Кирилл Шарапов – В неведомое (страница 50)

— Смотри, какой кадр зачетный, — раздался за спиной наглый и уверенный голос.

Ампер обернулся. Картина маслом — три мужика, больше похожих на бомжей, грязные шмотки, не менее грязные бороды, заросшие, вонючие. Но при оружии, в руках автоматы, поверх тряпья замызганные разгрузки, стволы старые, изношенные, под очень непопулярный в Стиксе калибр 5,45. Ампер, стоящий напротив с бутылкой виски в левой руке и АПБ, смотрящим глушаком в пол в правой, и вроде преимущество у противника, сцена, как в фильме про дикий запад. Вот только Ампер в данной ситуации не жертва.

— Может, разойдемся краями? — предложил он миролюбиво.

— Не-а, прикинутый, — покачал головой тот, что стоял по центру, видимо, он был старшим в этой тройке. — Оружие на пол, руки за голову, хабар с тебя жирный, и за тушку твою старший нам слегка долги спишет. Так что, не дергайся, за дырявого нам меньше дадут.

Ампер активировал дар, и снова все, как в ковбойских фильмах. Его быстрые движения можно разглядеть только на камере с сильным замедлением, АПБ идет вверх, шесть выстрелов меньше, чем за десятую секунды, и тела валяться друг на дружку. Добивать пришлось только старшего, пуля угодила ему в пах. В него Погорелов стрелял первым, когда ствол еще только шел вверх. Звон разбитого стекла на соседнем стеллаже, чей-то окрик, но он уже бежал к пожарному выходу, поскольку с центрального входа за ним ломилось не меньше пяти злобных морд, активно палящих ему вслед. Стеллажи наполнились звуком битого стекла, спиртное лилось рекой, Ампер несся по осколкам, ускорение он отключил сразу же, как прекратил стрелять, не стоило сейчас выжимать дар до суха. Пуля рванула куртку на правой руке, но лишь слегка черкашом зацепила бицепс. Ампер плечом протаранил дверь служебного выхода и наткнулся еще на пару бомжей. Те не ожидали встречи, и даже вякнуть не успели. Оружие у них было еще хуже, чем у той троицы. У одного арбалет-самоделка, у второго старый ПМ. Получив по пуле, они повалились на пол, а Ампер понесся дальше по коридору прямо по телам. За спиной завывал недобиток, но его труп был Погорелову без надобности, сейчас важно уйти.

И он ушел. Пристрелив еще одного на погрузочной площадке, нырнул в кусты, за которым в заборе была дыра, через которую он и попал на территорию супермаркета. Погоня его потеряла. Сенса у них не было, или был он слабым. С минуту Ампер слышал громкие крики, проклятия и ругань, но вскоре все это смолкло. Опасный кластер остался позади, а Погорелов оказался в относительно безопасном лесном массиве. И вот в сумерках он замер на берегу реки, прикидывая, как лучше переправиться на другую сторону.

Глава девятнадцатая. У великой реки

Ночевал Ампер в какой-то наркоманской нычке. Он умудрился набрести на этот вполне добротный шалаш, когда сумерки сгустились настолько, что видимость упала метров до двадцати, луну ждать не приходилось, небо снова затянуло серыми тучами, и вот-вот грозилось разразиться мелким противным дождем. В шалаше было сухо, но очень грязно, подстилка из хвои высохла и была непригодной для использования, на полу валялись использованные презервативы и шприцы. Обломав пару густых веток с ближайшего куста, Ампер вымел весь мусор и нарубил ножом свежего лапника. Капли забарабанили по пленке, когда он закончил оборудовать свое временное пристанище. Погорелов удобно устроился на подушке из хвои, и первым делом с помощью трофейного фонарика осмотрел рану, рука была покрыта кровью, рукав синей спецовки, которую он так и не сменил, пропитался ей насквозь. Царапина оказалась плевой, но обильно кровоточащей. Наверное, запах крови и был основной причиной того, что на него трижды выходили зараженные, и это в лесном кластере. К счастью, все они были слабыми, один вообще едва передвигающийся пустыш. Два бегуна, на которых он наткнулся в полукилометре от реки, одарили его парой споранов. Регенерация справилась с царапиной и затянула ее, и теперь на этом месте остался только красноватый шрам, который обещал исчезнуть еще к утру. Ампер, обреченно вздохнув, разделся догола и, прихватив изгвазданную кровью куртку, вышел под холодный дождь. Первым делом он оттер себя, используя для этого песок и траву. Затем, как смог, замыл рукав. Успел вовремя, тучи, наконец-то, разразились настоящим дождем, но крыша наркоманской берлоги выдержала это испытание с честью. Одевшись и развесив куртку сушиться, Погорелов с улыбкой приступил к самому приятному — для начала приготовил себе коктейль из гороха. Уксус было первым, что он прихватил в супермаркете. За те двое суток, прошедших с момента побега, он разжился шестью горошинами, копить в данный момент их смысла не было, просто потратить негде, поэтому Ампер решил хоть немного прокачать дары. Следом из рюкзака появился хлеб в вакуумной упаковке, в нем было столько химии, что он, в принципе, не черствел. Ну, и самое приятное — палка сырокопченой колбасы, твердой, как черенок от лопаты, но пахнущей настоящим мясом, с крупными прожилками жирка. Он прихватил пару таких, удобно, вкусно и почти не портится. Напластав колбасу тонкими кусочками, Погорелов спорол сразу четыре бутерброда, вот только еще хотелось, и он взялся за тушёнку.

