Кирилл Смородин – Новая жизнь Смертопряда. Том 1. Том 2 (страница 22)

— И ты уверен, что со мной будет так же? Пытать будешь? Ну, попробуй. Боль — это всего лишь чувство, а смерти я не боюсь.

— Смерть бывает разная, — возразил я, вспоминая бойню в особняке Гаарен. — Да и жизнь иной раз становится такой, что хуже смерти. Но довольно философии. Сейчас мы проверим, насколько ты крепкий орешек.

Спустя пару секунд котлован затопило хриплым воем боли. Удивительно, настолько малых усилий стоит заставить человека страдать. Малейшее касание нервной системы при помощи магии — и вот он уже почти в агонии. При том, что никакого вреда и опасности это касание не несет.

Хмырь выгибался, катался по земле, лупил по ней руками. Я воздействовал на него от силы секунд тридцать, но по его ощущениям наверняка прошло не меньше часа. Однако стоило «отпустить» Станислава, как тот скорчил злобную гримасу и попытался плюнуть в меня. А затем… В общем, его решительность не может не вызывать уважения.

Он тупо перерезал себе глотку. Захрипел, тараща глаза, вновь забился и вытянул руки вверх, готовый принять смерть. Ну что же, примерно такого исхода я и ожидал. А мои попытки развязать ему язык были из разряда «ну а вдруг получится?» Не получилось, и на это, как мне кажется, были весьма объективные причины.

Темная сила, которой Станислав был буквально напитан, изменила его. Из-за нее он в какой-то мере перестал быть человеком. Это проявлялось как внешне, так и внутренне. Он и впрямь не боялся ни боли, ни смерти, инстинкт самосохранения у лысого хмыря отсутствовал напрочь. Отсюда и такой итог нашей с ним беседы. Жаль, конечно, вопросов у меня накопилась масса. Но сейчас придется довольствоваться лишь «десертом». Надеюсь, та мразь еще не подохла.

Как оказалось — не подохла. И даже лежала там же, скуля и постепенно истекая кровью.

— Здравствуй, мой хороший, — пропел я, подходя к уроду. — Заждался?

— С-сука, — выплюнул тот и закашлялся, скалясь от боли.

— Знаешь, — я присел рядом на корточки. — Я бы подарил тебе легкую смерть. Если бы не одно «но». Догадываешься какое?

— Пошел ты на хуй со своими загадками!

— Хорошо, отвечу сам. Несколько часов назад ты сделал больно моей матери. Тащил ее за волосы, смотрел на нее и ухмылялся, представляя, чего бы еще с ней сотворить. И наверняка бы сотворил, дай тебе волю. Устроил бы ей такой ад, что… — я прервался, справляясь с накатившим гневом. Затем натянул на лицо улыбку. — Но произошла небольшая рокировочка, и теперь я могу устроить ад для тебя самого.

Договорив, коснулся магией нервной системы ублюдка, и тот завыл.

— Сойдет для разминки, — сказал я, спустя полминуты «отпуская» жертву. — Ну как, понравилось?

Урод смог лишь невнятно промычать. Держалка у него явно в разы хуже, чем у Станислава.

— И заметь, — продолжил я, — пока что я заставил тебя лишь почувствовать боль. Никаких увечий. Пока что, но ненадолго. Рассвет ты встретишь куском фарша, дышащим и, возможно, обосравшимся.

— Зачем ты это делаешь?

В первое мгновение я даже не сообразил, что низкий голос доносится сзади. Но затем резко развернулся, готовый защищаться. И охренел от увиденного.

Новое действующее лицо выглядело о-очень колоритно. Рваная ряса священнослужителя висела на худой фигуре будто на вешалке. Рукавов не было, и я видел, что костлявые руки покрыты страшными ожогами. Лицо незнакомца и вовсе представляло собой обугленную маску в обрамлении длинных растрепанных волос и бороды. Но даже не это впечатляло больше всего. От ног пришлеца остались черные культи, но это не мешало ему оставаться в вертикальном положении в полуметре от земли.

— Не бойся, — пробасил он, не двигаясь с места. — Я здесь не для того, чтобы причинить тебе вред. Да, честно говоря, — усмехнулся, — я и не смогу.

— Уже хорошо, — ответил я, по-прежнему готовый ко всему. Мало ли кто и что говорит… — Зачем тогда пожаловал?

— Этот человек, — вместо ответа обгоревший кивнул на раненого урода, — довольно скоро умрет. А ты решил доставить ему лишние мучения перед смертью. Для чего?

— Знаешь, — я усмехнулся, — не привык жаловаться на жизнь, но… У меня сегодня выдался очень непростой денек. Похищение, бои без правил, погони, сражения с непонятными тварями. Так что сейчас я хочу снять стресс. А поскольку пупырочной пленки поблизости нету, приходится… — глянул на скулящую шестерку Орлеца, — довольствоваться тем, что есть. К тому же этот урод обидел мою мать, если вдруг тебе интересно.

— Ты очень странный, — левитирующий незнакомец склонил голову набок.

— Ага, а ты прям образец заурядности. В толпе за две секунды затеряешься. Каждый день таких по тысяче встречаю. Может уже расскажешь, кто такой будешь?

