Кирилл Шарапов – Ветер гонит пепел (страница 32)
«С пробуждением, — поприветствовал его Фарат, прислав мыслеобраз. — Эти две криворукие так и не смогли восстановить кокон, он почти полностью разрушился, остался только маленький кусок, к которому я привязан, и я просто не дал стереть его, иначе погиб бы тоже».
«Хреново, — согласился Демидов, спрыгивая на пол и едва не падая: ноги держать отказывались. — И что дальше? Теперь тебя вообще ничто не сдерживает?»
«Ну технически я мог бы захватить твое тело в любой момент, а поскольку твоя женщина об этом знает, тебя заперли».
«Тогда у нас проблема».
«Верно подмечено, — согласился джинн. — Эту деревенскую колдунью я бы в два счета обвел вокруг пальца, но Кира — другое дело, слишком хорошо она тебя изучила».
«А тут прохладно, — натягивая рубашку, а затем и куртку, поеживаясь, заметил Игнат. — А еще ты наивен: если бы не Кира, эта деревенская ведьма даже от стола тебя не отвязала бы, пришел бы Дмитрий с парочкой дружинников и Лирой — и быстро убили и тебя, и твое новое тело. Так что забудь. А теперь давай поговорим. То, что кокона нет, очень плохо, ты фактически свободен. Одержимым я становиться не хочу. Вариантов у нас немного. Первый — ты меня сейчас же захватываешь, и нас убивают. Второй — ты даешь мне клятву, затем меня захватываешь и, может, проживешь в моем теле энное количество времени. Третий — мы продолжаем жить нашим сложным симбиозом. И четвертый…»
«Да, четвертый… Пока ты валялся в отрубе, я тут кое-что придумал. И четвертый вариант нравится мне гораздо больше».
«Ну, давай, жги», — решил Игнат дать слово «пассажиру».
«Ты находишь мне тело, которое я затем захватываю и живу себе спокойной жизнью. Благодаря нашему союзу я нахожу некоторые прелести в том, чтобы быть человеком».
«Не смешно, — отозвался Игнат, забираясь обратно на стол. — И в чем смысл? Я получаю одержимого? Признаю, ты очень сильный дух, но зачем мне это делать? Я егерь, убивать одержимых — моя работа. Это мало чем отличается от первых двух вариантов».
«Да нет, отличается, — мгновенно среагировал Фарат. — Во-первых, твое тело останется при тебе, мои умения тоже. Ты даже не подозреваешь, что можешь использовать их самостоятельно. Вернее, не так: ты не подозреваешь, что я использую твое тело для их реализации. А во-вторых, ты официально введешь меня в мою новую жизнь, и мое существование документированно признают гильдия, лига и братство, на которое я, кстати, впоследствии собираюсь работать».
«Охренеть», — выдал Игнат, выслушав джинна, и самое интересное — этот план в такой постановке вопроса был вполне выполним.
«Можешь не отвечать, я уже знаю, что ты задумался над этим предложением. То, чье тело ты мне предоставишь, должно меня устроить, я полностью поглощу его личность, не останется ничего».
«Ты понимаешь, что даже за идею о создании одержимого меня изгонят из братства, а потом инквизиторши с радостью запалят костер».
«Понимаю, но, думаю, твои братья-егеря пойдут тебе навстречу».
«Скорее они уничтожат нас».
«Я рассматривал подобное развитие событий и готов рискнуть. Кроме того, я же не прошу тебя вселять меня в тело какого-нибудь добропорядочного горожанина, мне подойдет любой бандит, приговоренный к смерти. А можно и душевнобольного: каждый год находятся несколько десятков дурачков из низших магов, которые экспериментируют со своими силами, в итоге заканчивая свое осознанное существование, и пребывают в клинике магических недугов».
— Допустим, — задумчиво произнес Игнат в пустоту подвала. Фарат очень долго был с ним и нахватался множества человеческих привычек. И вполне возможно, он будет нетипичным одержимым. И магички, и инквизиторши, ну и, конечно, братство егерей не отказались бы от подобного эксперимента.
«Клятва», — в один голос произнесли егерь и джинн.
«Хорошо, — согласился Игнат. — Я, егерь Игнат Демидов по прозвищу Видок, клянусь, что проведу переговоры с магической гильдией, лигой инквизиции и братством егерей о предоставлении джинну Фарату возможности получения собственного тела. Если Фарат в точности будет соблюдать пункты принесенной им клятвы». После чего Игнат проколол себе палец и начертал на столе руну верности. Накрыв ее ладонью, он зажмурился, острая быстрая боль — и вот уже руна отпечаталась на запястье.
«Я доволен, — отозвался джинн, — теперь моя очередь. Я, джинн Фарат, существо из иного мира, клянусь, что не попытаюсь захватить тело Игната Демидова, не попытаюсь умертвить его каким-либо иным способом. Обязуюсь, как и прежде, содействовать ему в борьбе с его врагами, из какого бы мира они ни пришли. Сила моей клятвы действует, пока Игнат Демидов соблюдает пункты нашего договора».