— Суки, — глядя на пробитую пулей банку, прокомментировал он сей факт. — А не прихвати я ее, сдулся бы там.

Рюкзак не сильно пострадал, разве что частично был испачкан жиром, но его оказалось совсем немного, да и банка лежала в отдельном кармане. Так что, замыть оказалось не так уж и сложно, только влажных салфеток ушло полпачки. Во время еды нашлась и пуля, гребанная мелкашка. Хотя, почему гребанная? Замечательная мелкашка. Семерка, пятерка, да и любой другой калибр проделал бы в банке сквозную дыру, а следом и в Ампере появилось бы непредусмотренное природой отверстие. Так что, замечательная мелкашка. Споров полукилограммовую банку отличной белорусской тушенки, которую даже не поленился разогреть на сухом горючем, прихваченным из рюкзаков Кепки и Ушастика, Погорелов сыто рыгнул, все равно стесняться-то некого, и развалился на вкусно пахнущем хвоей свежем лапнике, который приятно покалывал спину. Теперь можно слегка отдохнуть, зараженные не любят воду, хотя дождь им не шибко мешает, но тут, на границе реки и лесного кластера, сомнительно, что на его убежище набредут особо любопытные твари, они сейчас тоже под какой-нибудь елочкой сидят. Ампер медленно прикрыл глаза и представил рядом Рину, блондинка наверняка прижалась бы к нему всем телом, положив голову на плечо, она любила вот так молча лежать, водя острым ноготком по обнаженной груди. Черт, когда-нибудь это кончится? Эти мутные рейды, муры и внешники, пытающиеся убить тебя и разобрать на запчасти? В такие минуты Ампер хотел для себя и для своей любимой покоя. Где она сейчас? Наверняка сидит грустная на каком-нибудь ящике, крутит в руках чашку с горячим чаем, а рядом сто пудово ошивается Паук, его стараются держать подальше, но эта лысая гнида наверняка не сводит с блондинки похотливого взгляда. Ничего, Мушкет и остальные эту дрянь не подпустят к Рине. А полезет, отоварят по полной. С этими мыслями Ампер и задремал под убаюкивающий стук капель по пленке.

Дождь затих на рассвете. Шалаш все же слегка протек, но с дальнего краю, не намочив ни Ампера, ни его вещи. Когда Погорелов выбрался из наркоманского пристанища, над лесом уже во всю светило солнце, с сосновых лап стекали редкие капли, воздух свеж, но день обещал быть жарким. Умывшись у родника, который он обнаружил метрах в сорока от шалаша, Ампер вернулся на полянку, и тут его ждал сюрприз, ряжом со входом сидел бородатый мужик с ружьем, которое еще помнило царя-батюшку, хотя одежка на госте была относительно современной, во всяком случае, ватник черного цвета, был куплен явно при Сталине.

— Мир тебе, — произнес он, не поднимаясь с пенька. — Не напрягайся ты так, — заметив, что рука Ампера легла на рукоять АПБ, — не трогал я ни твоего автомата, ни рюкзак.

Ампер кивнул и уселся на пенек напротив.

— И тебе доброго утра.

— Представься, — попросил мужик. На вид ему около пятидесяти, и тут было два варианта — либо он новичок в Стиксе, не больше месяца, что возраст еще не откатился, либо он так давно в Стиксе, что возраст начал капать обратно. Слыхал Погорелов от рейдеров про такие случаи.

— Ампер.

— Правда? — удивился мужик.

— Нет, сходу придумал, — отозвался Погорелов. — А тебя как звать?

— Бородой зови. Так крестный назвал и помер. Не знаю, что он за человек был, но пока я его с того света тянул, много рассказал, вот только не вытянул я его.

— А про меня откуда слышал?

— А вот это уже интересней. Ищут тебя уже второй день, ищут только дальше на западе, а ты, вот он, сидишь в сорока километрах от базы внешников и в ус не дуешь. Я о тебе слышал так много плохого, что решил, что ты, наверное, очень хороший человек.

— И от кого слышал? Я в этих краях человек новый, иду себе, куда мне нужно, с приключениями, но стараюсь все же, чтобы их было поменьше.

— Первый раз я услышал о тебе позавчера, когда, прихватил одного кадра, умудрившегося, улепетывая от рубера, влететь в дом. Машина всмятку, сам переломан. Рубера я успокоил, есть у меня дар, твари от меня шарахаются, видят они во мне злую элиту. Но только, если тварь одна, если две, все, не работает уже.