— Божий сын, который согрешил и после апокалипсиса оказался не нужен ни на небесах, ни в царстве Дьявола.

— Знаешь, пока понятнее не становится. Давай-ка я помогу… Ты призрак?

— Можно сказать и так. Не нашедшая покоя душа, лишняя в любой области нового миропорядка.

Призрак, значит. Признаюсь, никогда не сталкивался с этими созданиями. Знал, что они существуют, но встречаться не доводилось. Впрочем, все когда-то бывает в первый раз.

— Тебя убили где-то здесь? — я обвел котлован рукой. — Теперь это место твоего обитания?

Призрак издал странный шелестящий звук. Похоже, горестно вздохнул.

— Знаешь, я был бы бесконечно счастлив, если бы эта яма была моим пристанищем. Увы, все намного хуже. Уже долгие годы я узник самой страшной тюрьмы во Вселенной.

Он замолчал, а я невольно перевел взгляд на запад. Туда, где ночную черноту пронзало бордовое сияние.

— Ты имеешь в виду… его? — указал рукой на Столп Преисподней, не сомневаясь, что призрак в ответ кивнет.

Так и вышло.

Хм-м… Похоже, у меня все-таки появился источник информации, причем очень ценный.

Том 1. Глава 13

— Послушай, узник, — задумчиво начал я, по-прежнему разглядывая собеседника, — ты ведь сейчас довольно далеко от своей тюрьмы. Каким образом?

— Да, иногда я способен на время покинуть свой проклятый острог, — призрак кивнул. — В двух случаях. Первый — это когда мне удается скопить достаточно сил.

— Каким образом ты их копишь?

— Обычный сон. Правда, — печальная усмешка, — такая роскошь в моем последнем пристанище выпадает редко. За мной постоянно ведут охоту. Сотни тварей идут по моему следу, и я обречен быть беглецом почти все время. Я непрерывно перемещаюсь по всей территории моей тюрьмы, и счастье, если мне удается найти временное укрытие, чтобы хоть на время провалиться в забытье. Правда потом меня чаще всего хватают.

— И что происходит после этого?

— Играют будто кошка с мышью. Я ведь не могу умереть. И почти ничего не чувствую, за исключением одного — касания тварей. Все их удары и укусы безумно болезненны, а единственный выход спастись от боли — найти лазейку и в очередной раз сбежать от них.

— Веселая у тебя жизнь, — я мрачно усмехнулся. — Но ты говорил, что есть еще второй случай.

— Да. Если кто-то из мира людей призовет кого-нибудь из искалеченных Дьяволом душ.

Перед глазами тут же возникло тощее уродство с месивом вместо лица и близнецом-паразитом на спине. Похоже, мои догадки о происхождении монстра подтвердились. Хмырь Станислав каким-то образом «вытянул» обитателя Столпа на свободу, чтобы использовать в своих целях. А поскольку делает он это скорее всего регулярно, отсюда и то количество магической «грязи», что я в нем ощущал.

— Как только это происходит, я могу выйти вслед за чудовищем. Но время свободы очень коротко — два-три часа. Потом я проваливаюсь в забытье, а когда прихожу в себя, то обнаруживаю, что вернулся… — обгорелая рука указала на Столп Преисподней, — туда.

— И все же отсюда до места твоей тюрьмы довольно далеко…

— Да. Сейчас я нахожусь на предельном расстоянии от своего посмертного пристанища. Если перемещусь еще хоть на километр, сила Дьявола вернет меня тут же.

— Расскажи о том, что происходит внутри Столпа, — потребовал я.

— Ад, — призрак развел руками. — Настоящий Ад, который куда хуже, чем все, что описано в книгах, которые я считал своими жизненными путеводителями. Впрочем, — сухая усмешка, — правда всегда страшнее.

— Да я как бы и сам догадываюсь, что там не Диснейленд. Но хотелось бы больше конкретики.

— Как тебя зовут? — неожиданно поинтересовался призрак.

— Ну… предположим, Илья. Дальше что?

— Есть вещи, Илья, о которых лучше не знать раньше времени. Несколько десятков лет — и ты увидишь все собственными глазами, прочувствуешь весь тот ужас на собственной шкуре. И тогда раскаешься во всем, что сделал сегодня. Но будет уже поздно.

— Вот давай только без проповедей, — я скривился и махнул рукой. — Каждый из уродов, которых я сегодня отправил на тот свет, заслуживал этого.

— Речь не о них, а о тебе.

— Знаю, знаю, выбор есть всегда, и все такое прочее. Подставь другую щеку под еще один удар, бла-бла-бла. Но лично я, — шагнул к призраку, — придерживаюсь несколько иных принципов. Не таких вот смиренных и овечьих. И если кто-то попробует меня ударить, то сильно об этом пожалеет.

— Сейчас в тебе говорит лишь гнев.

— Ну и пусть, — я равнодушно пожал плечами. — Не будь его, я не добивался бы своих целей.

— Самообман, — призрак покачал головой. — Я тоже один раз поддался гневу. Нет, даже ярости. Она ослепила меня. И посмотри, к чему это привело.

— Кстати, да… Любопытно было бы узнать, что ты вообще за чудо. Судя по остаткам одежды, ты из тех ребят, которые с Дьяволом как раз-таки больше всего не в ладах.