.
— Благодарить будешь делом. Надеюсь, ты понимаешь, что теперь должен ударно потрудиться? Я серьезно рискую, и этот риск необходимо окупить.
Разумеется, я понимал. Но уж лучше ежедневно проводить по пять-шесть часов, возвращая магам способности, чем отправиться на зону и каждый день ожидать, что миру придет конец.
***
— Да, жаль, что мы не видели физиономии этих гадов, — произнес Григорий, попивая шампанское из бокала. — Наверняка зрелище было…
— Это ты верно подметил, — усмехнулся я. — Такой подлянки они от меня точно не ожидали. Но насчет физиономий не расстраивайся. Гляди… — с этими словами я послал толстяку мыслеобраз, и вскоре тот расплылся в довольной улыбке.
Дело было вечером. В честь успешного окончания судебного процесса Онежский устроил небольшое торжество. Пригласил несколько дружеских родов, и вот уже второй час я вынужден был изображать аристократа, принимая поздравления и ведя светские беседы. Впрочем, радовались за меня вполне искренне, и, черт возьми, это оказалось приятно.
Устав от болтовни, я незаметно удалился в угол зала, к высокому окну, и уставился на тонущие в сумерках елки во дворе. Однако долго побыть одному мне не дали: подошел Онежский. Сейчас он волновался даже больше, чем утром, и я не понимал почему. После встречи с министром аристократа как будто подменили. Пустой взгляд, постоянная задумчивость, бледный вид…
— Ну что, Илья, как тебе праздник? — спросил он, не глядя мне в глаза и хмурясь.
— Довольно-таки неплохо, — ответил я. — Куда приятнее, чем с врагами бодаться.
— Думаю, после сегодняшнего Чернов и остальные еще долго к тебе не сунутся.
— А вот это вряд ли. Как только мы уничтожим первый Столп, и им, и адским тварям станет не до смеха. Они все поймут и из кожи вон вылезут, чтобы не позволить нам похерить их планы. В таком случае их даже господин министр не остановит. Сам знаешь, как начинает бомбить крысу, загнанную в угол. Это будет новая война. И если от магов мы знаем, чего ожидать, то с демонами… — я покачал головой.
— Что думаешь делать с сыном?
Я помрачнел и покачал головой, вспоминая мыслеобраз, который передала мне Астра.
Небольшая полутемная комната, напичканная артефактами и медицинским оборудованием. Многоглазая хирургическая лампа над столом. А на столе… Я до сих пор не мог заставить себя поверить, что это мой ребенок.
Костлявое нечто со светло-лиловой кожей в паутине вен, неестественно длинные конечности, раздутая голова с выкаченными красными глазами… Пара трубок, торчащих изо рта, катетеры, датчики, прилепленные ко впалой груди…
С-СУКА…
— Не знаю, — процедил я, стараясь, чтобы в моем собственном взгляде, обращенном на Онежского, было поменьше ненависти. Вот, блядь, надо было ему именно сейчас завести этот разговор… — Его держат в одном из научных центров ублюдка Юкито, который охраняется туевой хучей магов и бойцов. Астра тогда чудом избежала проблем.
Онежский задумчиво покивал и заставил себя улыбнуться паре гостей, ляпнувших ему что-то по поводу чудесного вечера.
— Крылов тоже не поможет, — сказал он. — Разумеется, можно доказать, что там твой сын, но на это уйдет слишком много времени и средств. Нападать открыто — также дерьмовый вариант.
— Да, — мрачно ответил я. — Именно поэтому я пока ничего и не предпринимаю. Нужен план.
— Но и ждать опасно. Усовершенствованный вариант вуду… — Онежский наморщил лоб. — Честно говоря, я о подобном даже не слышал. Но… Если учесть, что представляет собой эта магия…
— То ничего хорошего меня не ждет, — закончил я за аристократа. — Эти ублюдки получили не просто куклу, символизирующую меня любимого, а моего сына. Мою плоть и кровь. Между нами связь, которой обязательно воспользуются. Причем, как мне думается, в самое ближайшее время.
— Почему ты так решил?
— А какие еще у Чернова и остальных варианты? Теперь я не просто под твоим протекторатом, но еще и до кучи спаситель магов, получающий поддержку самого министра. Как у Христа за пазухой, грубо говоря. Бить по мне можно только исподтишка, и у них есть для этого средство. Учитывая, что даже классическая вуду — вещь крайне неприятная, мало мне не покажется.
— И ударить твои враги могут в любой момент, — добавил Онежский, качая головой. — Возможно, прямо сейчас готовятся.
— Угу.
Меня и самого ежечасно посещали подобные мысли, и радости они не добавляли. А еще я все больше и больше склонялся к тому, чтобы пойти на крайние меры. Уже несколько дней думал об этом, с того самого момента, как Астра нашла моего сына.