Джинну никаких рун чертить не было необходимости, он существо магическое, потустороннее, он не может нарушить своего обещания.
«Ну, если так, то давай отсюда выбираться».
Игнат поднялся по лестнице и постучал в крепкую дверь. Несколько секунд в доме царила тишина, потом где-то вдалеке застучали каблуки, кто-то быстро шел к спуску в подвальную лабораторию. Вскоре к нему присоединились еще одни шаги, они были гораздо легче первых.
— Игнат, — раздался из-за двери обеспокоенный голос Киры, — с тобой все в порядке?
— Открывай, Русалка, это все еще я. Да не беспокойся ты так, мы договорились.
— Не дергайся, — предупредила магичка, — если ты одержим, сожгу на месте. Как открою дверь, стоишь, не двигаешься и позволяешь провести полное обследование.
— Хорошо, — согласился егерь. — И что, даже жалко меня не будет?
— Будет, — зло ответила Кира, — но это будешь уже не ты. Все, не дергайся, снимаю заклятие.
Игнат почувствовал всплеск силы, дверь начала приоткрываться. Но Леона решила подстраховаться: как только егерь оказался в поле видимости, магесса выпалила в Демидова каким-то парализующим заклятием, так и застыл он на верхней ступеньке, вытянувшись по стойке «смирно».
— Ну и зачем? — спросила Басаргина. — Как я теперь через твою магию буду сканировать джинна?
Леона виновато развела руками, после чего щелкнула пальцами, и заклятие развеялось.
Игнат едва не загремел по ступенькам и вынужден был ухватиться за перила. Леона оказалась довольно дерганой и едва не послала в него молнию. Во всяком случае, вокруг ее правой кисти начали метаться маленькие электрические искорки.
— Хватит дергаться, — даже не посмотрев на напарницу, попросила Басаргина, — если бы он был одержим, он бы нас уже атаковал, а не ждал, когда я его выведу на чистую воду.
Хозяйка дома руки́ все же не опустила и заклинания не развеяла, на слово она верить никому не собиралась.
— Странно, что куртка из шкуры ветрюха не отразила паралич, — заметил Игнат, восстанавливая равновесие. — Давайте уже, сканируйте.
Кира шепнула простое заклинание, только джинна не смогла почувствовать: на этот раз шкура нелюди, из которой была изготовлена верхняя одежда егеря, блокировала слабое заклинание.
— Видок, распахни куртку.
Демидов послушно расстегнул все пуговицы. Теперь, когда ничто не мешало, магичка мгновенно определила джинна, который, как и положено приличному духу, находился в жалких остатках кокона.
— Все в порядке, он не одержим.
Леона развеяла заклинание.
— Вот и хорошо, — вполне искренне заявила она. — Поужинаете со мной?
Игнат покачал головой.
— Нет, нам нужно поговорить наедине и многое обсудить. Спасибо за гостеприимство, мы тебе что-то должны?
Поселковая магичка отмахнулась.
— Я получила много интересной информации, считай, что она — плата за простой моей лаборатории.
До постоялого двора Милоша шли молча. В обеденном зале было очень много народу, свободных мест не осталось. Похоже, ледяной ветер с гор загнал людей сюда, дабы согреться, и не только теплом от огромного камина, в котором ревело магическое пламя, но и энным количеством горячительных напитков.
— К лучшему, поедим в номере, — окинув взглядом гудящий народ, подвела итог Кира.
Она пробилась к стойке и быстро сделала заказ. Какой-то здоровенный мужик, которого магичка подрезала, попробовал возмутиться, но магесса материализовала на ладони маленькую шаровую молнию, и агрессивный субъект, съежившись, извинился. Было довольно забавно смотреть на двухметрового бугая с лысой головой, который теперь активно делал вид, что он совсем маленький и его тут вообще нет.
Стоило закрыться двери в номер за спиной егеря, Кира резко развернулась и, обвив его шею руками, начала целовать. Игнату даже не нужно было прибегать к услугам джинна, чтобы понять: магичка очень испугалась, когда кокон рассыпался в прах, она боится потерять его. Он прижал ее к себе и начал успокаивающе гладить по голове.
— Я не знаю, как так вышло, — виновато, едва слышно произнесла она, уткнувшись лбом в плечо, — делала точно так же, как в прошлый раз. Только вот ты кричал и рвался, словно я на запчасти тебя разбираю, потом отключился. Вот тут все и пошло наперекосяк. Пока ты пребывал в сознании, кокон понемногу укреплялся, и я не сразу поняла, что он буквально тает, а когда поняла, было уже поздно. Остался жалкий клочок, к которому привязан Фарат, его больше ничто не сдерживает. Он в любой момент может подавить твою волю и разум.
Игнат отстранил Киру и заглянул в ее яркие зеленые глаза, полные слез.
— Ты ошибаешься, милая, его сдерживает вещь гораздо более крепкая, чем кокон. Клятва! Когда я пришел в себя, мы поговорили и пришли к соглашению, он дал клятву, я тоже.