Нормальная жизнь его все равно не ждет. Ублюдки искалечили малыша еще до рождения, а теперь хотят попользовать, чтобы убрать меня. Уверен, когда эти суки возьмутся за дело, ему станет очень больно. Я же смогу сделать все быстро и без мучений. Дело за малым — решиться. Но стоило представить себя на крыше близстоящего здания со снайперской винтовкой, готовым выпустить зачарованную пулю, как становилось страшно. Впервые за долгие-долгие годы Смертопряд боялся убить.
— Прости, — тихо произнес Онежский. — Наверное, не стоило заводить этот разговор хотя бы сегодня.
— Все нормально. Поворачиваться к проблемам задницей — не лучший вариант, проникнут в два счета. Но… — я проницательно посмотрел на аристократа, — с прелюдией ты явно затянул.
— О чем ты?
— Думаешь, я ничего не вижу? С того самого момента, как я излил душу перед Крыловым, ты сам не свой. Давай, выкладывай.
— Что ж, Илья, ты прав, — Онежский мотнул головой, собираясь с мыслями. — Сам понимаешь, когда ты выложил министру все, у меня ум за разум зашел.
— Логично. И что же тебя впечатлило больше всего? Моя способность восстанавливать энергоканалы или то, что от Столпов можно избавиться?
Да-да, все верно: когда аристократ совершил невероятное и добился, чтобы меня принял сам министр магических отношений, я выложил все козыри. Разумеется, на слово мне не поверили, поэтому пришлось провести кучу времени, проходя всевозможные проверки. Господин Крылов ради моей персоны целый консилиум организовал. Со считыванием памяти, проверкой на магическом полиграфе и прочими издевательствами. Впрочем, ради результата, который я получил сегодняшним утром в зале суда, можно было потерпеть и не такое.
— Честно говоря, первое, — чем ближе Онежский подбирался к сути, тем неувереннее становился его тон. — Два десятка лет маги-целители по всему миру пытались вернуть пострадавшим дар. И все безрезультатно. Но тут появляешься ты, и…
— Ага, — я усмехнулся, вспоминая «подопытного», которого Крылов привел для проверки моих способностей. Солидного возраста мужик, в прошлом боевой маг. Поначалу он воспринимал меня как какого-то шарлатана, но после первых же результатов едва ли не кипятком ссался от впечатлений. — Мессия, исцеляющий прикосновением. Мне только нимба над башкой не хватает.
— Или венка какого-нибудь. Такого же колючего, как и ты сам, — аристократ заставил себя усмехнуться.
— Давай уже к сути, а? — честно говоря, хождение вокруг да около меня уже изрядно подзатрахало.
Ответить Онежскому помешал уже знакомый вой. Аристократ вздрогнул и привычно потемнел лицом.
— Ну вот, опять… Впрочем, возможно, так даже лучше. Пойдем со мной, Илья, я хочу, чтобы ты увидел ее. И помог, если получится, — с этими словами он взял меня под руку и повел из зала.
Глава 6
Мы поднялись на второй этаж. По пути к нам присоединились пара слуг и невысокий сухонький мужичок с пенсне на длинном носу и седеющей эспаньолкой.
— Третий приступ за день, Андрей Ильич, — вместо приветствия произнес он. — Состояние ухудшается.
— Знаю, — процедил Онежский и ускорился.
Вой не стихал. Низкий, дребезжащий, приправленный отчаянием и безумием. От него даже мне стало малость не по себе. А еще я догадывался, что будет дальше.
Вот и тяжелые двери в помещение с источником воя. Как и ожидалось, Онежский остановился и со скорбью посмотрел на меня. Мужичок, наверняка доктор, и слуги просочились в приоткрытые створки, отчего находящаяся за ними завыла с новой силой. Ей явно не понравились непрошеные гости.
— Прежде чем мы войдем, Илья, я должен сказать… — нерешительно начал аристократ, и я, чтобы облегчить ему задачу, перебил:
— Знаю, знаю. Зрелище не из приятных. Тебе стыдно и горько от того, что твоя жена в таком состоянии. Сколько она уже мучается?
— Откуда ты узнал? — Онежский нахмурился. — Петр рассказал? Или Ева?
— Ни то, ни другое. Сам догадался.
— Как?
— Ну, это довольно просто. Взгляни на свой безымянный палец, — я глазами указал на руку Онежского. — Вот оно, колечко. Я живу у тебя в доме уже достаточно долго, но ни разу не видел твоей супруги. Отсюда вывод: ее или нет в живых, или…
— Да, Илья, ты прав. Ирина там. Мучается. И ей становится все хуже.
— Так пошли помогать, чего стоим-то?
Я слегка подтолкнул Онежского, тот открыл двери, и мы наконец вошли в покои его больной супруги.
Просторная комната с задрапированными окнами. Из мебели лишь массивный шкаф, пара табуретов и широкая кровать, с правой стороны которой молчаливыми стражами выстроились стойки для капельниц. Прозрачное содержимое закрепленных на них сосудов капля за каплей перетекало в вену лежащей на кровати женщины.